Если это вообще было возможно.

— Если ты не слезешь с него, тупая, чертова шлюха, клянусь, я тебя убью! — закричала Отарн, её руки, похожие на когти, потянулись ко мне. Тэлон вовремя развернул нас, осторожно опустив меня на землю, а затем потянул за собой.

— Прия, я сказал то, что хотел, — прорычал он. Что же он сказал? Ненасытное любопытство взяло верх, и я, взглянув за Тэлона, начала рассматривать основные роды.

— Ну, может, тебе стоит пересмотреть свою позицию. Отец в ярости. Если ты не перестанешь возиться с этой штукой, он отрубит тебе голову задолго до того, как ты сможешь отнять наши.

Это была Зейд. Она была выше меня, её тело было более массивным, а лицо — невероятно симметричным. Она была потрясающей и ужасающей, но в тот момент я увидела, что она также очень напугана.

— Тэлон, может, она права, — сказала я, пытаясь потянуть его за руку, чтобы он повернулся ко мне лицом. Но он лишь выпрямился, глядя на свою сестру сверху вниз, словно она больна.

— Вы отказываетесь понимать, и не могу заставить вас, но Нова моя. Звёзды видят её такой, какая она есть на самом деле, как и я. Так что либо познакомьтесь с ней и измените свои взгляды, либо я с радостью перебью вас всех пятерых.

— Как романтично. Если тебе нужен кинжал, чтобы вырезать свои инициалы на дереве, дайте знать, — протянул Альтаир, вращая большим пальцем кольцо со змеёй, которое он выкупил заново. — И заодно, может быть, вымоешь своего щенка, я чувствую неприятный запах.

— Больше никогда не сравнивай её с собакой! — взревел Тэлон, указывая на Альтаира.

Альтаир ухмыльнулся, дикий взгляд потемнел в его глазах.

— Я говорил не о ней.

— Ладно, прекратите, — сказал Элдерс, встав между Тэлоном и Альтаиром. Его руки легли на грудь обоих мужчин, а тёмный взгляд метался между ними. — Это смешно. Мы выросли вместе. Мы все лучшие друзья. Что бы ни случилось между вами двумя, исправьте это. Немедленно.

Отарн согласно фыркнула, скрестила руки и кивнула головой. Всё это казалось каким-то ребячеством. Мы должны были идти в свои роты, а не спорить о том, кто что знает. Я здесь, чтобы стать элитой, ради звёзд.

Поэтому ушла. Позади меня раздался крик, чтобы я подождала, но устала быть их игрушкой, которой они швыряются. В тот момент была готова либо убиться, либо уйти.

— Подожди! — снова крикнул Дофрель, его тяжёлые шаги отдавались топотом по земле, когда он побежал, чтобы догнать меня.

— Уходи, Дофрель. С меня хватит сегодняшнего пуристского мусора, — взмахнув рукой, я ускорила шаг.

Дофрель легко догнал меня, опустив голову.

— Знаешь, если бы выросла, как мы, ты бы поняла.

— О да, извини, что не учитывала, как тебя воспитывали, когда ты меня унижаешь и оскорбляешь. Может, в следующий раз, когда кто-нибудь из вас попытается перерезать мне горло или выбросить из окна, я перестану сопротивляться и скажу: «Подумай о детской травме, Нова».

— Это всё, о чём я прошу, — сказал он, вскидывая руки.

— Разумная просьба, — ответила я, не отрывая взгляда от лица. После нескольких секунд молчания Дофрель снова заговорил.

— Кудряшка, я должен знать, что, чёрт возьми, у тебя между ног, что все так тобой одержимы?

— Пизда. Такая же, как ты.

Услышав моё замечание, он расхохотался, наклонился вперёд и чуть не потерял равновесие. Я распахнула главные двери школы, желая, чтобы он упал лицом вниз.

— Не возражаешь, если выскажусь? Ты меня официально возбудила.

— Разве ты не слышал? — спросила, ускоряя шаг, пока мы шли по длинному светлому коридору к лестнице. — Ошибки в этом месяце недопустимы. Наверное, лучше засунуть свой член куда-нибудь подальше.

— Я думал, у меня есть пизда, — Дофрель бросился вперед, распахнул дверь и жестом пригласил меня войти первым.

— Ты пизда, в этом разница.

— Кажется, сегодня кто-то особенно вульгарен. И ещё болтлив.

— Это прилив новых эмоций, — пробормотала я, вцепившись в перила. — Меня это очень заводит.

— Я могу тебя тоже завести, если хочешь.

— Конечно, и когда-нибудь я буду править вселенной.

Мы добрались до четвёртого этажа, одновременно потянувшись к двери алхимической мастерской. Вздохнув, повернулась, прислонившись спиной к дереву.

— Какова твоя цель, Дофрель? Для группы людей, которые должны меня ненавидеть, вы все слишком много времени проводите, думая обо мне.

— Ненависть, любовь, кто отличит одно от другого? — улыбка появилась на правой половине его смуглого лица, прищурив уголок одного из его небесно-голубых глаз.

— Я.

— Знаешь, Дофрель — одна из самых низших из двадцати основных семей, — пробормотал он, потирая носком своего чёрного ботинка пятно на белом кафельном полу. — Мы ничем не примечательны по сравнению с Альтаирами и Зейд. Даже Отарны и Элдерсы важнее нас в глобальном масштабе.

Он не ошибался. Внутри основных семей существовала своего рода иерархия. Я мало что об этом знала, но эта мысль напомнила мне о книге, которую украла у одного наследника Альтаира, и поняла, что сегодня вечером потрачу время на то, чтобы узнать об этом больше, вместо того, чтобы работать над своим кристаллом. Любопытство не позволило бы мне сделать ничего другого.

— В чём смысл?

— Суть в том, что у меня менее значимое наследие, которое нужно поддерживать. Мои родители не уделяли мне столько внимания, сколько Азу и Тэлону. На самом деле, почти уверен, что они на несколько лет забыли о моём существовании. Поэтому не обязательно верю во всю эту чушь, потому что меня этому учили по-другому. Как я и говорил тебе месяц назад.

— Конечно, не веришь.

— Я серьёзно. Не думаю, что ты какая-то ошибка. Думаю, звёздам слишком наплевать на прошлое или будущее, чтобы даже совершать ошибки. Они просто делают всё возможное, чтобы развлечь себя в настоящем. Всё, чего они хотят — это хорошее шоу. Это мы хотим стабильности, чистоты, власти. Контроль над тем, кто получает магию, даёт нам всё это, и я вижу в этом смысл. Но не думаю, что это делает тебя хуже. На самом деле, почти уверен, что ты самый умный человек в большинстве комнат, куда бы ты ни вошла.

Я схватилась за дверную ручку, готовая сбежать, если понадобится.

— Так ты хочешь сказать, что никто из вас на самом деле не верит в идею вернуть Даджахиму чистоту?

— Нет, я совсем не это имею в виду. Прия и Дав определённо верят в это. Они видят вещи примерно так же, как и наши родители. Куинн тоже. Аз… ну, он верит в это, наверное, больше, чем кто-либо из нас.

— Так и думала, — фыркнула я, закатив глаза.

— Твой драгоценный Тэлон тоже так считает, — Дофрель, на удивление, занял оборонительную позицию. Его руки сжались в кулаки, челюсть сжалась.

— Нет, не считает. Он видит во мне равного. Достойного.

— Может быть, просто может быть, он и считает, но любой другой, подобный тебе, для него всё ещё ахата. И я готов поставить на кон всё своё наследство — а это, кстати, немалые деньги — что он по-прежнему так же предан делу, как и Аз. Ты исключение, а не правило.

С этими словами Дофрель похлопал меня по плечу и проскользнул мимо, войдя в класс алхимии. Я стояла там, обдумывая его слова. Размышляя обо всём, что узнала за такой короткий разговор.

В течение нескольких часов мы вчетвером усердно работали над приготовлением сотен флаконов с гнилью, которую будем использовать для стрел, стреляющих по врагам, и оживляющим ядом, который будет под рукой, если понадобится. На самом деле, наша задача заключалась в том, чтобы расшифровать, какие яды они сами выберут. Когда разведчики вернутся со своей миссии на планету 934, они привезут нам образцы вместе со всей необходимой информацией для начала работы. Пока что это были в основном превентивные задачи.

Вот почему, когда нас отпустили, никто не чувствовал, что проделал значительную работу.

— Мне кажется, мы потратили последние три часа впустую, — сказал Эдвард Волтон, другой парень из нашего отдела, вращая, вероятно, затекшую шею. На секунду я замолчала, убирая свой пост, стараясь не прикасаться к гнили. Но потом поняла, что никто больше не говорит, и невольно подняла глаза.