Подхватил, но недооценил полученные ранения, а потому упал вместе с девушкой, кляня Предел и свою самонадеянность. А где-то неподалёку мне вторили другие голоса. Флаграна и Аркос. Тихие, но живые…

Их лица и возникли надо мной спустя время. Обеспокоенные, усталые, но с затаённой радостью во взорах. И к тому же неудержимой — уже через мгновение она победила их уста, обратившись искренними улыбками.

— Пей, — хрипло произнесла Амазонка, поднося к моим губам очень знакомый фиал мерзости. Внутренне содрогнувшись от грядущего, послушно проглотил адское зелье.

— Спасибо, — просипел в ответ, когда вышло совладать с позывами определённого толка, порождёнными приёмом лечилки.

Пока боролся с нутром, на реальность не обращал никакого внимания.

Но вот потом-то я прозрел! Ну и не только… Я вновь начал осязать и обонять. Важным было то, кто именно пробудил эти чувства. И речь шла совсем не о том, что я как-то по-особому руки разместил на чужом беспамятном теле или чего другое непотребное сделал.

Просто-напросто давно дремлющее Осознание внезапно решило о себе напомнить.

Меланита.

Отчего-то целью способности стала она.

Осязание после лечилки, что уже избавила от боли и прочего неприятного, вновь подарило ощущение той благости от Льда, которая в последние мгновения боя с Саламандрой выступила предвестницей победы.

Обоняние наградило рецепторы тем морозным ароматом свежести, что был, по-моему, присущ только Меланите. Но теперь он воспринимался гораздо более тонко и на редкость пьяняще…

Главным открытием стало третье. Совпало его проявление с открытием глаз девушкой. Она распахнула их, и… Нет, мир не замер, не разверзся Ад, как не утонул и я в их синеве. Ничего такого. Я внезапно стал видеть снежинки вокруг. Почти полностью прозрачные, невесомые и потому едва уловимые. Они медленно кружились, чтобы осесть на голове Мелы. Но исчезали не бесследно, а возвращали её волосам ту их красоту, что давным-давно покорила сердце…

Если честно, то я немного растерялся от восстания из небытия Осознания.

Ворох предположений и догадок напрочь захватил разум: «Когда это началось? Тогда, на площади перед началом Охоты? Раньше? Или позже? Как вообще это возможно? Что стало причиной? А что катализатором? Проклятие самой девушки? Моё Искажение? Наш поцелуй, породивший синергию Атрибутов?».

Чтобы как-то отвлечься от непрошенных мыслей, тряхнул головой и взор увёл от Мелы, устремив его на Флаграну и Аркоса. При взгляде на них Осознание хранило полное молчание.

Первая была в относительном порядке — всё ещё высокая ростом девушка, но чуть подрастерявшая прежнюю стать. Не потому, что внезапно постарела или чего другое. Нет, Флаграна основательно осунулась от усталости. Ей отъесться-отоспаться, и отдых вернёт образ Амазонки на своё законное место, вновь радуя нас огнём её оранжевых глаз и пламенем таких же локонов.

Аркос выглядел натурально скалой. Без каких-либо прикрас. В горячке боя моё сознание лишь краем отметило некую необычность его облика, но вдаваться в подробности отказалось. Теперь же мог рассмотреть в деталях изменения внешности здоровяка. И, наверное, слишком уж пристально пялился, чем смутил обычно не особо эмоционального парня.

Но неожиданным стал поступок Флаграны. Она заслонила Скалу собой от меня и произнесла, причём обращаясь никак не ко мне:

— Это всё моя вина. Аркос, прости!.. — и склонилась так глубоко, что ослабленное тело не выдержало и подвело, и она обязательно упала бы, не подхвати здоровяк её своими каменными руками.

— Здесь нет твоей вины, Флаграна, — голос Аркоса тоже изменился, напоминая моментами скрежет камней друг о друга. — Наоборот, я жив благодаря тебе. Точнее, мы живы. И благодаря вам! — тут парень повернулся к нам с Мелой. — Похоже, сам Предел свёл нас в жизни. Что в первый раз на Испытании, что сейчас. И, Власт…

— Да?

— Для меня ты сдержал слово «сжигающего», — после чего, усадив насильно Амазонку на один из ледяных осколков, ещё недавно бывших плотью Саламандры, вбил кулак себе в грудь, подкрепляя принятое решение приветствием Воинов. — Отныне и навсегда!

В некоторой прострации от внезапного признания Аркоса, я также встал и ответил тем же жестом.

А девушки, взирающие на нас снизу, в немом недоумении переводили взгляды с одного на другого. Впрочем, молчаливыми они недолго оставались.

— Флаграна, ты понимаешь, о чём они? — спросила Мела свою соседку.

— Не имею ни малейшего представления, — покачала головой та.

— Власт? — теперь гильдейская требовательно посмотрела в мою сторону.

— Да это так, наши интернатские заморочки. Не обращайте внимания, — немного дрогнувшим голосом ответил ей, а после увёл разговор в другое русло: — Давайте лучше решим, кто Ядро в башке искать будет?

— Кто предложил, тот и ищет, — тут же прозвенела похоронной мелодией Меланита, предвосхищая все другие предложения.

Да твою ж! Кто бы знал, что гильдейская тоже владеет аргументацией древних!..

Вздохнул и понуро поплёлся к голове Саламандры.

Меланита, однако, удивительно капитально тварь проморозила способностями и той странной новой аурой. Живой плотью оставались, грубо говоря, рожки да ножки. Где первое — голова, к которой я и брёл, а второе — лапы и отброшенный хвост. С точки зрения здравомыслящего человека наше убиение Саламандры, конечно, тот ещё сюр: добраться до внутренностей через обрубок хвоста, заморозить там всё и после разбить вдребезги. А с другой стороны, то ли ещё будет! Особые Звери, считай, через одного требовали столь же особого подхода для победы над собой.

Собственно, подобный же вопрос и красовался передо мной, насмехаясь в лицо чудовищным оскалом: «А как до содержимого черепушки прикажете добираться?». С добрый десяток минут точно простоял, пытаясь придумать способ, как взломать сейф, в который превратилась голова Саламандры. Со всех сторон, кроме одной, прочнейшая шкура. А с той единственной оставшейся — основательно замороженное тело… В этой же задумчивости я и Узор Мороза достал. Для боя с тварью громадных размеров он не подходил, но, может, шкуру проковырять получится…

— Власт, — раздался голос Мелы, в котором, как мне казалось, улавливались нотки скрытого веселья, — вернись, пожалуйста, к нам.

— А? — повернулся к отчего-то дружно улыбающимся ребятам. — Зачем это?

— Ждать, — послышался лаконичный, но непонятный для меня ответ.

— Ждать? Чего? У моря погоды, что ли? И чему вы улыбаетесь вообще?

— Ждать будем момента, когда её шкура потеряет свою прочность. И улыбаемся мы по той же причине, — терпеливо пояснила Меланита, а затем тон её сменился на вроде бы осуждающий: — Ты же, как обычно, встал и делать пошёл. А мог бы спросить, помощи попросить.

Как бы не хотелось возразить девчонке, но она кругом права была. Опять надумал слишком многое, основываясь исключительно на том, что знал, и отправился превозмогать самостоятельно. И совершенно упустил из виду, что владею очень ограниченными знаниями о Саламандре. Не только о ней, а о многих Зверях, которых ребята гораздо более углублённо успели изучить за период моего отсутствия.

— А пока будем ждать — отдохнём и еды приготовим. Нужно наших отощавших друзей как следует накормить, — девушка, похоже, вошла во вкус и продолжила сыпать командами. В моменте даже завидно стало, насколько же светлая у неё голова. Ну точно святая!

А ещё и времени зря не теряла — уже успела встать и, указав на хвост Зверя, возлежащий в стороне, произнесла:

— Ты идёшь со мной. Только оставь Аркосу всё, что нужно для готовки.

— Хорошо, — ответил, а после, выполнив наказ, присоединился к Меланите, начавшей увлечённо кромсать мякоть отброшенной конечности.

Предположение о том, что меня снова собираются эксплуатировать в качестве шкафчика для провианта, подтвердилось. Мела Воплощением легко и непринуждённо резала внутреннюю плоть, подавая кусок за куском, чтобы я тут же прятал их в артефакт. Запасы по итогу сделали поистине титанические!