Здесь время будто замирало. Все до безумия держались за свои проводные телефоны. В городе по-прежнему жил врач, выезжавший на дом по вызову. В местном магазинчике в качестве оплаты принимали наличные или чеки. Готова была поставить деньги на то, что по меньшей мере у трети населения вообще не было адреса электронной почты.

Все это составляло длиннейший список причин, почему я отсюда сбежала. Хотя со временем я все отчетливее видела плюсы жизни без имейла, дело было вовсе не в этом. Суть заключалась в том, что мне нужно было движение вперед, а здесь его получить было невозможно.

Зато теперь внутри образовалась пустота — темное, зябкое место там, где раньше пылало стремление куда-то ехать и действовать. Именно эта пустота заставила меня вернуться в поисках ответов, которых, возможно, и не существовало вовсе. Я боялась навсегда потерять ту часть себя, боялась, что она оставила меня, и со временем пустота разрастется настолько, что заполнит собой все, оставив мне лишь вдыхание затхлого воздуха до конца дней.

Пожалуй, если бы время здесь не останавливалось, я бы и не заметила, как много его утекло с тех пор, как я перестала чувствовать себя собой.

— Ага, — соврала я, хотя на душе скребли кошки.

— Как там Брэди? Квартира? Как вообще дела?

— Нормально, — отозвалась я. — Он в порядке.

Мама тихонько рассмеялась.

— Свитуотер-Пик никогда не меняется, и ты тоже, моя девочка.

Я одарила ее скептическим взглядом.

— Это в каком смысле?

— Из тебя вечно приходится все клещами вытягивать, — покачала головой она. — Женщина ты немногословная, вечно у тебя все «нормально» или «хорошо».

— Потому что на самом деле все действительно нормально и хорошо, — защитилась я.

Мне казалось, что оба эти слова имели настолько широкие границы, что под них подходила любая жизненная ситуация. По крайней мере, можно было делать вид, что это так.

— Охотно верю, — с улыбкой отозвалась Джоанни. — Но я была бы рада услышать чуть больше подробностей. Ты ведь столько лет не приезжала дольше, чем на день-два. Мы не успеваем толком поболтать.

Я вздохнула. Джоанни Картрайт — мастерица ненавязчиво заставить испытать чувство вины.

— Да я не знаю, мамуль. Мне нравится квартира. Брэди хороший. Мне нравится работать у него.

И это была правда. Пожалуй, даже чересчур. Работа оказалась непыльной и отвлекающей. У меня просто не оставалось свободного времени на размышления о том, как моя камера покрывается пылью под кроватью, а банковский счет неумолимо стремится к нулю. Соседство с его маленькой тусовкой призраков выглядело так себе, но идея Брэди насчет квеста зажгла в груди крошечный огонек надежды. Он еще не согревал достаточно сильно, чтобы разогнать темноту, но, может, все еще впереди.

— Ладно, — сказала мама. — Я рада это слышать.

Она сунула мне в руки овощечистку, чтобы мы могли вдвое быстрее расправляться со сливами и персиками.

— А еще твоя сестра упомянула, что в пятницу вечером вы с Брэди провели вместе время.

— Ма-ам, — простонала я.

Джоанни лишь засмеялась. У нее был чудесный смех — легкий, совсем как те колокольчики на крыльце. Мне же, к сожалению, достался отцовский смех, подозрительно напоминавший брачные завывания кита.

— Что? — невинно похлопала глазами она. — Ты же обычно не заводишь друзей так быстро.

— Он вообще-то мой босс и сосед по квартире, — напомнила я.

Хотя она была права, новых знакомых я заводила тяжело. По своей природе я никому не доверяла, и в этом были как плюсы, так и минусы. С одной стороны, казалось, что людей вокруг меня меньше, чем у остальных, но с другой же я чувствовала себя в относительной безопасности от чужих посягательств. Это шло из страха, а вовсе не от нежелания сближаться с кем-либо.

— То есть вы не друзья? — уточнила она.

— Ну, кажется, на пути к дружбе, — пожала я плечами. — Хотя прошла всего неделя.

И подумать только, за эту самую неделю я успела вывалить на Брэди свой самый глубокий, мрачный и личный секрет. Тот самый, которым я никогда не делилась даже со второй половинкой своей души и даже не планировала.

— Значит, в следующие выходные у тебя найдется для меня побольше новостей?

— Поживем — увидим.

Я метнула в нее притворно-сердитый взгляд и вернулась к чистке персиков. Мама рассмеялась, позволяя повиснуть тишине. Ну, по крайней мере, тишине между нами, ведь из старого радио в гостиной доносилась музыка. Похоже, Марти Роббинс²², но поручиться я не могла.

Я даже не помнила, когда в последний раз видела мать два выходных подряд… Кажется, это было на Рождество пару лет назад?

Стоило вернуться домой, как во мне просыпалось странное, давящее стремление быть «достаточно хорошей». И вовсе не потому, что родители заставляли меня чувствовать себя иначе, напротив, они всегда давали понять, что я молодец.

Просто мне хотелось соответствовать тому идеальному образу меня, который они видели, и слишком часто мне казалось, что я недотягиваю. Из-за этого проще было вообще не приезжать.

В этот момент скрипнула дверь родительской спальни. Чтобы добраться до нее, нужно было пройти через прачечную прямо за кухней, так что голова отца показалась в проеме не сразу.

— Привет, орешек, — улыбнулся он. — Как тут успехи?

— Как по маслу, — ответила я, счищая кожицу со сливы и наблюдая, как она падает в миску для отходов. — Готов ехать?

Декс кивнул.

— Все собрал. Дождусь твою сестру, и в путь.

— Надолго в этот раз? — спросила я.

Одно дело — прощаться с отцом, когда уезжаешь ты сама, но совсем другое, когда уходит он. От этого неизменно скребло в груди. В такие моменты я снова чувствовала себя семилетней девчонкой, прильнувшей к переднему окну в ожидании папиного возвращения.

— Всего на неделю-две, — ответил он. — Маршрут короче. Застанешь меня по возвращении?

Я сглотнула вязкую слюну.

— Да, думаю, да.

Тепло папиной улыбки разлилось по телу до самых кончиков пальцев. Он привычно закинул руку мне на плечо и чмокнул в макушку. Мама тут же нырнула под его вторую руку, и в этот самый момент входная дверь распахнулась.

— Кларк! — крикнул Декс. — Иди сюда. У нас тут семейный момент.

— Это еще что значит? — донесся в ответ голос сестры, чьи шаги зазвучали в коридоре.

— Ой, — выдохнула она, увидев нас всех в сборе.

— Марш сюда, неудачница, — бросила я, неожиданно поддавшись сентиментальности.

Кларк одарила меня вялым недовольным взглядом, прежде чем присоединиться к общему объятию. Отец крепко прижал нас обеих к себе.

— Да, — пробормотал он. — Вот ради этого и стоит жить. Это самое главное.

От его слов в горле неожиданно встал ком, который никак не удавалось сглотнуть. Разомкнув объятия, он чмокнул маму в макушку и легко коснулся пальцами наших подбородков.

— Ведите себя хорошо, девчонки.

— Я провожу тебя, — тихо произнесла мама.

Декс подмигнул нам напоследок, вложил свою руку в ладонь Джоанни, и они направились к выходу.

— Он делает так всю нашу жизнь, а мне до сих пор ненавистно смотреть, как он уезжает, — Кларк тяжело вздохнула.

— Ага, — согласилась я, надеясь, что сестра не заметила дрожи в голосе.

Уезжать самой всегда было гораздо проще, чем оставаться и смотреть вслед уходящему человеку, даже если ты точно знаешь, что он скоро вернется.

Входная дверь щелкнула, закрываясь. Когда мама вернулась обратно, глаза у нее слегка блестели от непролитых слез, ей со временем тоже это легче не давалось.

— Кларк, — строго произнесла она. — Фартук.

— Слушаюсь, мэм.

Мы втроем привычно погрузились в рабочий ритм: чистили, резали, раскладывали по банкам и кипятили, пока заготовки не были готовы к закатке. Мама всегда начинала с классики, с томатного соуса, пряных персиков и слив, а уже потом переходила к разнообразным экспериментам вроде персиковой сальсы или сливового джема с корицей и мускатным орехом. Все витавшие в воздухе ароматы, казалось, совершенно не сочетались друг с другом, но в итоге складывались в идеальную гармонию. Кларк была тише, чем всегда. Обычно она была центром любого разговора, но стоило мне попытаться поймать ее взгляд, как она тут же отворачивалась.