К нагрудной пластине голема прикреплён лист, на котором размашистым почерком Хорна написано:

До моего прихода не запускать. Это не совет! Понял, Корбин? Не совет!!!

Под бумагой из корпуса торчит рычаг с четырьмя делениями. Нижнее отмечено поперечной чертой; следующие три помечены точками, число которых растёт вместе с предполагаемой скоростью и силой. Сейчас рычаг опущен до конца. На небольшой панели ниже находятся два переключателя: «бой» и «защита».

Вот и инструмент для проверки моей Быстрой адаптации. Достаточно выбрать кристалл и поднять рычаг с выключенного положения хотя бы на первое деление, чтобы узнать, что может этот голем. До прихода Хорна зал будет пуст, свидетелей нет… Однако я не настолько люблю открытия, чтобы рискнуть позволить неизвестной машине избить себя деревянным мечом. Интересно, конечно, но интерес потерпит.

Я ухожу к дальнему концу зала, туда, куда шел изначально. Шкафы здесь старые, тёмные от масла и прикосновений сотен рук. За одной створкой хранится защитное снаряжение, за другой — учебные артефакты. Замок установлен только на верхнем отделении с настоящими боевыми жезлами, но нижние полки открыты.

В продолговатой коробке с синей полосой на крышке, на выцветшем войлоке, лежит короткий тренировочный жезл. Тёмное дерево отполировано сотнями ладоней, медное навершие покрыто мелкими царапинами, а тусклый накопительный камень удерживают четыре жестких скобы. Вдоль рукояти тянутся три простые рунные цепочки, которые и преобразуют ману в заклинание.

Вложенное в этот жезл заклинание называется Искрой. Настоящий боевой вариант способен свести мышцы судорогой, как мощный шокер, выбить оружие из руки или остановить сердце при удачном попадании в грудь. Здесь выпуск ограничен учебным контуром: на голой коже он оставит красное пятно и вызовет кратковременное онемение, через стёганую защиту лишь чувствительно ужалит. Жезл слаб, поэтому его и не запирают вместе с оружием. Для осторожной нагрузки на повреждённые каналы он подойдет лучше любого боевого артефакта.

Чтобы выпустить заряд, нужно подать собственную ману через руку, провести ее через рукооять, ввести её во вложенную структуру и замкнуть последнюю руну — тогда с навершия вылетит заклинание, направляясь четко по прямой.

У дальней стены стоит деревянный манекен с круглой медной пластиной на груди. Иду к нему и останавливаюсь в пяти шагах — расстояние почти детское, но сегодня меня интересует не меткость и не рекорды. Нужно освоиться с жезлом, чтобы не выглядеть человеком, который ни разу не брал подобные артефакты в руки.

Невольно оглядываюсь на голема, неподвижно стоящего в центре зала. Белый лист на его груди чуть шевелится от сквозняка, заманчиво поблескивает отполированная ручка рычага. Я отвожу взгляд, но он снова возвращается к рычагу. Манит, зараза…

Нет! Сегодня жезлы.

Я встаю перед манекеном, направляю артефакт в середину медного круга и подаю ману тончайшими толчками, готовый разомкнуть поток при сопротивлении.

Первый импульс добирается до выпускной руны, но гаснет на навершии. Второй рождает тонкую бледную искру; она срывается вниз и исчезает, не пролетев и шага. На третьей попытке энергия вязнет где-то между плечом и локтем. По предплечью бегут мурашки, в пальцах начинается неприятное покалывание, и я сразу обрываю поток энергии.

Несколько махов и легкая разминка возвращают руке обычную чувствительность. В четвёртый раз я не поддерживаю поток, а даю короткий, точно отмеренный толчок. Три рунные линии вспыхивают вместе, бледно-синий заряд срывается с навершия, пересекает пять шагов и с сухим щелчком бьёт в медь! По пластине разбегаются искры, манекен на подставке едва заметно вздрагивает.

Я пытаюсь повторить то же движение. Пятый заряд собирается у навершия, но распадается, не покинув жезла. Шестой импульс проходит неудачно: я выдал слишком большой поток маны и большой и указательный пальцы немеют.

На этом неудачном разе я решаю закончить первую серию.

Проблема не в прицеливании. С пяти шагов трудно промахнуться по пластине размером с блюдо. Сложность в другом: провести малый объём маны через неровную энергосеть, не потеряв его по дороге и не позволив ему вернуться в тело. Единственный удачный выстрел уже дал зацепку. Короткий толчок проходит там, где медленное давление упирается в повреждённый канал и вызывает срыв техники.

Быстрая адаптация никак себя не проявила. Я повторяю собственное действие, но не наблюдаю за чужой техникой и не сражаюсь с кем-то. Без соперника навык не задействуется. Я могу запустить Анализ, установить Метку приоритета на себя или менять силу заряда наугад, однако сперва стоит проверить найденный ритм без помощи Системы.

Я дважды прохожу вдоль стены, разжимая и сжимая правую кисть. Когда онемение исчезает, возвращаюсь к черте и меняю задачу: теперь мне не нужен сильный выстрел. Нужен короткий толчок маны — тот самый, который привел к удачному выстрелу, одному из шести.

Первая Искра получается слабой, но устойчивой. Заряд попадает в нижний край пластины и осыпает стойку голубыми точками. Не успеваю я толком обрадоваться, как следующий гаснет внутри жезла. При третьем импульсе мне удаётся уловить весь путь маны — от резерва в груди через плечевой узел и предплечье к ладони, затем по трём рунным цепочкам к навершию. Заряд ударяет на три пальца ниже центра.

Четвёртую попытку прерывает острый укол боли вдоль большого пальца. Я встряхиваю кистью, жду, пока ощущение уйдёт, и лишь тогда продолжаю. Пятый выстрел выходит лучшим за обе серии: короткий толчок, мгновенное замыкание рун — и Искра звонко бьёт в середину медного круга. Шестой импульс снова распадается в повреждённом канале, но я достаточно аккуратен, чтобы прекратить подачу маны до того, как накопленная сила ударит по мне откатом от срыва.

Перед глазами появляется короткое уведомление:

Проводимость: прогресс незначительный.

Характеристика не повысилась, зато результат изменился: три попадания из шести вместо одного. Победа невелика, но она получена не ценой нового повреждения, что уже радует. Жезл нагрелся от ладони, под кожей правой руки разливается ровное тепло. Продолжать можно, однако я решаю, что хватит нагружать эти энергоканалы и перекладываю жезл в левую руку.

Хват кажется неправильным, непривычным: большой палец ложится на грань рукояти, запястье хочет уйти наружу, медное навершие тянет оружие вниз. И я и Корбин были правшами и не привыкли держать оружие в левой руке. Зато правая ветвь каналов теперь отдохнет.

Первые импульсы приходится вести практически наугад, будто бросать камень левой рукой: непревычно и некомфортно. Это сказывается и на результате: первый импульс маны распадается ещё в предплечье, второй добирается до жезла, но заставляет выпускную руну лишь тускло мигнуть. Слишком слабый импульс.

На третьей попытке я перестаю бороться с непривычным хватом, расслабляю кисть и позволяю весу навершия выровнять жезл. Заклинание срывается с навершия и задевает край пластины. Следом удаются ещё четыре выстрела. Они ложатся неровно, от нижней половины круга до самой кромки, однако рунные цепочки каждый раз загораются без задержки. Ни возвратного удара, ни онемения — только постепенно нарастающее тепло. Дрожит пластина на манекене, дрожит ладонь, и я не могу сдержать улыбку. Мама, я маг! У меня получается!

Вот теперь, когда у меня по-настоящему выходит, когда я начал немного понимать в том, как выпускать импульс маны, Метка принесёт куда больше пользы. Применяю Метку приоритета на себя.

Фокус: 14 → 13.

Восприятие перестраивается. Обычное тепло в руке распадается на отдельные ощущения: напряжение под ключицей, едва заметное онемение у локтевого узла, легкая усталость возле запястья. Жезл не становится послушнее, каналы не расширяются, но теперь я почувствую неудачный импульс раньше, чем он успеет ударить по мне.