— Привет, мам. — Я вдохнула ее запах. От нее всегда пахло амбреттой, кофе и благовониями, которые она жгла дома. Я услышала, как звякнули браслеты, когда ее руки легли мне на плечи.

Отстранившись, мама мягко взяла меня за подбородок. Ее кольца холодили кожу.

— Дай на тебя посмотреть, — с нежной улыбкой произнесла она. Я пару раз хлопнула ресницами. Секунду изучая мое лицо, она выдала: — Потрясающе. Как твое сердце? — Никогда она не спрашивала «Как дела?» или «Как ты себя чувствуешь?». Всегда было только: «Как твое сердце?»

— Наполовину полное, — ответила я. Это было самым честным из всего сказанного мной с момента приезда.

Мама задумчиво посмотрела на меня.

— Лучше, чем наполовину пустое, — заключила она и поцеловала меня в лоб. — Кларк, бросай работу. Время ужинать.

Кухня в «Жабьих древностях», хоть и была забита под завязку антикварным декором и техникой, выставленной на продажу, оставалась вполне функциональной. Родители постоянно выпекали здесь всякие вкусности на продажу, да и готовили тоже регулярно. Если табличка на двери оставалась висеть после окончания рабочего дня — они закрывались в пол пятого, — это означало, что любой желающий мог зайти поужинать.

Сегодня, однако, табличка была перевернута стороной «Закрыто», так что мы были одни.

— Где папа? — спросила я. Отец не пропадал здесь круглые сутки. Он работал дальнобойщиком, так что его могло не быть пару недель, после чего он возвращался домой примерно на неделю. Иногда, заявляясь без предупреждения, я заставала его в отъезде, но стоило предупредить заранее, и он неизменно подстраивал график, чтобы повидаться со мной.

— Наверху. Из-за вчерашней грозы в одной из комнат протекла крыша. Латает дыру, — ответила она. — Декс! — крикнула она куда-то в пустоту в надежде, что отец услышит. — Коллинз приехала!

— Товар не пострадал? — поинтересовалась я.

— Не слишком сильно, — отозвалась Джоанни.

— Ущерба на двенадцать сотен долларов, — поправила Кларк. — У нас с мамой разные понятия о «не слишком сильно».

— Все будет хорошо, детка, — бросила мама, похлопав Кларк у плиты по спине. — Все как-нибудь уладится.

Я едва не услышала, как закатились глаза Кларк. Мы расселись по барным стульям, пока мама вытаскивала из духовки противень. Правда, что именно там запекалось, я сходу разобрать не смогла.

Ступеньки громко заскрипели, отец спускался вниз. Спустя пару секунд он появился на кухне с широкой улыбкой на лице. Он вытер руки старой футболкой, которую тут же закинул на плечо, направляясь к нам с Кларк. В нашем доме, да и в «Жабьих древностях», ничего не пропадало зря. Одежду зашивали до тех пор, пока это было возможно, после чего мама находила ей другое применение: обычно все шло на тряпки, но порой она сшивала лоскуты в мешочки или сумки для продуктов.

Отец обычно был чисто выбрит, но волосы носил достаточно длинные и собирал их на затылке в небольшой хвост. Сегодня на нем была простая синяя футболка, джинсы и разношенные походные ботинки.

— Привет, орешек, — пробасил он. Голос у него был с хрипотцой после полужизни, отданной сигаретам.

Я обвила его торс руками и крепко прижалась.

— Привет, пап. — Отец неизменно прикрывал ладонью затылок, когда обнимал нас. Это давало невероятное чувство безопасности и защиты и казалось, ничто на свете не сможет мне навредить.

— Как прошел первый день? — спросил он, отстраняясь и целуя Кларк в макушку, прежде чем перейти на другую сторону стойки.

Мама поставила перед нами с сестрой две тарелки с едой. Рулетики с курицей. Мое любимое блюдо. Это было классическое блюдо для домашнего уюта семьи Картрайт. Смесь курицы, сливочного сыра и куриного или грибного консервированного крем-супа заворачивали в готовое тесто в форме полумесяцев из упаковки-тубуса и запекали до золотистой корочки.

Однажды я приготовила их для парня, с которым встречалась, так он заявил, что выглядят, пахнут и смахивают они на абсолютную мерзость. Может, так оно и было, но клевету в адрес рулетиков с курицей я не терпела.

В продуктовом магазине Свитуотер-Пик продавались местные сезонные овощи и фрукты с одной из немногих ферм в городе — фермы Уилкс — и из нескольких садов, поэтому зимой свежие продукты обычно были в дефиците. Я выросла на множестве блюд, которые зависели от консервов, покупных или тех, что мама сама заготавливала. Моим фаворитом всегда были ее консервированные персики и вишневый сироп.

Мама собиралась наложить порцию для себя и отца, но он перехватил ее руку, поцеловал тыльную сторону ладони и жестом велел сесть, после чего сам наполнил для них тарелки.

— Что будете пить? — поинтересовался Декс.

— Рутбир⁷, — в один голос выпалили мы с Кларк.

— Мне просто воды, Ди, — отозвалась мама. Отец извлек из синего винтажного холодильника две банки рутбира и колу. Дома у нас стоял точно такой же, только оливкового цвета и весь в царапинах.

— Как прошел твой первый полноценный день дома? — поинтересовалась мама и тихонько рассмеялась. — Надеюсь, не так бурно, как первая ночь.

Я резко повернулась к Кларк.

— Язык как помело!

— Ты не призывала закон близнецов, — пожала она плечами.

— По-моему, это подразумевалось само собой!

— Закон близнецов так не работает, и ты прекрасно это знаешь.

В законе близнецов, который мы с Кларк выдумали в подростковом возрасте, было полно пунктов. Призыв закона близнецов в любой ситуации означал, что вторая сторона обязана хранить молчание. Мы даже составляли договор, кололи пальцы и скрепляли все это дело кровью. Думаю, в те годы мы слегка пересмотрели «Дневники вампира»⁸ и «Практическую магию»⁹.

— Та ситуация попадала под прецедент, регулируемый законом близнецов. Это было закреплено исторически.

— Ничего подобного, — снова отрезала Кларк.

— Что ж, я хотела бы внести поправку. — Я скрестила руки на груди.

— Поправка бессмысленна, они и так уже зн…

Я подняла руку, обрывая ее на полуслове.

— Я требую поправку на любые будущие инциденты с перцовым баллончиком.

— Ходатайство принято к рассмотрению, — бросила она и снова закатила глаза. В этом деле ей просто не было равных. Выражение всегда идеально подбиралось под момент: порой она делала это медленно, порой резко. Но эффект неизменно оставался прежним: либо я замолкала, либо меня начинало трясти от злости.

— Не закатывай глаза…

Отец хлопнул в ладоши и сказал:

— Так. Оружие на предохранитель, дамы. Ужин — не место для перестрелок.

Я отрезала вилкой кусочек одного из рулетиков на тарелке и сердито прожевала.

— День прошел хорошо, — выдала я, проглотив еду. С любимой едой в желудке сразу стало полегче.

— Она считает Брэди скучным, — вставила Кларк, и я наградила ее еще одним злым взглядом. Мне захотелось вонзить вилку ей в руку.

— Он хороший парень, — вступился отец. — И работает на совесть.

— Ничто из этого не кричит о том, что он «не скучный», — возразила я. — Хотя я согласна, что он, судя по всему, человек хороший и дело свое знает.

— Он немного… однобокий, — согласилась мама. — Но не в худшем смысле. Похоже, он просто все еще пытается здесь освоиться. Я редко вижу его в городе, разве что здесь. Может, работа с тобой пойдет ему на пользу. Покажешь ему тут все.

— Время сплочения соседей по квартире, — кивнул отец.

— Думаю, вы все сильно переоцениваете мои способности заводить друзей, а заодно и мое желание выходить из дома, — заявила я. Да уж, никого я по Свитуотер-Пик точно водить не собиралась. Если бы это зависело только от меня, я бы покидала свою комнату исключительно ради работы или походов к Буну, а в любые другие места выбиралась бы исключительно под покровом темноты.

— Коллинз, любовь моя, — сочувственно протянула мама. — Ты отродясь не умела сидеть на месте.

Я вздохнула. Джоанни была права. Я бы с ума сошла, если бы все мое существование свелось к работе и жизни в этом здании, даже если я упорно уверяла себя, что именно это мне и надо. В самообмане я была сильна, но не настолько. Впрочем, вариант со шпионажем в темноте я со счетов не сбрасывала.