Корбин,

вчера вечером я узнала об исходе вашего соревнования. Поздравляю с очередной победой.

Сегодня утром из старого речного хранилища доставили несколько вещей из коллекции моего деда. Среди них находится складной макет местности со сменными пластинами — устройство, похожее на те, о которых мы говорили в вашей зимней галерее.

Если ваши планы и здоровье позволяют, приглашаю вас сегодня ко второму часу пополудни, чтобы оценить этот макет.

Марика

Элина дочитывает последнюю строку из-за моего локтя, недовольно морщит носик:

— Жаль, что она не пригласила меня. И когда это вы успели поговорить о макетах? Я ведь была рядом и ничего такого не помню.

Я перечитываю письмо. Его Марика пишет куда осторожнее, чем предыдущее. Возможно, переписку девушки теперь проверяют родственники?

Приглашение адресовано только мне, Мира и Элина в нём не упомянуты.

Я поднимаю взгляд на родителей:

— Если приглашён только я, могу ли я поехать с мамой и взять Элину?

— Томас, охрана и возница могут сопровождать тебя без отдельного приглашения. Они прибудут как твои люди и останутся в предназначенных для слуг помещениях. Твоя мать и сестра могут быть только гостями. Это другое.

— Я могу остаться вместе со слугами, — немедленно предлагает Элина.

— Не можешь, — одновременно отвечают родители, и сестра оскорблённо переводит взгляд с одного на другого.

Отец продолжает уже спокойнее:

— Привезти незваных гостей означает поставить Вейров перед выбором: принять их или оскорбить отказом прямо у дверей. Старые Дома подобных ловушек друг другу не устраивают… По крайней мере, случайно. Вейры, конечно, впустят вас, но такой визит без предупреждения все-равно оставит после себя осадок и будет выглядеть малость по-хамски. Несмотря на будущую родственную связь, наши Дома не столь близки, чтобы в любой момент навестить друг друга без приглашения. Вспомни — даже сестра твоей матери предупредила о визите заранее.

— Но спросить-то можно?

Эдвин кивает и объясняет, что сам вопрос приличий не нарушит. Важно сформулировать его так, чтобы Марика могла отказать без оправданий и обиды с нашей стороны.

— Моё присутствие объяснить легко, — добавляет Мира. — Скажем, что это твой первый визит в их дом после болезни, дополним тем, что вчера ты прошёл тяжёлое обследование. К тому же мы с Селестой найдём, чем заняться, пока вы разговариваете. Но я не хочу приезжать без её согласия и превращать личное приглашение Марики в визит всей семьи.

— Напиши Селесте отдельно, — предлагает Эдвин супруге. — Это будет лучшим выходом, чем просить Марику принимать будущую свекровь. Ей будет трудно ответить отказом так, чтобы это выглядело прилично.

— Пожалуй, так действительно будет лучше. Я сообщу, что Корбин попросил меня сопровождать его, и спрошу, удобно ли это. Если Селеста согласится, я поеду. Если нет, с тобой будут Томас и охрана, а в доме Вейров с вами будут находиться сопровождающие Марики.

Теперь все смотрят на Элину. Девочка выпрямляет спину и с достоинством спрашивает:

— Маму пригласить можно, потому что она мать, а меня нельзя, потому что я ребёнок?

— Тебя нельзя привезти без предупреждения, потому что ты будешь отдельной гостьей, — отвечает Эдвин. — Возраст здесь ни при чём.

— Тогда предупредите, — пожимает плечами сестра, уверенная, что нашла простое решение.

— Марика пригласила Корбина, милая. Возможно, она хочет показать ему что-то или поговорить наедине, насколько это вообще возможно при сопровождающих. Если мы попросим принять ещё и тебя, ей будет неловко отказать.

Элина вытягивает письмо у меня из рук и мрачно изучает его.

— Получается, если я поеду, Марике придётся весь день развлекать меня вместо разговора о макете, ради которого она позвала Корбина?

— Именно, — подтверждает отец.

Сестра тяжело вздыхает.

— Тогда я не поеду без приглашения, — решает она. — Но можно написать, что я буду рада, если она сама захочет меня пригласить?

— Это практически принуждение. После такой фразы человеку будет неудобно тебя не пригласить.

Элина возмущенно вскидывает голову:

— У взрослых совершенно невозможные правила!

Она стоит у отцовского стола, нахмуренная и смешная, и мне хочется взять её с собой. Однако стоит только представить Элину за столом Вейров, как желание слабеет. Сестра замечает, когда взрослые меняют тему, запоминает случайно обронённые слова и обожает, прикидываясь неразумным ребенком, задавать именно те вопросы, которые остальные старательно обходят. В зимней галерее она одной невинной репликой дважды меняла направление разговора.

В прежнем письме Марика осторожно дала понять, что заметила перемены во мне. В её доме, вдали от моих родителей, этот разговор однозначно продолжится; ради него меня и приглашают. Внимательный ребёнок, сидящий рядом и ловящий каждое слово, нам обоим только помешает. Так что извини, Элина, но сегодня тебе действительно лучше остаться дома.

— В следующий раз, сестрёнка.

Элина смотрит с подозрением:

— В настоящий следующий раз?

— В настоящий. Если Марика снова пригласит меня, я попрошу разрешения взять и тебя.

Сестра ещё некоторое время изучает моё лицо, проверяя, настоящее ли это обещание или взрослая разновидность вежливого отказа. Наконец она вздыхает:

— Хорошо. Но я запомнила!

Мира пересаживается за боковой стол, чтобы сразу написать Селесте, а Эдвин подвигает чистый лист мне. Я черкаю пару строк: благодарю Марику за поздравление, принимаю приглашение и сообщаю, что прибуду ко второму часу. В конце добавляю, что меня, возможно, будет сопровождать мать, которая отдельно напишет леди Селесте.

Заканчиваем письма мы почти одновременно. Отец звонит, и вошедший слуга уносит оба конверта, чтобы передать посыльному.

До поездки к Марике остаётся пара часов. Фокус восстановился полностью, но тратить его на учебные материалы или сидеть в комнате и ждать ответа Селесты не хочется.

Я иду в комнату, переодеваюсь в тренировочную форму и направляюсь в учебный зал.

За дверью зала тихо: не слышно ни ударов дерева о дерево, ни резкого голоса Хорна. Непривычно. Я не так часто сюда хожу, пока зал пустует.

Пусть Хорна пока нет, зато центр помещения занят. Внутри белого тренировочного круга, где я вчера тренировался с Рейном, стоит ростовой механический голем, сделанный столь искусно, что лицейские учебные големы рядом с ним выглядят детскими поделками. У тех были широкие деревянные туловища, латунные шарниры размером с кулак и круглые головы без лиц. Их руки ходили по нескольким заданным траекториям, глядя на открытые сочленения можно было заранее увидеть и понять движения. Они годились для строевых задач и учебных соревнований.

Этот голем выглядит созданным для поединка. Он немного выше взрослого мужчины, но кажется не громоздким, а наоборот: изящным, ювелирным. Потемневшие стальные пластины плотно облегают каркас и прикрывают систему мелких шарниров. Сочленения в коленях, плечах и поясе устроены так, что машина сможет менять высоту стойки, переносить вес и разворачивать корпус независимо от ног. Вместо лица — гладкая железная маска с узкой горизонтальной прорезью. Правая кисть сжимает деревянный полуторный меч, на левую надет средний щит. Даже пальцы охватывают рукоять несимметрично, складываясь в настоящий хват. Судя по тому, что я увидел, этот голем вполне может двигаться с ловкостью человека.

У границы круга поставлен длинный ящик. Не могу сдержать любопытства: открываю крышку и вижу ряды мягких гнёзд с кристаллами. Возле каждого кристалла закреплена пластинка с выгравированной надписью: «Малик Грю», «Капитан Брэдберрик», «Западная школа копья», «Полевой боец четвёртого уровня». Дальше идут ещё два десятка имён, школ и боевых классов. Судя по надписям, кристаллы задают не одно движение, даже не прием, а целую манеру боя!