Первое падение в Чёрную бездну П-2-Щ. И безуспешные попытки выбраться оттуда со товарищи во имя великого и безжалостного Валлона. Попытки, щедро сдобренные неисчислимыми сражениями с фантомами Зверей и… не только. Тогда против нас впервые выставили Ренегатов. Не живых, конечно, а тоже воплощённых Силой.

Академия наконец-то перестала замалчивать их существование. А иногда и вовсе складывалось впечатление, что отныне нас готовят не к битвам со Зверями, а как раз с теми, кто недостоин зваться вообще никаким Homo, потому что ничего общего у этих отбросов не имелось с теми Отступниками, что достались мне в Лабиринте. Там Фигуры-Ренегаты всё-таки являлись отголоском Силы, прекрасной по внешнему виду, но отвратительной по своей сути. А в Чёрной бездне фантомы выглядели сплошь омерзительными. Истинно прокажённые, от вида которых возникало только одно желание — сжечь их всех! Но подобными способностями никто из моих братьев и сестёр во Щите, к сожалению, похвастаться не мог, а потому приходилось страдать и искать другие пути победы.

Или вот другой момент — столь же внезапный первый переход в Белое безмолвие в том же П-2-Щ. И невыносимые истязания уже там, от которых кошмары до сих пор снятся, а сердце сдавливают ледяные когти. В Безмолвии мы не сражались, но учились противостоять незримому, сопротивляться негативному и превозмогать неизвестное. Эта тренировка относилась уже именно к стезе «танка» — встретить опасность первым и не отдать душу Пределу. А если попроще, то не сдохнуть мгновенно. И дать осуществить другой вариант — предоставить команде возможность отступить и перегруппироваться, а затем и самому уйти живым на новые рубежи обороны.

По идее, в этих тренировках тоже должны были присутствовать Звери для пущей наглядности-натуральности, но нет. Пока нет. Как поведал старший Валлон, совмещение испытаний Чёрной бездны и Белого безмолвия ждало нас позже, в Серых чертогах.

Название последних одно время меня даже побудило этот Бесцветный мир с ними же и соотнести. Но потом сообразил, что заблуждаюсь: когда прошёл целую вечность, а ничего и никого так и не встретил средь праха, что никак не могло соответствовать духу тренировкам в практории.

Да и само перемещение сюда нисколько не походило ни на падение в Бездну, ни на переход в Безмолвие. Те настолько похожими ощущались, что если бы не тьма или свет, бьющие по глазам в момент активации квадрата на полу практория, то определить, куда именно Валлон отправил группу на сей раз, никак не вышло бы. По плите под ногами этого сделать, кстати, нельзя было. Только в первую пару занятий, когда нам пришлось опробовать оба варианта, цвета квадратов оставались статичны. А во все последующие практорий превращался в гигантский стробоскоп, и предугадать, куда кого закинет, становилось невозможно. Если ты, конечно, не наставник, который правит всем этим адом.

Сюда же, в Бесцветье, я перемещался уже привычным для себя способом.

Через боль и страдания.

Тот первый и уже давний отклик метки на фреску не шёл ни в какое сравнение с тем, через что пришлось пройти во второй раз. Может, так повлиял размер паутинки, что успела захватить здоровенную часть тела. А может, дело в том, что вплотную приблизился к полотну и коснулся его. Или сыграло вовсе что-то третье, неизвестное.

В любом случае, когда фреска откликнулась на прикосновение, и рука полыхнула болью, выжигающей дотла все нервные окончания, то по глазам не ударил ни свет Безмолвия, ни тьма Бездны, ни предполагаемая серость Чертогов.

Честно признаться, в момент «втягивая» меня во фреску, подумал, что сейчас сам стану участником эпохального сражения с Ордой, присоединившись к великим Воинам прошлого.

И — нет.

Не стал, а упал. В безбрежную пыль-прах.

Упал тогда, упал и сейчас.

Ураган внезапно решил выплюнуть мою тушку, безжалостно воткнув вперёд ногами в очередной бархан бесцветности. Да так безжалостно, что что-то хрустнуло! И… неестественно согнулось… Ну и ж-у-у-ть!

Настолько неестественно, что я уже готовился заорать от боли, даже рот открыть успел, но-о-о…

В общем, вместо воя из меня исторгся лишь вздох, полный удивления:

— Э-э-э? — да, наверное, ещё и глаза размером с артефактную эмблему Академии стали.

Как по мне, так вполне адекватная реакция. Хрустели-то ноженьки мои! Левая и правая. Обе родименькие мои!..

А потом они… взяли и выпрямились! Сами.

— Что, Предел задери, сейчас произошло?.. — выдохнул и торопливо полез ощупывать конечности. И не просто ощупывать, я их ещё и погнуть в разные стороны попробовал. Пусть и осторожно, но всё же — а вдруг?

И — ничего. Дикая, нереальная эластичность костей и прочих сопутствующих наполнителей конечностей исчезла, словно её и не было.

Какой диагноз можно было поставить?

Правильно — безумие! Истинное и незамутнённое. И диагностировать его следовало не только творцу этого мира, но и мне самому. Особенно когда оно подкреплялось видениями, которых здесь точно быть не должно. Стоило мне оторваться от собственных ног и оглядеться, как я надолго застыл, не смея даже моргнуть. Не потому, что испугался увиденного. Я просто забылся.

Бесцветность, лежащая впереди, вздымалась холмом.

Но состав его… был иной. Не опостылевшая пыль-прах.

Черепа.

Человеческие, звериные и… неведанные.

Настолько бесчисленные, что метров на десять-пятнадцать эта гора в высоту точно вздымалась, постепенно её набирая и лишь в самой верхней точке становясь неожиданно крутой, где костяшек было свалено чересчур много друг на друга.

Черепа, однако, были не единственным, что притягивало взгляд.

Мечи.

Прямые и нет. Целые и нет. Но объединённые одним — все неизмеримо древние, прошедшие сотни и тысячи битв, что оставили на каждом свой зазубренный след… Количество клинков тоже поражало, но хотя бы поддавалось примерному подсчёту, который, конечно же, никто проводить не собирался.

И последнее — вершина, которую венчал особенный клинок. Выделялся он не только расположением. Но и не формой, не размером, не цветом. Просто на него единственного насажен был череп.

А то, что по недоразумению на гербе «неживых» считалось символом пиковой масти, оказалось ни разу не им.

Крылья.

Два, мать их, крыла, приделанных к чьему-то позвоночнику.

Без понятия почему, но дико неуютно разом стало. Спину мгновенно холодом обдало волной, а в горле резко пересохло, заставив судорожно вздохнуть-сглотнуть. И тут же сплюнуть — будь неладен этот клятый прах!

А ещё к этому «без понятия» твёрдая уверенность добавилась, гласящая, что именно к этому клинку на вершину мне и нужно.

Пришлось собраться.

Пришлось подняться.

Пришлось начать новую часть пути, шаги по которому более не взметали облачка праха, а черепа обращали им. Неестественно бесшумно и не оказывая ожидаемого сопротивления костей.

Само по себе сопротивление присутствовало, но иное — каждый новый шаг по горе вверх давался всё тяжелее. Будто на плечи начинал всё больше и больше давить незримый вес, а воздух становился плотнее, всё неохотнее уступая своё место моему телу.

Прежде я вечность тревожил прах Бесцветного мира, бесцельно бредя вперёд. А теперь я в тот же срок создавал этот прах, целеустремлённо взбираясь к вершине.

Прежде мои следы исчезали практически мгновенно, стоило лишь на пяток шагов продвинуться. А теперь цепочка следов начиналась от самого края черепов и не торопилась исчезать, словно говоря: «Власт, ты можешь отступить. Просто повернись и начни обратный путь!».

Но всё обман.

Не только выхода нет — обратного пути тоже нет.

Не потому, что я весь из себя упрямый такой.

Просто такова Судьба. Раз всё сложилось как есть, то остаётся идти до конца. Самого-самого. Даже если его не видно с текущего места, то это лишь означает, что позицию следует поменять. А что может лучший дать обзор, как не вершина горы?

А потому — хрипим, хрустим, но шаг за шагом идём наперекор всему!.. Никакая сложность не заставит меня, Власта, сдаться!..