Волтон стоял там, глядя на меня с нервной улыбкой, словно ожидая моего ответа.

Он никогда раньше со мной не разговаривал. Как и Зура Рошен, которая тоже с любопытством смотрела на меня, стоя рядом с Волтоном. Справа от меня Дофрель делал вид, что вручную очищает сверкающую черную поверхность своего поста — зрелище было нелепым, учитывая, что он редко что-либо делал без магии, той самой второй натуры, которая отличала нас от других шайтанов.

— О, э-э, да. Я чувствую то же самое. Но когда капитан Дофрель ушла, она, кажется, была хоть немного впечатлена, так что это, по крайней мере, хорошо.

Звучало ужасно пустословно. Боже мой, неужели я всегда была такой тупицей?

— Да ладно, моя мать редко бывает в восторге, — фыркнул Дофрель. — У нее безупречный вкус, который, я думаю, не позволяет ей притворяться, что элементарная алхимия — это что-то достойное похвалы.

— Ну, может быть, нам стоит показать ей, что мы можем делать больше, чем просто основы, — парировала я, теперь уже злясь на то, что он выставляет меня еще глупее, чем уже выглядела.

Все трое мгновенно устремили на меня свои удивленные взгляды. Боже мой!

— Что ты задумала? — спросила Зура. В её голосе не было ни намёка на сарказм, ни ненависти, ни отвращения. По какой-то причине в тот момент я почувствовала сильное желание произвести на них троих впечатление.

— Вы когда-нибудь слышали о гнусной гибели?

К тому времени, как прозвенел звонок, возвещающий начало нового часа и конец нашего обеденного перерыва, мы успешно сварили большой котёл, полный гнусной гибели. Более того, Рошен, похоже, решила, что я достойна дружбы.

Зура Рошен, родившаяся от матери-шайтана и отца-эади, пошла со мной на наш первый послеобеденный урок, непринужденно болтая о своей жизни.

— Мой отец умер три года назад. Он не хотел принимать хайю, зная, что это лишь отсрочит неизбежное, но моя мать очень хорошо о нём заботилась. Даже когда мои бабушка и дедушка стыдили её за это.

Я внимательно слушала, заинтригованная новизной такой жизни. Знала, что в редких случаях у шайтанов и эади рождаются дети. Об этом редко говорили, но все мы знали, что это случается, когда эади и шайтаны не проявляют осторожности. Ещё реже эти дети сами получают магию. В отличие от эади, этих шайтанов почти не считали ошибками.

— Твои родители ещё живы? У тебя есть родственники? — спросила она, её тёмные волосы были заправлены за ухо, обнажая приподнятую бровь.

Как и у меня, её темная кожа была усеяна веснушками, а глаза были того оттенка зелёного, который я так любила — как листья дерева в темноте ночи. Она была примерно моего роста и телосложения, хотя ей повезло с грудью, которой у меня не было. Она была довольно милой для девушки, достаточно красивой, чтобы привлечь внимание любого, кого захочет. Это пугало меня так же сильно, как и её вопросы.

— Мои родители и сестра принимают хайю, так что им следует прожить ещё немного, — говорить так, будто их смерть — пустяк, было тяжело. Мой голос дрожал, сердце замирало, потому что это была реальность, если я не могла придумать что-то лучше. — Я боюсь их смерти.

— Это разумно. Думаю, потому что я наблюдала, как стареет мой отец, и знала, что это то, чего он хотел, это не так сильно меня ранило. С другой стороны, у меня также были мама и два брата, так что, уверена, это тоже сыграло свою роль.

— У тебя два брата? — Как неожиданно. Шайтан сделал такой выбор не один, а трижды. — Они тоже шайтаны?

— О да, мы все трое. Я самая младшая и единственная, кто решила попробовать теневой ритуал. Один из моих братьев — целитель, а другой — историк. Они очень умные. Я была единственной, кто чувствовал себя настолько не на своем месте, что присоединилась к элите, — в её словах появилась тоскливая нотка, взгляд расфокусировался, когда мы приблизились к обсерватории на верхнем этаже. У меня было предчувствие, что мы будем проводить дальнейшие исследования на планете 934. — Я хотела быть чем-то большим.

— Поверь мне, я тебя прекрасно понимаю.

— Да, тебе, должно быть, сложнее. С тем, что все говорят.

— Это определенно не облегчает ситуацию.

— Ну, если уж на то пошло, я никогда не думала так, как они. Эади так же важны, как и шайтаны. Мой отец был самым необыкновенным человеком. Я почти уверена, что моя мама никогда не сможет смириться с этим.

Они были влюблены? Определенно странно.

— Прости, что я раньше с тобой не разговаривала. Я боялась.

— Меня?

— Нет, — ответила она, покачав головой. Я открыла ей дверь, сосредоточив взгляд на её лице, именно поэтому увидела страх в её лесных глазах. Шёпотом она призналась. — Я боялась их.

Оглянувшись через плечо, увидела чудовищ Зуры. Отарн, Элдерс и Альтаир стояли в небольшом кругу, ведя тихий разговор, который не позволял им нас заметить.

Но, конечно, мне никогда так не везло. Альтаир выпрямился, склонив голову набок. Затем, с убийственной точностью, он повернулся и посмотрел на меня.

— Да, я тоже немного их боюсь.

III

Фаза III

Люди всегда найдут способ оправдать совершаемые ими зверства во имя собственного блага — даже если это означает отказ от своей человечности.

Interlude

Дорогой читатель, мы подошли к перекрёстку. Ведь в космическом пространстве произошел великий сдвиг. Скоро наступит расплата, и те, кто забывает свои молитвы или смотрит вперёд, а не вверх, окажутся под ударом этой силы.

Я призываю вас всех помнить, что истинная преданность, искренняя привязанность не предлагаются никому и ничем, кроме самих звезд. Ибо, когда дело дойдет до крайности, мы все предпочтем их друг другу.

Что это значит для вас, спросите вы? Что ж, я настоятельно рекомендую действовать осторожно. Нет силы, подобной силе звезд, горящих над нами. И, о, как ярко вы сияете, когда горите внизу.

Глава 35

Нова

«Сегодня я прочитала о планете, где женщины занимали руководящие должности. Одна из них упорно трудилась над созданием системы, благодаря которой ни один человек в её стране не голодал. Печально, что звёзды хотели, чтобы мы их уничтожили. Мне кажется, мы могли бы многому научиться у таких людей».

— Из дневника Новы Тершетты, 9252 год ПЗ

— Судя по информации, полученной от разведчиков на планете 934, наша миссия должна быть довольно простой. Они не кажутся враждебным или даже магическим народом, поэтому цель — истребить их, а затем предложить планету, что должно привести к благословению звёзд на ваш выпуск, — преподаватель повернулся, его лицо было скрыто под маской, а голос ровным. В отличие от него, у меня было совершенно четкое мнение о том, что мы собирались сделать.

Из каждой полученной нами информации становилось все очевиднее, что мы просто убивали ради самой бойни. Хоть я и понимала смысл предложения планеты звёздам, чтобы развлечь и порадовать их, не понимала, зачем нам нужен именно такой мир.

На планете 934 не было магии. Их достижения значительно отставали от наших. Никто из них не жил дольше одного года, и у них не было ничего, что делало бы их выдающимися. У них не было абсолютно ничего, что нам было бы нужно.

И всё же мы замышляли их уничтожение.

Несмотря на то, что я чувствовала необходимость высказать это мнение, мне было слишком страшно. Очевидно, они стремились проверить нашу преданность звёздам, как и наши последние иллюзии. Задача заключалась не только в захвате планеты, но и в доказательстве нашей ценности и верности.

— Стажёр Тершетта, — прогремел преподаватель.

Конечно.

— Да, преподаватель?

— Что нам известно о военной обороне планеты 934?