— К нам, — смех звёзд, последовавший за этим словом, был поразительным звуком, когда Тэлон продолжил свою тираду.

Какой же он сумасшедший.

— Я всегда хотел лишь позаботиться о тебе и помочь достичь вершины. С самого начала изо всех сил старался убедить тебя в необходимости сосредоточиться, но ты не слушала. Что ещё мог сделать? Я даже убил свою семью, чтобы ты не была одинока в своих страданиях! Был готов убить своего отца и сестру ради тебя! Все, что я делаю — ради тебя!

Кровь начала скапливаться под моей рукой, липкая жидкость не давала мне оторваться от разговора. Но было так трудно не задаваться вопросами и не строить догадки, когда он умолчал об убийстве своей матери.

Больше не желая давать ему время говорить, я сильно укусила его за руку, не отпуская, пока не прокусила кожу. Его крик отчаяния и боли дал мне возможность вырвать одну из своих рук из-под его колена и поцарапать ему лицо. Затем я вонзила ладонь ему в нос. Когда он поднялся от боли, подтянула ноги и, перекатившись, встала.

Взгляд Смерти, съежившейся в углу, остановился на нем. Я схватила карту со стены и бросилась к ней. Её шерсть едва коснулась моих пальцев, когда почувствовала это. Удар чем-то в спину. Боль была всепоглощающей. Огненная и яркая, словно лава, растекающаяся по коже. Я вскрикнула от боли, обернувшись и увидев, как Тэлон поднимается, с мрачным лицом.

Помогите мне!

Моя мольба к звёздам была услышана в ответ на тихий смех, за которым быстро последовала вспышка света из моей груди. Взрыв ударил Тэлона и отбросил его назад. От силы удара я понеслась вперед, колени с треском ударились о землю.

Из моих уст вырвался тихий стон, разум был настолько разбужен, что я была уверена, что не смогу нормально ходить тенями. Но это был единственный выход, поэтому я подняла Смерть и позвала свои тени, пытаясь представить себе любое другое место, крепко держа карту в другой руке.

— Пожалуйста, не оставляй меня, Супернова, — умолял Тэлон, задыхаясь от крови, брызнувшей изо рта при кашле. — Я люблю тебя.

Затем меня окутали тени, кожа горела, а сердце болело.

Голова закружилась, магия, казалось, поглотила меня, а неуверенные мысли сделали прогулку между тенями опасной и мучительной. Я оказалась перед небольшим домиком на скале, справа от которого с пронзительно синей воды разбивались волны. Воздух был соленым на вкус и пах рыбой, дым из дымохода обжигал легкие. Трава щекотала ноги, окровавленное платье прилипло ко мне, и я подумала, не сплю ли.

Смерть тихо мяукнула, её шершавый язык скользнул по моему пальцу. Я попыталась встать, но это движение вызвало пронзительную боль в голове, окровавленная рука болела, когда крепче сжала карту. В глазах у меня всё плыло, я поползла, сжав кулаки и целясь за дверь. Но это было бесполезно, потому что дверь распахнулась, ударив меня по лбу и сбросив на землю.

Черные пятна покрыли всё вокруг, на мгновение скрыв лицо того, кто меня ударил, когда перевернулась на спину. Небо было таким прекрасно голубым. Может, я просто посплю там, под теплыми лучами солнца и деревьями, которые были необычно голыми для ранней осени.

— Ты не захочешь это пропустить, милый катализатор. Смотри.

Я прислушалась к звездам, пытаясь сфокусировать взгляд на возвышающейся черной фигуре надо мной. Моргнув, с удивлением и ужасом наблюдала, как в поле зрения появилась голова с почти серебристыми волосами, а его жуткие серые глаза заставили живот сжаться.

— Маленькая Пустота? — прошептал он.

— Змея, — ответила я, прежде чем отпустить карту и позволить темноте поглотить меня.

Глава 50

Азазель

«Она снова мне приснилась».

— Из дневника Азазеля Альтаира, 9282 год от сотворения мира.

Тершетта безвольно лежала у меня на коленях, сердцебиение было таким медленным, что я едва чувствовал пульс. На ней было, вероятно, когда-то потрясающее платье, серебристый шелк был испачкан кровью и, как я предположил, рвотой, разрывы обнажали кожу. Один из рукавов был разорван, на бицепсе зияла глубокая рана, которую я медленно пытался залечить. Её волосы были усыпаны кусками дерева и грязи, а локоны в крови. Мой взгляд на несколько секунд замер на левой руке, сверкающий бриллиант на ней заставлял мои уши звенеть.

Но меня больше всего беспокоила её спина. Я не был медиком, и мне показалось, что это порез, нанесенный магией, что ещё больше затрудняло его заживление. Её кожа шипела и горела, порез был настолько глубоким, что видел кость, части теневых отметок были изрезаны.

Как, чёрт возьми, она могла вот так ходить в тени? И именно ко мне? Как она вообще меня нашла? Но самый важный вопрос вырвался у меня из уст, когда я заправила одну из её свободных прядей за ухо.

— Кто это с тобой сделал, Маленькая Пустота?

Она не ответила, но странная кошка рядом мяукнула, а затем потёрлась об меня и начала мурлыкать.

— Как тебя зовут? Убийца? — кошка замерла, глядя на меня пронзительными жёлтыми глазами. — Извини. Раньше я не считал нужным запоминать твоё имя.

В этот момент раздался стук в мою входную дверь. На этот раз гостя ждали.

— Входите!

Вошла Майтоза, глаза горели от волнения, когда она увидела Тершетту.

— Мы надеялись её поймать, — призналась она радостным голосом. Подошла ко мне, опустившись на колени, пока я продолжал лечить Тершетту.

— Это не её битва, — резко ответил, нехарактерно защищаясь. Майтоза усмехнулась, подняла руку и коснулась щеки Тершетты. Почему меня это так задело?

— Если не Новы, то чья же? — спросила она насмешливым тоном.

Сжав челюсть, я ответил:

— Она и так достаточно пережила. Ей больно, и она явно страдала. Посмотри на неё, ради бога.

— Мы все любили и теряли. И мы ещё больше будем страдать.

— Она заслуживает минуты покоя.

Глаза Майтозы встретились с моими, она склонила голову набок. Наблюдал, как она смотрит на то, как я держу Тершетту, и широкая улыбка расплылась по её лицу.

— Осторожно, Азазель, кажется, тебе не всё равно.

Я не стал обращать на это внимания. Это было нелепо. Мне было всё равно на Тершетту. Всё, чего хотел, — это будущее, к которому стремился. На мгновение мой взгляд скользнул к стеклянному шару на деревянном столе рядом с моей кроватью.

— Просто дайте нам время, чтобы убедить её.

— Я могу дать вам время, но повстанцы будут продолжать злиться. Нам нужно действовать точно и целенаправленно, делая следующие шаги, — рука Майтозы снова коснулась лица Тершетты, нежно поглаживая её щеку; тёмные глаза затуманились, словно она смотрела сквозь неё. — Что бы ни случилось дальше, ясно, что звёзды послали её нам в дар. У них есть план, и мы следуем ему.

План? Звёзды никогда ничего не планировали. Любой здравомыслящий человек это понимал.

— Для человека, который борется с волей звёзд, ты, похоже, слишком веришь в них и поклоняешься им.

— Я уже говорила тебе раньше. Наша борьба не со звёздами, а с теми, кто использовал их в качестве оружия, — как всегда, её голос звучал защитно. Тон был резким, зубы сжаты, ноздри раздуты. — Основные роды давно уже используют религию и надежду для манипулирования массами. Они постоянно выбирают те аспекты, которые соответствуют их потребностям и нарративу. Но звёзды на самом деле не хотят такой разрухи.

— А может, и хотят.

Майтоза посмотрела на Тершетту, ярость утихла, а на щеках появилась восторженная улыбка.

— Скоро мы узнаем точно.

Раздался ещё один стук, и человек по ту сторону двери, не дожидаясь моего разрешения, ворвался внутрь. Я ждал её, но не был уверен, как она отреагирует на вид Тершетты перед собой.

Ужас и боль, казалось, хлынули из неё, стекая по лицу и заставляя его опускаться. Она дрожала, бежав к нам, слёзы наворачивались на серые глаза. Мои собственные эмоции нарастали, и я не мог не наблюдать, как она прикусила губу, схватившись за темные кудри, колени подкосились.