© Michael Bishop. Her Habiline Husband, Universe 13, 1983

БЬЮЛА ФОРК, ДЖОРДЖИЯ

Рут-Клер – моя бывшая жена – в первый раз увидела нарушителя, когда находилась в своей студии, то есть на чердаке дома, похожего на амбар, недалеко от Бьюла Форк, что в Джорджии. Она работала над одной из двенадцати картин, которые украсят серию фарфоровых тарелок, продаваемых по подписке. На этих картинах она создавала свои интерпретации девяти ангельских чинов и Святой Троицы (картина для последней называлась Троны). Она отошла от мольберта и подошла к чердачному эркеру, чтобы рассмотреть незваного гостя. Его необычность привлекла её внимание.

Очень загорелый и похожий на гнома он передвигался в высокой траве под кронами ореховых деревьев. В его движениях сочетались агрессивное любопытство и некоторая уверенная осторожность – как будто он имел полное право там находиться, но всё-таки немного остерегался чего-то (типа сосед, любящий совать нос в чужие дела, позвал его к себе на какие-то разборки). Переходя с ярко освещённых солнцем участков в тень, он напоминал одного из тех тёмных парней, которые превратили ручей Клива Снайдера в нудистскую ривьеру округа Хотлипойя. Он был ещё далековато, и солнечный свет так освещал его верхнюю часть тела, что она казалась слишком волосатой, чтобы принадлежать десятилетнему ребёнку, независимо от того, какой у него цвет кожи. А может этот нарушитель являлся каким-нибудь животным?

– Он шагает, – пробормотала Рут-Клер самой себе. – Волосатый он или нет, но так ходить может только человеческое существо.

Моя бывшая не склонна к панике, но появление незнакомца обеспокоило её. Этот дом (я отказался от всех претензий на него ещё в январе, чтобы избавить её от потрясений, связанных с переездом) находится в великолепном, но жутком удалении – хотя от него до магистрали, соединяющей Токвиль и Бьюла Форк, около ста ярдов. Наш сосед Клив Снайдер в это время сдавал свои девяносто акров аграрию, выращивавшему хлопок, но рядом с этим участком фермер не проживал. Рут-Клер поэтому почувствовала себя одинокой и уязвимой.

Чуть дрожа, она отложила кисти и краски и стала наблюдать за нарушителем. Он уже приблизился к дому, и грабли, прислоненные к одному из деревьев ореха-пекана, позволили оценить рост пришельца в четыре с половиной фута. Однако его мускулистые руки говорили о его зрелости, также как массивность его нижней челюсти и тёмная выпуклость его гениталий. Может быть, беспомощно предположила она, это был карлик, который сбежал из института, где содержатся склонные к сексуальному насилию извращенцы…

– Прекрати об этом, – сама себе приказала Рут-Клер. – Прекрати.

Внезапно нарушитель схватился руками и подошвами ног за ветку дерева, и взобрался на покачивающую вершину довольно высоко над землёй. Здесь он стал раскусывать скорлупу орехов и методично в течение часа есть пеканы. После этого беспокойство моей бывшей жены немного успокоилось. Пришелец не был ни явным плотоядным хищником, ни карликом-насильником. Наступили сумерки. Она ждала, когда он уйдёт, но нарушитель устроился прочно и, похоже, планировал остаться там до самого Судного Дня.

Рут-Клер не собиралась ложиться спать, пока в её ореховом саду резвился голый карлик. Она позвонила мне.

– Это, вероятно, ручная мартышка, – сказал я. – Тут на трассе богатая леди-янки потерпела аварию, и её шимпанзе – ну, ты же знаешь этих старых матрон из Коннектикута – сбежала, пока её хозяйка ходила за фермером, чтобы тот посмотрел её радиатор.

– Пол, – сказала невесело Рут-Клер.

– Что?

– Во-первых, – проговорила она размеренно, – шимпанзе не мартышка, а обезьяна. Во-вторых, я ничего не знаю об этих старых матронах из Коннектикута. И, в-третьих, существо, сидящее на моём орехе пекане, не является ни шимпанзе, ни гиббоном, ни орангутангом.

Фразу – «Парень, я и забыла, какой ты фанат Джейн Гудал» – Рут-Клер мне на этот раз не сказала.

– Что ты хочешь, чтобы я сделал? – спросил я несколько раздражённо. Воображение моей бывшей жены – это одновременно и её богатство, и её глупость. В этот момент я даже подумал, что может и вправду её гость был любителем поплавать нагишом в несезонное время, ну или просто енотом. Как художник, Рут-Клер чрезвычайно близорука, и этот факт объясняет почти абстрактную размытость задних планов у всех её пейзажей.

– Приезжай сюда и посмотри на него сам, – сказала она.

В Бьюла Форк я был шефом небольшого ресторана для гурманов под названием Западный Берег. Несмотря на недоверие приезжих (например, матрон из Коннектикута с шимпанзе), которые считают, что в сельских учреждениях южан ничего не подают, кроме сома, барбекю, рагу по-брауншвейгски и салата из репы, Западный Берег предлагал космополитическое меню и атмосферу для изысканных посетителей. Моими клиентами были высококвалифицированные специалисты, богатые пенсионеры и туристы. Близость популярного парка штата, а также города с богатой историей Токвиля и зоны отдыха, известной как Сады Маскадина, позволяла привлечь состоятельных людей; и пока мы были женаты с Рут-Клер, она выставляла и продавала много картин прямо здесь – в Западном Береге. Её картины – на стенах осталось лишь несколько из её работ – придавали ресторану некую сдержанную богемную элегантность, но и Западный Берег в свою очередь предоставлял моей бывшей возможность продемонстрировать свой талант. До нашего разрыва, я полагаю, мы оба рассматривали успех друг друга как здоровый симбиоз искусства и коммерции – искусство на службе у коммерции, и коммерция на службе у искусства.

Рут-Клер позвонила мне вечером прямо перед началом самого горячего часа в пятницу. Места в Западном Береге на это время забронировали немногим более дюжины человек из Токвиля и зоны отдыха Садов Маскадина, и мне очень не хотелось сваливать всю эту грозную ораву на бедную Молли Кингсберри, яркую молодую женщину, которая куда лучше справлялась с ролью хозяйки в зале, нежели нaдзирательницы за моими подчас нервными поварами Хазелом Апчёрчем и Ливией Джордж Стивенс. Но выбора не было. Я наплёл им про прорвавшую водопроводную трубу на ферме Парадайз и погнал к своей бывшей, чтобы посмотреть, что там у неё такое. Двенадцать миль я преодолел за десять минут.

Рут-Клер привела меня в свою студию на чердаке и указала на окно, из которого была видна ореховая роща.

– Он по-прежнему там сидит, – сообщила она.

Я прищурился. В этот час суток фигура на дереве была всего лишь пятнышком, не более гнезда белки среди переплетённых ветвей.

– Почему ты не бахнула из той пушки калибра.22, что я тебе дал? – спросил я Рут-Клер, немного опасаясь, что она меня разыгрывает. Даже разливавшийся багровый закат не позволял мне рассмотреть предполагаемого пришельца.

– Я хотела, чтобы ты на него обязательно посмотрел, Пол. Я должна была убедиться, что его видит и ещё кто-то другой. Ты видишь его?

Нет, я не видел его. И это было проблемой.

– Пошли со мной, – сказала Рут-Клер. – В опасные предприятия лучше отправляться с компаньоном.

– Ну, в компаньоны я бы лучше взял малышку Рути Си калибра.22.

Она стояла рядом, когда я вытаскивал ружьё из оружейного шкафчика, а потом мы стали спускаться по лестнице, прошли гостиную и столовую и вышли через стеклянную дверь, ведшую в ореховую рощу. Под деревом, где находился пришелец, мы остановились, чтобы оглядеться и оценить ситуацию. Я упёрся прикладом винтовки чуть повыше своей подмышки, навёл её дулом вверх и увидел в прицеле чёрное бородатое лицо, похожее на лицо живой горгульи.

Рут-Клер была права. Нарушитель не был мартышкой. Он больше напоминал средневекового демона с небольшим, но заметным гребнем, проходящим спереди и сзади прямо по середине его черепа. Думаю, он уже собирался заснуть, но появление двух людей в этот неподходящий момент напугало его. Страх был виден в его блестящих обсидиановых глазах, которые непрерывно перескакивали с меня на мою бывшую жену и обратно. Его верхняя губа отодвинулась от зубов.