Наступивший день был по-осеннему хмурым, небо затянуло низкой беспросветной пеленой тумана, воздух был насыщен влагой. Время от времени мы по очереди забегали в палатки. Грелись несколько минут у топящейся печки, глотали горячий чай и вновь устремлялись к берегу,

боясь пропустить момент буйного пробуждения стихии — освобождения северных горных рек ото льда, сковывавшего их на многие месяцы. Время тянулось медленно. Стали уже наскучивать многочасовые однообразные сцены этого спектакля природы, и мы уже с трудно сдерживаемым нетерпением ждали его конца. И нам-таки удалось присутствовать при этой заключительной сцене.

Когда уровень воды в реке за время последнего затора и затишья почти достиг поверхности террасы, на берегу которой мы стояли, и местами начало заливать ее низинки, стало даже страшновато: если еще на десять—двадцать сантиметров поднимется вода и хлынет на террасу, она затопит наше становище. К счастью, этого не случилось. С новым грохотом громада воды подняла и прорвала заторы льда над порогом и хлынула в прорыв, ледяные поля поплыли без остановки, и вода начала убывать.

Мимо нас проплывали довольно протяженные поля невзломанного льда с обрывками нартовой дороги, той зимней дороги, по которой мы проезжали на Оротуканскую базу. Только во второй половине дня ледоход почти прекратился, и река, освободившись ото льда, теперь мирно несла чистые воды. Еще дня два-три вода держалась выше меженного уровня, а потом резко пошла на убыль.

После спада воды мы возобновили наши походы. Правда, до прибытия лошадей они ограничивались ближними окрестностями нашей стоянки.

…Первым наиболее протяженным и сложным был избран маршрут на высокогорный массив Анначик. Мы пытались осуществить его еще в начале весны. Уж очень заманчиво было поскорее забраться на вершину этого господствующего над окружающими горными цепями, сверкающего на солнце белизной заснеженных вершин и отрогов массива. Хотелось поскорее поисследовать сам массив, предполагаемый гранитным, его контакты с вмещающими породами, попытаться отыскать жильные формации, собрать образцы горных пород.

После возвращения с полевых работ (второй ряд слева направо): Я. Масупов. С. Новиков, Д. Вознесенский, Э. Бертин

Ф. К. Рабинович обсуждает маршрут с сотрудниками ГРБ (слева направо) П. М. Шумиловым, Э. П. Бертиным, С. Д. Раковским

В. А. Цареградский (слева) и Д. В. Вознесенский перед отъездом на весновку

Порог Два Медведя

Взятие шлиховой пробы в ручье Случайный

С. С. Дураков ссыпает в пакетик подсушенную шлиховую пробу. Справа И. И. Галченко

Исток реки Бохапчи из озера

Озеро Солнечное

В. А. Цареградский и Д. Н. Казанли

Долина реки Среднекан на участке врезания русла. Обнаженные глинистые сланцы, перекрытые светлым слоем речных наносов на древнем уровне

Верхний участок, до которого дошло врезание

Разработанная часть долины речки Безымянной

Участок врезания на Среднекане, погребенный под перемытыми современными наносами

Снятие карбаса Союззолота с мели

Наша смена плывет

Собачьи упряжки в ожидании первого санного пути

Однако осуществить это пока не удавалось. Во-первых, оказалось мало проталин, а продвижение по большим полям снега было возможно лишь в утренние часы, пока не проваливался наст. Во-вторых, избранный нами маршрут с южной стороны массива, из долины Большого Мандычана, явно был неудачным. Прельстившие нас при его выборе обнаженные от снега высокие склоны долины оказались слишком круты, их плоскости гладки и неприступны на большом протяжении, и мы вынуждены были вернуться.

Второй поход мы предприняли вдвоем со Степаном Степановичем Дураковым вскоре после ледохода, когда уже спала вода. На этот раз добрались к подножию массива Малый Анначик с северной стороны. Вначале прошли в долину реки Малый Мандычан, впадающей в Бохапчу ниже Большого Мандычана, поднялись по ней до первого правого притока, берущего начало с массива, и, пройдя по долинке к истоку, попытались оттуда взобраться на вершину массива. Но оказалось, что и с северной и северо-западной сторон, по которым мы поднимались к массиву, мощные снежные заносы, защищенные от прямых солнечных лучей, таяли очень слабо, и образовавшиеся за зиму огромные лавины представляли большую опасность. Несмотря на это, мы вначале долго и упорно карабкались вверх, пренебрегая по молодости грозившей нам опасностью, пока не поняли этого. Вершина массива опять осталась недосягаемой.

Однако этот поход принес и большую удачу. Мы смогли в стенках у оснований отвесных выступов и в глыбах, осыпей выколоть свежие образцы розовато-серого среднезернистого гранита, похожего по составу на граниты Утинского и Среднеканского массивов.

Главной же удачей похода были пробы, взятые на обратном пути из русла на изгибе ручья и в закопушках на низкой пойменной террасе. Пробы содержали обильные золотинки, чаще очень слабо окатанные, почти сохранившие кристаллическую форму и в два-три раза превосходящие по величине зерна гречихи. Некоторые пробы из закопушек в борту пойменной террасы у уреза воды и ниже отличались довольно богатым содержанием золота.

Степан Степанович, производивший промывку проб, тут же предложил назвать ручей Золотинкой. Взяв начало в одном из северо-западных ложков массива, Золотинка некоторое время протекала вдоль северного его подножия — с запада на восток, а затем круто сворачивала на север, к руслу Малого Мандычана. В этом крутом изгибе и образовалась левая пойменная терраска, наносы которой содержали золото.

Открытие было очень удачным. Необычный характер золота — сохранившаяся кристаллическая форма (в отличие от окатанного во всех выявленных до этого золотоносных реках и ручьях Колымского бассейна) со свежим ярко-золотистым цветом (признак высокой дробности) — свидетельствовал о переносе его на незначительное расстояние от коренного источника. Размывание последнего и перенос золота произошли, очевидно, в недавнее геологическое время. И, что особенно важно, эта находка давала надежду на открытие других золотоносных участков и некоторое основание для предположения более широкого распространения золотоносности в юго-западном направлении, что позволяло надеяться на успех партии Вознесенского. И я вновь пожалел о том, что партии не оснащены портативными радиостанциями, которые позволили бы нам поддерживать связь между собой. Посетовал и на то, что не сможем провести детальные поиски и хотя бы начальную, в минимальном объеме, разведку предполагаемого рудного месторождения золота.