— Вы хотите поговорить о репутации? —пытается угадать Мира.
— В том числе, — отвечает Селеста и отпивает чай. — Несколько дней назад мне случайно попал в руки предварительный расчёт расходов Короны на следующий этап изучения двенадцатого мира. Не отчёт об экспедиции, только смета. В ней были обычные статьи расходов: охрана, целители, переводчики, оборудование, но была и необычная: «содержание доставленных носителей языка».
Марика перестаёт двигать ложечкой. Металл тихо касается края чашки.
— Они что, крадут людей? — тихо спрашивает девушка.
В комнате ненадолго становится тихо.
— Я не знаю, что именно произошло, — отвечает дочери Селеста. — Официальная запись упоминает «трудности при установлении контакта», «сопротивление местных жителей» и раненых среди исследовательской группы. Имена, место и число доставленных людей отсутствуют. Возможно, экспедиция нашла мирных жителей, оказавшихся между сторонами военного конфликта и вывезла их ради безопасности. Возможно, им заплатили за согласие посетить другой мир. Однако я верю: если что-то можно получить бесплатно, это редко пытаются купить.
Она говорит без возмущения и не пытается сделать разговор спором о добре и зле. Для неё нравственная сторона очевидна, но торговая задача требует другого языка.
— После такого контакта нельзя отправить в двенадцатый мир торговцев и ожидать, что их выслушают, — продолжает хозяйка дома. — Потребуется вооружённая охрана, но она же может подтвердить худшие ожидания местных. Если надёжных переводчиков не будет, сведения окажутся искажены и каждый договор придётся заключать через людей, которые либо боятся нас, либо хотят использовать. Страховщики поднимут ставку. Корона засекретит неудачи, а частным Домам предложит оплатить последствия и восстановить доверие. Знаете, меня беспокоит не только то, что некоторые группы могли поступать отвратительно. Это само по себе плохо, но торговая комиссия не исправляет нравы. Меня беспокоит, что платить за чужую жадность придётся НАМ.
Селеста кладёт ложечку на блюдце, поворачивается ко мне.
— В прошлый раз вы, Корбин, предложили первой экспедиции найти законную власть, изучить местные правила и начать с небольшого честного обмена. Хорошее решение, если встреча действительно первая. Но так уж вышло, что до нас в двенадцатом мире уже побывали люди, которые похищали местных. Может, они даже открывали огонь при попытке приблизиться к лагерю, отбирали припасы, сжигали дома и увозили предметы из храмов, если в отчётах вдруг есть записи вроде «обеспечения безопасности», «изъятия ресурсов» и «изучения верований»?
По шее ползёт холодок. Селеста перечисляет возможные преступления без нажима, но детали слишком хорошо подходят к языку ведомственных бумаг. Что, если она не предполагает, а повторяет запомнившиеся строки из отчётов?
Я представляю людей, получивших класс, а вместе с ним и подавляющую власть над «слабаками». Возможность взять еду, вещь или человека и вернуться через охраняемый переход, куда за тобой никто не последует. Для жестокости не требуется быть чудищем из-за Арки, достаточно понимания, что ты можешь действовать абсолютно безнаказанно. А если вспомнить слова отца о том, что система дает опыт некоторым классам за боевые действия за Аркой…
Селеста не ловит меня на противоречии и не пытается переложить ответственность за исход дела. Ей действительно нужен ответ.
— Тема слишком сложная, чтобы я сейчас набросал решение на коленке, леди Вейр. Я даже не буду пытаться произвести на вас впечатление и показать, будто мало-мальски в этом разбираюсь. По-хорошему, сначала нужно установить, что там вообще произошло. Затем собрать людей, которые разбираются в дипломатии, в коронном праве, в культурах других народах, и уже вместе с ними составлять порядок действий.
Селеста кивает без разочарования:
— Я и не ожидала готового решения. Но хотела порассуждать с вами. Мне интересно понять, как вы мыслите.
— Порассуждать можно, — отвечаю я. — Вы вот рассказали о южном порте и про управляющего, который дал взятку не тому человеку. Как Вейры восстановили отношения с городом? Что помогло?
Селеста слегка поворачивает чашку.
— Честно говоря, мы не выдумывали ничего изящного. Мы выплатили штраф, уволили управляющего… хотя к тому времени он уже не работал в порту… затем нашли посредника из соседней Орвены, которому доверял Совет гавани, и два года вели дела через него. Участие Вейров не скрывали, но и не ставили фамилию на каждой бумаге. Сначала заключали небольшие договора. Когда в Мераде убедились, что груз приходит вовремя, а условия не меняются после выгрузки, нам снова разрешили открыть собственную контору. Ушло пять лет и море денег, причём наша ошибка была простой по сравнению с двенадцатым миром: неоплаченная пошлина, попытка подкупа и оскорблённые чиновники. Никого не убили и не похитили.
— Значит, начать можно с исправления уже совершённых ошибок, — развожу я руками. — Выяснить, кого доставили в наш мир из мира двенадцатого, при каких обстоятельствах и где эти люди сейчас находятся. Если их захватили силой — освободить, обеспечить нормальные условия, возможность сообщить о себе и возвращение домой. Установить, были ли погибшие, кто они, остались ли семьи. Возместить ущерб настолько, насколько его вообще можно возместить.
Марика слушает, забыв о чае. Мира смотрит внимательно, но не вмешивается.
— Но не связывать это с будущей сделкой. Нельзя вернуть пленников, тут же положить перед ними договор и считать, что теперь местные нам обязаны. Исправление вреда должно быть отдельным делом. Иначе это не извинение, а новый способ купить согласие.
Хотя если будут «плохие» иномиряне, которые похищают людей, то мы вполне можем обрести репутацию «хороших».
— Согласна, — говорит Селеста. — Но приказывать Короне мы не можем. Даллосы и Вейры способны собрать сведения, обратиться в комиссию, привлечь специалистов и предложить порядок действий. Можем отказаться от участия в преступных действиях. Однако диктовать государству, что оно обязано признать и кого вернуть, у нас полномочий нет. Вернуть людей пока может только Корона: она контролирует Арку, место их содержания и официальные переговоры. Мы можем, можем… Хм… Вот! Мы можем подать совместное обращение. Потребовать независимого опроса доставленных людей, полного отчёта экспедиции и участия торговой комиссии в подготовке нового контакта. Можем предложить оплатить переводчиков, лечение и часть возмещения. Поставить своё участие в зависимость от решения вопроса с пленниками.
Я качаю головой.
— Думаю, слово «потребовать» лучше сразу убрать.
Насколько я успел понять, Корона не любит, когда люди лезут в её дела, а тем более в её расходы. Здесь не выборная власть. В прежнем мире демократия тоже часто оставалась лишь красивой ширмой, но чиновникам хотя бы приходилось делать вид, что мнение множества людей имеет значение. Шум вокруг имени мог стоить должности, поэтому люди хотя бы оглядывались, совершая какие-то поступки. Здешней Короне подобная игра не нужна. Совместное требование двух Домов она воспримет не как помощь пленникам, а как попытку проверить предел власти и ответит, отправив армию, против которой гвардия наших домов в пятьдесят, сто, даже в тысячу человек никак не сыграет.
— Мы можем направить запрос и одновременно предложить Короне удобный выход: сами оплатим независимых переводчиков, возьмём часть расходов, подготовим торговый план и позволим представить возвращение людей не признанием преступления искателей Короны, а «завершением работы с носителями языка».
Это мерзкая формулировка, но живой человек будет рад оказаться дома, чем остаться пленником, так что ему будет плевать на формулировки и на то, как он дома окажется. Пока ответа нет, следует собирать сведения самим: имена, приметы, место содержания, кто их привёз, через кого могут попытаться продать.
Если похищенных выставят на подпольные торги, их придётся покупать. Во рту остаётся горький привкус, ведь я говорю о бывших соотечественниках как о товаре, но другого названия у такой сделки нет. Выкупать конкретного человека, чтобы освободить, и одновременно искать продавца и всю цепочку. При этом не стоит объявлять цену за каждого привезённого: рынок быстро поймёт, что мы создали спрос, и начнёт поставлять новых пленников. Но оставить уже найденного человека только ради того, чтобы не заплатить похитителю, я тоже не смогу.
