Сайрус, как пиранья, цепляется за мою фразу.

— Вот! — Он резко указывает на меня. — Все слышали? Он сам сказал, что не способен что-то мне противопоставить!

— Он сказал совсем другое, — вступает Бренн.

— Я слышал, что он сказал! Он сказал, что не способен набрать команду, которая сравнится с моей! — Фенвик поворачивается к своим товарищам, приглашая их подтвердить очевидное. — У него те же десять дней! Он может выбрать кого угодно! Я никого ему не запрещаю! Где здесь неравные условия, а⁈

Лиам хмурится. Эйрин молчит. Оба поняли мою мысль, оба согласны со мной (хотя бы потому, что не поддакивают словам своего командира), но открыто возражать ему пока не готовы. А Сайрус, почувствовав, что первый обмен словами остался за ним, говорит всё громче:

— Вчера нам дали совершенно случайных людей. Тебе попалась рунница, повезло. Твоя девчонка случайно успела добежать. А моим не хватило нескольких шагов! Я требую от тебя реванша. Это мое право, не оскорбляй меня отказом и не делай вид, что ты выше меня!

Он приближается ещё на шаг.

— Скажи нормально, Даллос. Скажи им всем правду — признайся, что вчера тебе повезло, а повторить ты боишься, и клянусь — я сразу уйду.

— Сайрус, хватит, — твёрдо произносит Лиам. Но куда там! Остапа уже понесло: Фенвик отмахивается и едва не теряет равновесие.

Серебряный караульный вырастает рядом с моим правым плечом. Ладонь он держит далеко от оружия и не угрожает подростку, но Сайрус и не желал приближаться ко мне.

Попытка выиграть спор одной логикой не сработала. Я объяснил разницу в условиях, Сайрус выделил из объяснения признание слабости и предложил окружающим понятную версию: Даллос боится. Грязный ход, игра на публику, причем не гнушаясь даже таким. Однако таким ходом Фенвик открыл и другое: ему отчаянно нужен этот реванш.

Мне новый бой не нужен. Не потому, что я заранее уверен в поражении или считаю первую победу пустой случайностью, просто здесь вообще нет хорошего результата.

Если выиграю снова, Сайрус получит клеймо человека, дважды проигравшего человеку, который учится на год младше. Причем во второй раз он проиграет постоянной группой, перед самым выходом за Арку. Его репутация командира этого не переживет. Впрочем после его хода мне на нее плевать, но не плевать на то, что вместе с ней пострадают и люди, которые доверили ему право командовать — хотя бы те самые парень и девушка, которые сейчас стараются не смотреть мне в глаза. Они не поддакивают Сайрусу, не пытаются взять меня на «слабо», не ведут себя как стереотипные подонки из боярки. Просто они оказались не в то время и не в том месте.

Если я проиграю, то результат, разумеется, будет куда хуже для меня лично. Фенвик объявит мою первую победу случайностью, и моя едва сложившаяся репутация пошатнётся. На это я тоже пойти не готов.

Я попытался оставить ему вариант, где он мог достойно отступить, но Фенвик сам его отрезал и попытался выбить из меня либо согласие на выгодные ему условия, либо публичное признание в трусости. Значит, договариваться больше не о чем, мое терпение и благожелательность тоже не резиновые. Значит, нужно закончить разговор. И сделать это нужно так, чтобы предметом обсуждения в народе стал не мой отказ, а его предложение.

Я снова разворачиваю лист, показывая окружающим синюю лицейскую кайму.

— Давай всё-таки разберёмся, что именно произошло, Сайрус. Вчера условия предложил Ренн. Мы оба их приняли. Ты поставил деньги, добровольно участвовал в испытании, а после объявления результата признал мою победу. Так?

— Я и сейчас не отказываюсь от своих слов. Ты победил.

— Но называешь результат случайностью и этим хочешь обосновать новое состязание.

Фенвик дёргает подбородком, однако ответить не успевает.

— Твоим людям не хватило нескольких секунд, — продолжаю я. — Но разве не командир должен ледить за оставшимся временем и учитывать скорость бойцов?

Лиам перестаёт смотреть на меня и переводит взгляд на Сайруса. На разборе Ренн говорил то же самое другими словами. Фенвик это слышал, и его товарищи наверняка тоже знают, какие выводы сделал наставник.

— Когда ты называешь поражение случайностью, ты перекладываешь последствия командирского решения на своих людей, — заключил я. — Хотя они исполнили всё, что ты потребовал.

Я поднимаю документ чуть выше. Лицейская синяя кайма хорошо видна в свете фонарей.

— Здесь предлагается выставить через десять дней постоянные составы. Насколько это правильно и справедливо? Твои люди тренировались вместе больше года! Ты знаешь их возможности, привычки! А мне предлагается за десять дней найти пятерых участников и добиться той же сыгранности?

— Ты можешь выбрать кого угодно! — запальчиво крикнул Сайрус.

— Могу. Но если ты действительно хотел проверить, была ли вчерашняя победа случайной, тебе следовало повторить вчерашние исходные условия: получить людей по жребию, узнать их возможности перед началом и выполнить незнакомую задачу. Вместо этого ты заменил условия теми, где заранее обладаешь главным преимуществом, — добавляю фразу Хорна. — Может, мне еще руку за спиной связать и закрыть один глаз?

Пока Сайрус ищет слова (что в пьяном состоянии не так уж и просто), быстро добавляю.

— А ты подумал, что будет, если соглашусь и снова выиграю? Твоя постоянная пятёрка разделит поражение вместе с тобой. Получается, ради восстановления собственной репутации ты ставишь на кон ещё и репутацию своих людей.

Эйрин переводит взгляд на бланк. Похоже, до сих пор она воспринимала сегодняшнюю встречу как средство успокоить Сайруса: вручит, выговорится и уедет. Теперь же следопытка изучает документ как предложение, в котором ей самой отведено место и риск.

Лиам тоже медленно хмурится и смотрит на Фенвика. Они не выступают против него, но и прежнего единства больше нет.

Я смотрю на незаполненные строки внизу листа.

— Я так понимаю, это предложение не обсуждалось со всей твоей пятёркой. Здесь нет подписей твоих людей, его не одобрил Ренн — я не вижу и его подписи. Ты просто пришел пьяный к дверям кондитерского дома, дождался свидетелей и требуешь немедленного ответа? Сайрус, ты понимаешь, на кого ты сейчас похож?

Фенвик молчит несколько секунд. На лице у него сменяются злость, обида и ещё остающаяся надежда найти ответ, после которого всё снова станет простым: один вызвал, второй испугался. Ему достаточно промолчать, забрать бумагу и утром передать её через лицей. Тогда хотя бы часть достоинства удастся сохранить.

Но Сайрус упускает и эту возможность. Не в силах найти аргументы, он срывается на эмоции:

— Да потому что ты не лучше меня! Ты не переиграл меня! Я управлял всем полем, я! Я! А потом твоя девчонка случайно добежала до мачты! А теперь все разговаривают так, будто ты какой-то великий командир, и…

Он обрывает себя, но поздно, настоящая причина уже прозвучала. Фенвиком движет не желание провести честное испытание, не намерение проверить выводы Ренна и не забота о том, чтобы людей за Арку повел наиболее достойный командир. Сайрус не выносит того, как окружающие истолковали его поражение. Ему нужна ещё одна победа, чтобы вернуть свою репутацию.

Никто не смеётся. Бренн смотрит на Фенвика без торжества. Лиам застыл, глядя в сторону, а Эйрин медленно выдыхает через нос.

Я складываю документ по прежнему сгибу и протягиваю Торвальду.

— Забери. Обсудите его со всей пятёркой, когда Сайрус протрезвеет.

Лиам принимает лист. После этого я окончательно меняю тон. Здесь уже не спор о состязании, а распоряжение наследника Дома:

— Достаточно. Ты пьян и препятствуешь моему отъезду. Отойди от кареты Даллосов. Если завтра это предложение всё ещё покажется тебе разумным, передашь его через лицей.

Сайрус открывает рот, но за моей спиной встаёт второй серебряный. Ни один не касается оружия и не смотрит на Фенвика вызывающе. Они лишь занимают места по сторонам, и теперь дальнейшее приближение будет уже не перепалкой двух лицеистов, а попыткой прорваться к наследнику Даллосов через его охрану. Даже пьяный Сайрус понимает разницу.