— Хочешь остаться здесь на ночь, чтобы она не смогла прийти за тобой?

— Нет, мне нужно поговорить с маленькой птичкой и, надеюсь, спасти её от преждевременной смерти. Для этого потребуется план.

— Я люблю тебя, Аз, — прошептала она, наклоняясь, чтобы обнять меня.

— Я тоже тебя люблю, При.

Глава 21

Нова

«Сегодня после казни Селеста сказала мне, что если бы могла, перерезала бы горло каждому мужчине, женщине и ребенку. Я никогда не слышала от нее такой ярости. Такой кровожадности. Надеюсь, звезды не слышали.

— Из дневника Новы Тершетты, 9277 год ПЗ

Делить постель с кем-то, кроме Селесты, было ужасно. Тэлон, каким бы элегантным он ни был в бодрствующем состоянии, храпел как зверь. Хуже того, этот гигантский мужчина двигался. Завтра мне нужно будет придумать, как занести свою старую кровать в его комнату. Места было более чем достаточно.

Но сегодня ночью я была в полной заднице.

Лучше, чем умереть, наверное.

Когда он повернулся и прижался лицом к моему уху, с открытым ртом и тяжелой рукой, упавшей мне на талию, я потеряла контроль над собой.

Рыча, я вырвалась из его объятий и попыталась откатиться, но локоть соскользнул, и я рухнула на пол. Раздался глухой удар, когда мое плечо ударилось о деревянный пол. Прикусив губу, я заставила себя замереть, не желая будить этого властного парня. Время шло, где-то тикали часы, отсчитывая каждую секунду, но Тэлон не просыпался. Честно говоря, мне показалось, что его храп стал невероятно громче.

Сделав глубокий вдох, приказала своим теням отвести меня в лабораторию, стремясь сделать что-нибудь продуктивное, если о сне не могло быть и речи. Через несколько секунд я уже была у дома, холодный воздух вызывал появление мурашек на коже, открытой от рубашки с короткими рукавами и босых ног.

Надеясь сохранить пальцы ног в целости, я направилась к двери, мысленно заставив защелку открыться, а затем распахнула ее. Какое счастье, что шайтаны и эади были разделены границами, ведь первым приходилось полагаться на ненадежные замки.

Стараясь вести себя тихо, промчалась через кухню в свою лабораторию, по пути схватив Смерть. Она росла, но у меня было предчувствие, что всегда будет довольно маленькой и неприметной. Может быть, я могла бы научить ее есть плоть членов основных родов, а затем натравить ее на них, чтобы она оправдала свое имя.

Как раз когда собиралась призвать дверь в свою лабораторию, скрип деревянной половицы за дверью нашей с Селестой комнаты предупредил меня о чьем-то присутствии. Я с трудом успела промчаться обратно через кухню в тень прихожей. Надеясь, что мои мысли не слишком громкие и не повлияют на мою магию, мысленно заставила свое тело слиться с тенями.

Через несколько мгновений Селеста завернула за угол, схватила с крючка свою любимую кремовую накидку, которую я подарила ей на прошлый день рождения, и надела единственные сапоги. Не самая подходящая одежда для холода. Значит, далеко она отходить не будет. И судя по ее бегающему взгляду и обеспокоено закушенной губе, она не хотела, чтобы ее видели.

Тихо, почти бесшумно, Селеста закрыла входную дверь — мои шансы последовать за ней становились все меньше с каждой секундой.

— Черт возьми, Ангел, — прошипела я, пугая Смерть. — Что? Я же говорила практически на твоем языке.

Как всегда, котенок выглядел недовольным. Фыркнув, я осторожно поставила ее на пол и сняла с крючка свою старую накидку с капюшоном. Мамина обувь была мне мала, поэтому пришлось надеть неношеные кожаные сапоги папы. Они были велики, но, по крайней мере, мои ноги в них поместились.

— Оставайся здесь, Смерть.

Ее полуприкрытые глаза словно говорили: «Я бы пошла куда угодно, только не сюда».

Не успев придумать ничего лучше, я быстро выскочила за дверь, и мой взгляд остановился на роскошных шоколадных локонах Селесты, выглядывающих из-за угла соседнего дома. С раздражением выдохнув, начала преследовать ее, лавируя между домами, а не по специально отведенным тропинкам.

Вскоре мы были у магазинов, холод пронизывал до костей. Мой плащ был тоньше ее, но лишь немного. Мне бы пригодилось заклинание тепла, но я чувствовала себя виноватой при мысли о том, что мне тепло, когда ей нет.

Магия всегда сопровождалась чувством вины.

Ноги заболели гораздо раньше, чем я ожидала, пока продолжала следовать за ней, наблюдая, как она, казалось, сомневалась в каждом повороте. Она не знала точно, куда направляется. Или, возможно, раньше не ходила по этой странной тропе. Встреча с кем-то, очевидно, но в незнакомом месте. Может быть, с человеком, которого она плохо знала?

Наконец, примерно в тридцати футах передо мной, Селеста замерла, откинув голову назад, чтобы прочитать вывеску над входом в скромный магазин сладостей. Интересно. Селеста любила ириски, но мы редко позволяли себе их. К тому же, все уже было закрыто на ночь. Было видно, как чиновники патрулируют территорию, но они были уставшими и ленивыми, не заинтересованными в поиске в тени. Идиоты.

За то время, пока я осматривала окрестности, Селеста подошла к двери и постучала в нее четыре раза по странной схеме. Хотя свет не проникал сквозь окна магазина, дверь все же открылась, и фигура в плаще жестом пригласила ее войти.

— Что, ради всего святого, она здесь делает? — прошептала я, хотя никто меня не слышал. Продолжала проклинать её, направляясь к магазину сладостей, надеясь понять, что внутри, прежде чем пытаться проникнуть внутрь с помощью теней.

Сквозь тёмное окно я видела, что внутри никого нет, — а это значит, что должен быть нижний этаж. Может быть, какой-то секретный вход? Чёрт возьми, как жаль, что я не была быстрее. Но я не была, и это означало, что нужно будет зайти внутрь и разбираться по ходу дела. Как раз когда я собиралась призвать свои тени, сзади раздался громкий крик.

— Эй, ты! Что ты здесь делаешь после комендантского часа? — это был гортанный голос, слегка невнятный, что заставило меня подумать, что, возможно, этот чиновник выпил на работе.

Обернувшись, я наблюдала, как он бежал ко мне, его лицо выражало смесь ярости и возбуждения. Никто из хороших людей никогда не хотел быть чиновником. Это была должность для властолюбивых, слишком ленивых, чтобы заслужить такое положение. Для тех, кто хотел не улучшить Даджахим, а каким-то образом сделать свою жизнь стоящей — доказать, что быть шайтаном всегда будет значить больше, чем быть эади.

Я могла бы легко показать ему, что я шайтан, и отпустить его. Для магов не было комендантского часа. Но обнаружила, что готова потерять немного времени.

— Здравствуйте, офицер, — промычала я, снимая капюшон. Я не была несравненной чародейкой, которая отправляла бы мужчин и женщин в могилу, но была красива, и он, казалось, отчаянно нуждался во всем. Все мои предположения о мужчине подтвердились, когда он снял свой капюшон, обнажив жаждущие голубые глаза и искривленный тонкий рот. Его кожа была бледной, волосы слипшимися, словно он напился и вспотел до такой степени, что стал невыносимо грязным. От него пахло, как от дна винной бочки, в которую кто-то помочился.

— Ну разве ты не хорошенькая? — промурлыкал он, наслаждаясь своей победой. Для эади было не редкостью предлагать сексуальные услуги в обмен на свободу. Многие, кто отказывался, подвергались избиениям и тюремному заключению, или повешению, если преступление было достаточно тяжким. Даже такие наказания были для развлечения звёзд. Если бы мы осмелились им наскучить, они могли бы сделать ещё хуже.

— Да, я такая, — ответила я, схватив край ночной рубашки и стянув её вниз, чтобы обнажить пышную грудь, привлекая внимание зверя.

— Тебе повезло, у меня как раз есть член, нуждающийся в хорошем минете от такой миленькой шлюшки-эади, как ты, — его рука схватила меня за ягодицы, большой и указательный пальцы впивались, пока мои губы не сжались. Его слюнявый рот приблизился к моему, и я воспользовалась случаем, чтобы отстегнуть бутылку с неизвестно чем у него на поясе и разбить о его голову.