— Знаю. Мне ужасно жаль, я…

Мне не дали договорить, потому что Коллинз вдруг расхохоталась.

— Господь, — выдавила она сквозь смех. — То есть ты хочешь сказать, что отец твоей бывшей невесты — именно тот тип, который пытается прибрать к рукам бизнес моей семьи? И этот бизнес чисто случайно находится в городке, куда ты сбежал? И мы с тобой… — Коллинз осеклась и окончательно согнулась пополам. Она хохотала так сильно, что началу казаться, будто ей не хватает воздуха.

— Ты… Ты в порядке?

Коллинз выпрямилась, хихикнула и смахнула слезу с уголка глаза.

— Это же просто обоссаться как смешно! — выдала она, уставившись в потолок. — А я-то думала, что вселенная недостаточно надо мной поиздевалась.

Я покачал головой.

— Честно говоря, я ожидал совсем другой реакции.

Коллинз наклонила голову набок.

— А чего ты ожидал?

— Не знаю. — Я пожал плечами. — Думал, ты разозлишься или типа того.

— На тебя?

— Ну… да.

Ладонь Коллинз снова опустилась на мое колено.

— Послушай, если только ты не собираешься добавить, что у тебя есть прямой канал связи с потусторонним миром и это ты заблокировал призраков, чтобы они со мной не разговаривали, устроив мне персональное жизненное дно, дабы я в роли потерпевшей крах карьеры фотографа вынуждена была вернуться домой, втюриться в тебя и тем самым воплотить твой коварный план по выкупу антикварной лавки, этого здания и еще одной развалюхи дальше по улице… Я на тебя не злюсь. — Ее большой палец мягко поглаживал мою кожу. — Ты ведь не это мне сейчас скажешь?

— Нет! — мгновенно ответил я. — Конечно нет.

— Ну вот и славно, — искренне произнесла Коллинз, глядя мне прямо в глаза. — Тогда я на тебя не злюсь. — Она еще раз сжала мое колено, откинулась на спинку дивана и вздохнула. — Но я жутко зла на всю эту ситуацию в целом. И у меня куча вопросов.

— Задавай. — Я кивнул.

— Только не сегодня, — тихо попросила Коллинз. — Этот день какой-то бесконечный, и я не хочу проводить его остаток в мыслях о том, как рушится мой дом.

— Мы этого не допустим, — твердо сказал я, притягивая ее к своей груди. Было так естественно обнимать ее, чувствовать, как ее лоб упирается мне в грудину.

— Папа всегда говорил: «Сегодня отдохни. Завтра в бой». Он всегда говорил это, когда у нас с Кларк что-то не клеилось.

— Мне нравится, — сказал я. — Значит, завтра?

— Завтра, — согласилась Коллинз и обвила руками мою талию.

Она была права: день выдался невероятно длинным. Поверить не мог, что мы с Коллинз впервые поцеловались всего каких-то двадцать четыре часа назад.

— Так значит, — прошептал я ей в волосы, — ты в меня втюрилась?

Я почувствовал, как ее тело легенько задрожало у меня на груди, надеясь, что от смеха.

— И это все, что ты вынес из моего монолога?

— Это зацепило, — ухмыльнулся я. — Наверное, потому что я не слышал этого слова лет с четырнадцати.

— И почему люди перестали так говорить? — пробормотала Коллинз. — Отличное ведь слово.

— А это правда? — спросил я.

Коллинз помолчала пару мгновений.

— Конечно правда, — прошептала она.

А затем схватила меня за воротник и притянула мои губы к своим. Кажется, на этот раз наличие возможных зрителей ее совершенно не волновало. Я провел ладонями по ее телу вниз, пока одна из них не скользнула в задний карман ее джинсов.

— Горячо, — выдохнула она мне в губы, и я расплылся в улыбке.

— Ага, ты чертовски горячая.

Я прижал Коллинз к стене прямо у коридорчика, ведущего в мою половину квартиры, в мою спальню. Коллинз закусила мою нижнюю губу зубами ровно в тот момент, когда ее ладонь забралась мне под футболку. Я застонал ей в рот, и ее поцелуй стал еще более страстным.

— Еще, — прошептала она.

Ее руки переместились с моего живота на бедра, и этого рычага ей вполне хватило, чтобы плотно притянуть меня к себе.

Я переключился с ее губ на линию челюсти, затем сместился под ухо и ниже по шее.

— Хочешь пойти в мою комнату? — спросил я прямо перед тем, как слегка прикусить ямочку между шеей и плечом.

— Да, — выдохнула она. — Очень хочу.

— Ты уверена? — переспросил я. — В смысле… как ты сама сказала, день был еще тот.

— Я начала этот день с тобой и хочу закончить его так же, и хотя бы ненадолго забыть обо всем, что произошло между этим.

Мне этого хватило. Я подхватил ее на руки, и она обхватила меня ногами за талию. На этот раз была ее очередь уделять внимание моей шее, и то, что у меня не подогнулись колени, пока я пятился назад и на ощупь пытался открыть дверь в спальню, казалось настоящим чудом.

— Потише, тигр, — шепнула Коллинз, слегка отстраняясь.

Ее губы припухли, а взгляд стал подернутым поволокой. Я ощутил глубокое, дикое удовлетворение от того, что она выглядит так именно из-за меня.

Коллинз огляделась вокруг.

— У тебя тут так чисто.

— По сравнению с твоей половиной? — ухмыльнулся я. — Еще бы.

— Эй, — сказала она и чмокнула меня в губы. — Не смей вредничать, когда я собираюсь сорвать с тебя одежду.

Из моего горла вырвался низкий рык, и я глубоко и жестко поцеловал ее. Мой первобытный мозг окончательно перехватил управление. Я не мог думать ни о чем, кроме Коллинз и того факта, что между нами слишком много одежды. Я хотел ощутить ее кожа к коже. Хотел исцеловать и излизать все ее тело. Хотел видеть, как она извивается подо мной, и наконец узнать, как она выглядит, когда принимает меня в себя.

Я изо всех сил старался дотащить нас до кровати, не отрываясь от ее губ, и по большей части мне это удалось. По пути мы врезались в пару стен, но она, кажется, даже не заметила.

Оказавшись в комнате, я бросил ее на матрас. Вырвавшийся у нее судорожный вздох так и не успел завершиться — я накрыл ее своим телом, впитывая этот звук в себя.

Ее руки тут же рванули к моей футболке, и я на секунду приподнялся, чтобы сдернуть ее через голову. Коллинз приподнялась на колени и медленно провела ладонями вверх по моему животу и груди.

— Помнишь, что я говорила про подкачанный пресс? — прошептала она. Ее глаза горели возбуждением. — Я была так неправа. Абсолютно, полностью неправа. Твой пресс восхитителен, и я хочу его укусить.

Я притянул ее к себе за шлевки джинсов, наслаждаясь ощущением того, как ее обнаженные руки обхватывают мой голый торс. Одна из ее рук сжала мои волосы, причиняя правильную, пьянящую боль. Я залез ладонями ей под футболку и сжал талию. Мои ладони были достаточно большими, чтобы мизинцы скользнули прямо под пояс джинсов.

— Сними куртку, — сквозь зубы выдохнул я.

Коллинз сбросила косуху, оставшись в белой майке-алкоголичке, которая была более чем просвечивающей. Я сдернул майку через ее голову, оставляя ее в одном черном бюстгальтере.

— Черт, — выдохнул я, разглядывая ее. Я знал про татуировки у нее на руках, но теперь видел еще одну на ребрах, одну между грудей и еще одну, уходящую под пояс джинсов на бедре. И я пообещал себе вылизать их все. — Ты прекрасна.

Мы снова упали на кровать, растворяясь друг в друге. Когда ее руки потянулись к моим джинсам, она замерла и подождала моего кивка. Я кивнул, и она расстегнула пуговицу, сразу же сжимая мой член. Бедра сами подались навстречу ее ладони.

— Боже, — застонал я. — В следующий раз предупреждай.

Коллинз хихикнула, и мне захотелось запечатать этот звук в бутылку. Наши губы снова нашли друг друга, а мои руки гуляли по ее телу. Боже, я был просто чертовски помешан на каждой ее клеточке. Я впился пальцами в ее бедра, и она ахнула мне в губы. Не знаю, сколько мы так пролежали. Мне было плевать. Меня волновала только она.

— Ты… Ты хочешь потрахаться? — спросила Коллинз.

И по какой-то долбанной причине я замешкался.

— Д-да, — выдохнул я ей в губы, но Коллинз тут же отстранилась. Выражение ее лица подсказало: она заметила мою запинку.

— Что такое? — спросила она.

— Ничего, — ответил я и попытался снова поцеловать ее, но она отвернула голову, и я вздохнул.