Проповеди читались как в защиту моей бывшей жены, так и против неё. Поначалу фундаменталисты не знали, на чью сторону им стать, так как того, кто выступает против научного метода, они не относили к таким уж и плохим людям, тогда как ту, которая сожительствует с полу-человеком, не являющимся её законным мужем, они явно считали опутанной чарами Сатаны. На второй неделе большинство священников-фундаменталистов во главе с его преподобием Дуэйтом «Счастливчиком» МакИлроем из Великого Христианского Союза Церквей Америки (Рехобот, штат Луизиана) определило, что грех скотоложества намного перевешивает прохладную добродетель антиэволюционного чувства. Их проповеди начали осуждать Рут-Клер за её сексуальное своенравие (эту иронию мог оценить только я) и жалеть, считая типичной жертвой общества, чьё научное сообщество нагло провозгласило, что люди есть ни что иное как одухотворённые обезьяны (тезис, который прекрасно подтверждался их же собственным поведением). Особенно усердствовал «счастливчик» МакИлрой, ну уж очень по-обезьяньи рассуждая на эту тему. Я было начинал слушать некоторые из его проповедей на ТВ, но почти всегда заканчивал тем, что убирал звук и просто любовался на красноречивые жестыи женщины сурдопереводчика.

Продажи фарфоровых тарелок серии Рут-Клер Небесная Иерархия стремительно выросли. AmeriCred даже отменил подписку из-за многократных попыток повторить заказы первых экземпляров серии, и вынужден был сообщить тысячам разочарованных коллекционеров, что эта ограниченная серия Лиможского фарфора уже вся распродана. Выпуск повторного тиража станет нарушением договоров компании с её первыми подписчиками. Но в ответ на огромный спрос на изысканные работы Рут-Клер AmeriCred объявил, что вместе с французской фирмой Фарфор Жака Жаве из Лиможа заказал у этого всемирно известного художника из Атланты новую серию работ под названием Шаги на пути к человеку, в которой будут представлены осмысленные художником, но антропологически точные портреты многих наших предков на эволюционном пути, а также и нескольких современных типов. Запланированы были всего восемнадцать тарелок – почти все являются уступкой растущему интересу публики к самобытному искусству моей бывшей жены. Кроме того, ограниченный тираж серии будет совсем не таким ограниченным, как у первой серии. Больше людей смогут подписаться.

– Поздравляю, – сказал я как-то вечером Рут-Клер по телефону.

– Как-то это смотрится слишком уж.

– Я думаю, что это называется «куй железо пока горячо».

– Мне нужны были деньги. Возведение стены по периметру участка на две трети его длины, установка фонарей, системы громкой связи – всё это обошлось недёшево. Мне надо было окупить данные инвестиции в обстановку.

– Ты думаешь, я не понимаю?

– Ну и к тому же я сама хотела сделать эту серию Шаги к человеку. Австралопитека мне придётся создавать по останкам, а также с помощью приблизительных реконструкций, тогда как для Homo habilis у меня имеется живая модель. Забавно переложить на тарелку образ Адама – этого домашнего красавчика, любителя поцелуев.

– Я бы заказал пять или шесть наборов тарелок с его образом для своего Западного Берега.

Рут-Клер радостно засмеялась.

Конечно проповеди, последовавшие за новыми объявлениями AmeriCred, были осуждающими. Глубина, на которую пала моя бывшая жена, бросила вызов даже напыщенному ораторскому мастерству «счастливчика» МакИлроя. Название его послания, сделанного в первое воскресенье июля, было «От ангелов к обезьянам: Второе Падение». Небесная иерархия была восхождением к чистому духу, в отличие от слепого поклонения эволюционной теории – «Теория, помню тебя!» – ревел МакИлрой. «Неподтверждённая теория!»– была шагом на пути к Мамоне, разврату и аду. В конце своего послания МакИлрой попросил прихожан присоединиться к телезрителям и помолиться за спасение душ всех палеоантропологов и их алчного приспешника в Бьюла Форк, штат Джорджия. Господь Бог, помилуй Рут-Клер Лойд.

Я не был законченным язычником – я присоединился к этой просьбе.

Об отношении к Рут-Клер моих земляков по Бьюла Форк в этот период сложно было судить. Многих возмутили неуправляемый наплыв посетителей весной и неудобства, связанные с возникшими блокпостами дорожной полиции и выборочными проверками документов. Однако, большинство не обвиняло мою бывшую во всех этих проблемах, признавая, что она тоже стала жертвой огласки, породившей толпы наплывших, а также неуклюжих мер безопасности, от чего ей удалось избавиться только возведя стену. Сегодня жителей Бьюла Форк волнует лишь вопрос личных отношений между Рут-Клер и Адамом. Обеспокоенность этим вопросом и их отношение к нему определялось тем, как они общались и вели себя с необыкновенным соседом. Ну, я думаю, это было бы очевидно, если бы Рут-Клер почаще выезжала в город.

В один душный июльский день я отправился в прачечную скоростных автобусов за своими отданными в химчистку скатертями. Бен Садлер, стоявший у стойки во все свои шесть с половиной футов, наклонился ко мне через прилавок с тряпками и завёл в этой огнедышащей парилке путаный разговор о нынешних обитателях фермы Парадайз. Пот блестел на его лбу, стекая по пепельно-белым вискам, и собирался на бровях, словно они были тонкой рваной губкой, с трудом справлявшейся с наплывом влаги.

– Послушай, Пол, что за существо, этот приятель Адам, а?

Я объединил в кучу и верные и несуразные предположения и решил воспользоваться терминами Australopithecus zarakalensis, Homo zarakalensis и Homo habilis. Я также воспользовался словами обезьяно-человек, гоминид, примат и карлик. Я признался, что даже так называемые учёные эксперты не пришли к единому мнению, к какому роду или виду принадлежит Адам.

– Они говорят, что он человек? – настаивал Бен.

– Некоторые – да. Это и обозначает слово Homo, хотя большинство людей почему-то полагает, что оно означает что-то иное. Во всяком случае, Рут-Клер считает, что он человек, Бен.

– И он чёрный, не так ли? Я имею в виду, что читал о том, что вся человеческая раса – даже сёстры Габор и семейство Осмондов – мы все происходим от небольших чёрных людей. Они были вначале.

– Он чёрный как сироп Hershey, – вынужден был признать я.

– Ты думаешь, мы все произошли от Адама, Пол? Я имею виду того Адама, что живёт у Рут-Клер.

– Не персонально от Адама. От доисторических гоминид, похожих на него, скорее всего. Подобные на Адама гоминиды – это что-то типа рыбы латимерии, – и я стал объяснять, что рыба латимерия была первой известной доисторической рыбой, сохранившейся по древнейшим останкам, которая считалась давно вымершей, пока в водах Южной Африки не выловили живой экземпляр. Он был длиной в пять футов. Адам же был на шесть дюймов ниже пяти футов. Поэтому, я полагаю вполне вероятным, что такое скромное, но вполне разумное существо как Адам могло ускользнуть от пристального внимания Homo sapiens в течение последних нескольких тысяч лет письменной истории человечества. Но, конечно, я также верю и в существование Сасквотча в Северной Канаде и йети…

– Это забавная идея, Пол, – верить, что мы все произошли от существ высотой в две трети от нашего роста и чёрных как сироп Hershey.

– Не баллотируйся никуда с этой идеей.

Бен вытер лоб блестевшей от пота рукой.

– И как Рут-Клер, хм, смотрит на Адама? – Он испугался, что нарушил приличия этим вопросом. – То есть, я имел в виду, она смотрит на него, как на брата? Некоторые говорят, что она относится к нему как к ниггеру времён рабства на плантациях – я-то сам не верю в это ни при каких обстоятельствах, а другие говорят, что он больше похож на двуногого пуделя, к которому она обращается как к любимому домашнему питомцу. Я почему спрашиваю – я не знаю, как мне приветствовать этого маленького парня, если он завтра вдруг появится у меня на пороге.