И не просто играло, а как раз выиграло, Предел подери!

Превозмогающий нисходящее Давление Воздуха Круглый был настолько поглощён противостоянием, что не успел среагировать на упомянутую подлость. Один из прихлебателей Сигнуса, явно сам не справляющийся с испытанием, решил уйти красиво. Это если говорить о его и его господина понимании. Эта падла, падая с колонны, ухватилась за превозмогающего Кирона и потянула того за собой…

Честно говоря, я и сам был в том же положении — целиком и полностью сосредоточенный на противодействии чужой Силе, из-за чего на окружающую действительность внимания оставались сущие крохи. Которые теперь в спешном порядке пришлось превращать в нечто большее, потому что после негодующего вопля Кирона, увлекаемого вниз, восхождение на Гору заиграло новыми красками.

Может, «гильдии» и не стали бы сегодня столь явно пакостить, но моё фееричное столкновение с Сигнусом при победном появлении из Легковесности хорошенько так взбаламутило гнилое болото. И «гнилое» — это не фигурально, а в самом что ни на есть прямом смысле. Запах вокруг скучковавшихся гильдейских витал странный. Смутно знакомый, но едва уловимый и оттого ускользающий от точного определения.

Когда друзья встали за моей спиной, то речь в пору было заводить уже не о болоте. Обстановка резко стала похожей на то, что кто-то охапку первоклассного сушняка бросил в изрядно опавшее пламя. Старшая Ферона вроде и появилась, вроде и попыталась вновь его притушить, агитируя все разногласия решить после завершения испытаний. Разрешить их так, как и завещал в самом начале Малактор — с помощью дуэлей. И мы-то, конечно, согласились, но, похоже, кто-то другой решил не ждать конца…

Падение друга не просто выдернуло меня из противостояния Давлению, не только больше внимания на округу заставило обратить. Я ещё и с тревогой впился взглядом в ближайшие колонны, по которым должна была взбираться другая важная для меня особа.

Впился и тут же выдохнул, успокаиваясь.

Что ни говори, как ни разубеждай, а уровень решает!

Меланита, проклятая, но святая, на зависть легко восходила к Царю. Настолько, что её уже никто догнать не мог, как бы того не захотел. Разве что Сигнус, имеющий девятнадцатый уровень, но внутренний голос настойчиво шептал: «Да не-е-е… Не станет „чупакабра“ таким образом жертвовать собой!».

Он — нет, а вот кто-то ещё из «гильдий» — вполне!

Стоило мысли оформиться, как тут же пришлось менять выбор колонны, куда сам собирался шагнуть. Соверши туда его — тут же на меня бы прыгнул новый «херой», желающий угодить хозяину.

И ладно бы паршивость ситуации кончалась тем, что отныне я — единственная цель для оставшихся гильдейских, ведь всех прочих победителей «погони» из числа «неприсоединившихся» и «орденов» уже успела постичь та же судьба, что и Кирона. Так ещё и Давление никуда не исчезло. Оно, наоборот, только росло с каждым переходом на новую и более высокую колонну, требуя всё большей и большей сосредоточенности на контроле Ауры.

От всего навалившегося я натурально рычать готов был, аки Зверь, чующий, как вокруг него кольцо охотников смыкается!

Помимо первых двух проблем передо мной возвышалась ещё и третья. Сама «гора». Название испытания не зря включало в себя это слово. Так что чем выше — тем меньше подходящих колонн, ведущих к вершине. Тех колонн, что уже успели занять гильдейские, добравшиеся туда вперёд меня. Уровень, мать его, стопудово решает!

Однако и надежда не оставила меня.

Раз выше никто из них не спешил подниматься, значит, это уже за пределами их сил. Раз до сих пор никто не объявил о завершении испытания, значит, и десятерых ещё нет на вершине.

А это — возможность!

Уж что-что, а даже за самый мизерный шанс я привык бороться до конца. Ничто не даст в том солгать — ни сражение с Владыкой Чёрных Рук, ни преодоление Золотого коридора, ни битва с Семипалым Кротом, ни бой с Пожирателем и Примечательным, ни что-либо иное.

Пусть помощи ждать неоткуда. Пусть уровнем не вышел. Пусть путь к вершине перекрыт врагом.

Зато упорство, воля — всё моё!

Говорите, нельзя ничего использовать, кроме Шага и Ауры?..

Ну и хорошо! Очень и очень хо-ро-шо!

Я всё ещё отлично помню, как перед воплощением Ядра Атрибута, там, глубоко «внутри» себя же, стал копией Владыки. Как прекрасно помню и то отчаяние, ту обречённость, что позволили не сдаться, а вырваться из лап пугающего Искажения, слепить «шар» из него, избежав безумия, одержимости. Как благодаря этим чувствам создал очень плотное и настолько густое Средоточие, что оно фору многим бы дало по запасам готового к применению Атрибута… Если бы только кто-то, помимо меня и Мелы, знал о том.

Как раз этот запас и не давал надежде вдребезги разбиться.

Да, для развития филаментной системы требовались Ядра Зверей. Они даровали энергию, «переплавляемую» в верную атрибутную и тут же пускаемую на создание новых и новых филаментов и таких же узлов.

Но можно! Можно пойти и другим путём!

Тем путём, что чреват последствиями при будущем преодолении второго предельного…

Тем путём, о котором узнал из оставленного наследия в Бесцветном мире.

Согласно записям, Сила, извлекаемая из Ядер Зверей, тратилась на развитие филаментов не вся без остатка. Часть незаметно для практикующего оседала в Средоточии Атрибута, пополняя изначальный запас на то самое будущее…

Но сейчас наступило суровое настоящее… То, с которым смиряться я не собирался.

«Если вверх, то в самое Небо!» — так однажды сказала Меланита. Та, что уже где-то там, впереди-наверху ждёт меня.

А потому… потому я потянул всё из Средоточия. Вообще всё!..

Потянул, щедро насыщая имеющиеся филаменты, а недостающие — воплощая и тут же наполняя, чтобы следом пропитать Атрибутом каждый до единого слой покровного эпителия!

Потянул, живо представляя, как Аура не просто окутывает меня.

Потянул, яростно веря, что Аура обращается телом Владыки!..

А затем, дав наконец-то волю рыку, что давно жёг глотку, рванул!

Рванул вперёд! Рванул ввысь! Рванул так, как сам Неистовый воевать завещал!

Прихлебатели, «херои», охотники, враги — как только не успел назвать противников своих. Но теперь… теперь все они дичью стали для меня!

И весь такой необъятный мир сузился до единственного, но многократного действа.

Действа, которое ранее не вызвало у старших предубеждения и остановки испытания: не все гильдейские разменялись один к одному, как в случае с Кироном. Имелись и те, кто бесхитростно сталкивал оппонентов с колонн, упиваясь уровнем и силой, дарованной им же.

Для меня же это значило одно — я тоже могу повторить его столько раз, сколько противников встанет на моём пути.

И никакими словами не передать, какое же это удовольствие слышать, как теперь уже «гильдейские» жалобно верещат, выносимые мной с тех колонн, которые они посчитали своими. Наверное, помимо Ауры изменился и мой Шаг. Ничем иным не объяснить, что я стал преодолевать расстояния между ступенями к вершине гораздо легче, гораздо резче. И это «резче» придавало такой импульс пытавшимся меня остановить, что душа прямо-таки пела! Или рычала?.. Ай, не суть!

Как всё выглядит со стороны, чем закончится для меня — тоже ни единой мысли не мелькало. Как перестал думать и о том, что пора бы продолжить восхождение. Я полностью поддался азарту охоты. Стремление наказать, покарать в какой-то момент обратилось чуть ли не настоящей жаждой истребления всех тех, кто встать поперёк посмел…

Сколько продолжалось подобное безумство — и тут теряюсь, что ответить. Просто однажды, шагнув на очередную колонну, внезапно обнаружил, что противника на ней нет. Вот прям совсем нет. Вместо него прямо напротив моих глаз обнаружились чужие, синим льдом манящие… Да к тому же на невероятно прекрасном лице…