Люди начали ворчать и жаловаться, но влажный, жаркий воздух и моя собственная усталость в сочетании с наглостью Альтаира привели меня в такую ярость, что мне было все равно. Я заметила его светлую голову и бросилась вперед.

— Альтаир! — закричала я, привлекая внимание всех вокруг. Все основные рода повернулись, на лице Альтаира появилась ухмылка.

— Вернулась, чтобы снова показать мне свою грудь, Тершетта?

Не удостоив его ответом, я подняла руку и замахнулась, мой кулак так сильно ударил его по щеке, что его голова резко дернулась влево.

Прежде чем успела наброситься на это никчемное основное отродье, чьи-то руки обхватили меня, крики ярости больше походили на бешеное рычание.

— Ладно, Кудряшка, ты нанесла удар. Давай вернем тебя на место.

— Отпусти меня, Дофрель! — закричала я, пытаясь вырваться из его крепкой хватки. Но он лишь усмехнулся и отнёс меня обратно к Тэлону. Альтаир стоял, его острые скулы были такими красными, что казалось, будто они в крови. Эта ухмылка почему-то не сходила с его лица, и я обмякла при виде её.

Каким-то образом Альтаир выиграл этот матч.

Глава 28

Азазель

«Сегодня я случайно назвал Марту матерью. Я не хотел этого, и не считал её равной матери. Она была легкомысленна. Она была никем. Но… я не знаю. Иногда мне казалось, что она любит меня больше, чем Мать и Отец. Хотя сейчас это уже не имеет значения. Отец заставил меня убить её голыми руками в моей комнате».

— Из дневника Азазеля Альтаира, 9219 год ПЗ

Тершетта должна была умереть. Этого нельзя было отрицать. Она должна была уйти, и я должен был это сделать. Но с каждым днем всё больше убеждался, что это должно произойти после окончания учебы. Если я убью её сейчас, из неё сделают мученицу. Они смогут сказать, что мой выбор покончить с ней был продиктован ненавистью и не доказывает её недостойность. Конечно, я мог бы попытаться сохранить это в тайне, но как это послужит звездам?

Это должно было быть публично, и должно было продвигать наши планы. Но как? Как мне справиться со всем этим, при этом не выглядя злодеем в глазах Даджахима?

Возможно, ответ кроется в том, чтобы не бояться быть злодеем. В конце концов, я бы перебил тысячи, если бы это означало, что звёзды будут счастливы. Но это всегда казалось… священным. Как будто выполнение воли звёзд делало это оправданным. Я ненавидел это странное ощущение в животе — скручивание, которое требовало, чтобы его почувствовали, которое заставляло меня сомневаться в этих убеждениях.

Если бы я только мог говорить со звёздами напрямую, как мой отец. Просто услышав их голоса, мог бы всё изменить. Вместо этого сидел за столом из красного дерева в своей казарме, уставившись на страницу учебника истории, где обсуждалась планета 419 и наша способность завоевать её менее чем за час по времени Даджахима.

Возмущенно фыркнув, я потянулся и схватил бутылку виски, поднёс стакан к губам и приподнял тяжелую бутылку. Янтарная жидкость зашипела и обожгла мне горло, разогревая грудь.

Мне не следовало пить. На этой неделе нам предстояло сталкиваться с иллюзиями каждый день, а не только один раз. Это был их способ подготовиться к финальной иллюзии, которую разведданные будут передавать в сознание каждого присутствующего шайтана. Это означало еще меньше уединения, чем обычно. Многим из нас, включая меня, нужно было сохранять концентрацию. Те из нас, у кого была кровь первых двадцати элит, всю жизнь тренировались для такой тактики, но это оказалось гораздо сложнее, чем ожидалось.

Виски согревал тело и затуманивал разум, я откинулся на спинку стула, думая об иллюзии, которая была раньше.

Сначала появился Отец, а затем — подробности о замке Альтаир. Это была ужасающая картина крови и расчленёнки, когда он, потеряв звёзды, устроил дебош, убивая слуг направо и налево, прежде чем наконец наброситься на меня.

— Это всё твоя вина! — закричал он, схватив меня за воротник и подняв на руки. Мать стояла рядом, тихо рыдая. Вероятно, её больше расстраивала потеря ковров, чем моя потенциальная смерть. — Если бы не ты, я бы смог сосредоточиться лучше. Ты — причина того, что всё рушится!

В этом не было ничего нового. Все основные семьи, как правило, были такими. Это было проклятие власти и династии. Но в тот день в его тоне было что-то особенное. Более глубокая, более сильная ненависть ко мне. Такая трещина, которую невозможно залечить. В тот день я понял, что угодить ему невозможно. Умиротворить — возможно.

Чего не ожидал, так это того, что этот момент проникнет в мои иллюзии. Что узнала обо мне разведка, увидев это? Что им сказал мой разум? Держусь ли я за это каким-то образом?

У меня не было ни синяков, ни шрамов, ничего, что могло бы физически связать меня с этим событием, но, видимо, что-то все еще оставалось внутри.

Иллюзия стала бесконечно хуже, когда время, казалось, пронеслось мимо, жизнь Прии и меня пронеслись по привычным течениям. Затем, когда наш сын подрос и смог понимать происходящее, я начал бить его. Продолжая цикл, как и предсказывала Прия. Но на этом всё не закончилось. В конце концов, мне была дарована сущность звезд, и меня назвали Генералом. Править было легко, но я был так же самодоволен и горд жизнью, как и мой отец, поэтому меня наказали точно так же. Лишили звёзд, высмеяли другие, и в конце концов умер неудачником.

— Какая трата иллюзии, — усмехнулся я, поднося стеклянную бутылку к губам и делая ещё один большой глоток. Скоро всё это закончится. Тактическая фаза пройдёт гораздо быстрее, чем две предыдущие. После этого я стану настоящей элитой и буду усердно работать, чтобы произвести впечатление на звёзды.

Моя собственная временная линия отличалась от той, что мне показали. В то время как моему отцу потребовалось почти пятьдесят лет, чтобы получить звёзды, я планировал получить их за двадцать. Не имело значения, сколько планет мне нужно будет уничтожить или сколько всего нужно будет убить. Я был готов стать тем монстром, который нужен, чтобы произвести впечатление на звёзды. Чтобы напомнить им, почему они ценят нас настолько, чтобы продолжать вознаграждать Даджахим.

Но сначала мне нужно было убить бесполезных ахат и заслужить благосклонность основных родов. Но как? Тэлон всегда был рядом, охраняя её, как собака. Это заставило мои смутные мысли вернуться к разговору, который у меня был с ним на днях. Скорее, к спору. Но это было ожидаемо. Особенно после того, как я так вышел из себя после разговора с моей — нет, с его — Маленькой Пустотой.

Тершетта застала меня врасплох. Хоть я и ожидал увидеть её там, никак не мог быть готов к тому, что она распахнет дверь, завернутая в полотенце. Впервые понял, что она не ужасна. Даже при первой встрече её образ был скорее игрушкой. Однако, когда густые, непослушные локоны ниспадали на спину, выглядя чёрными, как у Тэлона, а не шоколадного цвета, как обычно, я замер. Её глаза были полуприкрыты и обведены тёмно-фиолетовым, словно она мало спала. Кожа была глубокая и чистая, губы потрескавшиеся, верхняя чуть полнее и менее потрепанная. Она поправилась с тех пор, как я её впервые встретил, хотя это и было ожидаемо. Не был уверен, какой была её жизнь, но осмелюсь предположить, что она хорошо знакома с голодом. Она, конечно, не была так прекрасна, как настоящая женщина, но что-то в ней таилось, скрываясь под звериной стороной лёгкой натуры.

Именно её голос заставил меня вернуться к действию, когда наклонился вперёд, враждебность была настолько сильна, что лилась из её уст, словно кровь из раны. А когда она предложила мне насладиться видом, едва одетой, её тон был насмешливым — я потерял всякое желание делать что-либо, кроме как подыгрывать ей.

Спускаясь по извилистой лестнице, мысленно воссоздал образ Тершетты, стоящей там, с полотенцем, свисающим вокруг её ног. Нетрудно было заполнить пробелы, которые скрывал мой взгляд, полученные во время ритуала теней.