— Привет, При, — пробормотал я, появившись в её комнате. В отличие от моей, её комната была оформлена в ярких тонах. Пастельные лавандовые и розовые оттенки покрывали стены и видимые поверхности, повсюду живые цветы, создавая гармоничный образ. Она всегда была такой. Стремилась создать дом, где бы ни находилась.

— Что тебе нужно? — спросила она, в её голосе сквозило презрение, пока она красила ногти и руки, сидя на своей плюшевой фиолетовой кровати. Простонав, я упал в одно из её пушистых кресел, кусок искусственного меха взлетел вверх и застрял у меня в ресницах.

— Ты же не можешь всё ещё злиться из-за ахаты, — почти заныл я, запрокидывая голову назад, вытаскивая комок меха. Я был так измотан.

— На самом деле, могу, — пронзительно закричала она, направляя на меня кисть. — Ты спас её! Мы бы её забрали, если бы ты не лез не в своё дело. Дав постоянно паникует и словно ходит во сне на тренировках. Убийство этого зверя решило бы её проблему. Решило бы всё!

— Она не твоя проблема, — пробормотал я.

Внутри, я беспокоился за Дав. Она была мягкой и милой — если не прямолинейной, когда это было необходимо — как и её брат. Так было всегда. Мы с Прией были саркастичными и капризными, и нас всегда успокаивала радость Дав и Тэлона. Калеб следил за тем, чтобы мы никогда не переставали веселиться, а Куинн держал нас всех в узде.

С отсутствием Тэлона всё быстро разваливалось.

— О, но она почему-то твоя проблема?

— Я должен это сделать. Только один из нас должен показать, что способен достичь цели.

Прия немного поерзала на кровати, закрыла тюбик с коричневой краской и посмотрела на меня с жалостью на лице. Звёзды, как же я их ненавидел.

— Ты же знаешь, что мы не считаем тебя твоим отцом, Аз. Его ошибки — не твоя вина, которую ты должен искупить.

— Вы, чёрт возьми, ничего не знаете! — закричал я, поднимаясь на ноги. Прия даже не вздрогнула, настолько привыкнув к моему гневу, что это её не задело. Но я всё ещё чувствовал, как чувство вины подкрадывается ко мне, скручивая живот и заставляя потеть шею. Потирая лицо руками, я пытался разобраться в своих мыслях. Объяснить ей, что чувствую, не показавшись слабым. — Это должен быть я, При. Мало того, что мой отец буквально потребовал этого от меня, так ещё и, кажется, звёзды потребовали. Клянусь, я чувствую, как они подталкивают меня к ней, желая, чтобы я положил конец её жалкой жизни и начал то, что они замышляли веками.

— Но это не твоя борьба, не твоё бремя…

— Это единственное искупление, которое будет предложено моей семье! — закричал я, перебивая. Её полные губы приоткрылись, из-под них вырвалось удивление. — Теперь я могу надеяться только на прощение звёзд. Думаешь ты так или нет, я такой же изгой, как и мой отец. Если хочу отделиться от него и доказать, что могу развлекать звёзды, то должен убить её. Такая жертва заслужит их благосклонность. Это снова сделает меня достойным.

Прия недовольно застонала, опустив голову вперёд.

— Хорошо. Но это должно произойти скоро. Она, может, и не моя проблема, но Тэлон — моя, и она каким-то образом держит его в своих руках. Это отвратительно.

— Я с тобой согласен, — поморщился, снова садясь. — Он, наверное, теперь осквернён. Она вообще умеет нормально мыться?

— Аз, я не шучу. Мать Тэлона в ярости.

— Ну да, не он пострадает от гнева капитана Зейд.

— Прости, я не хотела поднимать эту тему, — её тонкие брови снова нахмурились, затем она снова опустила взгляд и начала дуть на ногти.

— Не беспокойся. Ты говорила с Тэлоном?

— Я пыталась, но он сказал, что убьёт меня, если я когда-нибудь приближусь к Нове, — Прию пробрала дрожь, когда она прошипела имя ахаты, словно сам звук этого слова был оскорбительным. Какое кощунство со стороны мерзких тварей давать своему ребёнку имя звёзд. Это следовало бы запретить. — Почему ты с ним не поговоришь? Он всегда тебя слушал.

— Поскольку в последнее время он, кажется, меня ненавидит, я думаю, мои советы — даже моё присутствие — мало чем помогут.

— Он тебя не ненавидит, — упрекнула она, наклонившись над кроватью, чтобы ударить меня по голове. Морщась, схватился за больное место и бросил на неё гневный взгляд. — Никому не говори, но Дав призналась, что полковник Зейд чуть не забил Тэлона до смерти прошлым летом.

— Подожди, что? — спросил я, выпрямляясь. — Ты шутишь.

— Я серьёзно. Они думали, что он никогда не проснётся. Потребовались лучшие врачи и целители, чтобы его вылечить, и даже тогда они сказали, что его мозг, возможно, никогда не будет работать как прежде.

— Летом? Примерно тогда он перестал со мной разговаривать.

— Да, ну, Дав думает, что это испортило ему психику. Может, поэтому он и разговаривает с этим мерзким зверем-ахатой. Или он может бунтовать против своего никчёмного отца. Это вполне возможно.

— Возможно, — промычал я, не зная, что думать об этой информации. Все наши отцы били нас. Мы жили по-старому, как они говорили. Вот почему они били нас, заставляли работать до изнеможения и вступали в браки по договоренности. То же самое, почему мы рожали детей в раннем возрасте и обучали их дома. Наши женщины были вторыми в семье после мужчин, наше состояние давно накопилось.

«— Мы придерживаемся старых традиций, Азазель. Мы разделяем основные ценности, которые объединяют Даджахим», — говорил отец. Иногда он бил меня сильнее и чаще, потому что хотел, чтобы я был лучшим. Обращения к целителю или врачу по поводу моих травм не были чем-то новым. Но он никогда не причинял вреда моему мозгу.

— Кстати, о наших родителях, отец сказал мне сегодня, что я должен сделать тебе предложение сегодня вечером, — лучшего способа сообщить такую ужасную новость не было. Знал, что это убьет Прию, но сказать отцу «нет» было не вариантом.

— Я думала, что это скоро произойдет, — прошептала она, подтягивая колени к груди и опираясь на них острым подбородком. — По крайней мере, тогда Бенаделл Зейд оставит тебя в покое.

— Нет, мы не будем об этом говорить, — мне не хотелось ныть и жаловаться. Вместо этого я поднял ногу, положил лодыжку на колено, откинулся назад и уставился на свою старую подругу. — Хочешь рассказать мне о девушке, с которой ты встречаешься?

— Нет. Это неважно. Она не захочет меня, как только узнает, что мы помолвлены. К тому же, она недостаточно чиста. Даже если бы я могла каким-то образом жениться на ней и продолжить род, я бы этого не сделала. Она бы просто всё испортила.

Мы молча варились несколько минут, её последняя фраза впилась мне в грудь, как взмывающее животное, готовящееся к нападению. Надеялся, что она выжжет мне сердце.

— Иногда мне кажется, что нас тянет в разные стороны, и однажды нас разорвут на куски, — признался я. Редко делился такими мыслями, что было очевидно по расширенным глазам При.

— Всё изменится, когда мы сами будем главными.

— Нет, не изменится. Мир будет в хламе, и мы всё равно останемся детьми наших родителей. Вероятно, они надеялись на то же в нашем возрасте, и посмотри на них сейчас.

— Азазель Альтаир, посмотри на меня и послушай прямо сейчас, — потребовала Прия, сползая с кровати и хватая меня за ухо. Ее маленькое лицо было суровым, раскосые глаза почти закрытыми, когда она испепеляющим взглядом посмотрела на меня. — Вот что произойдет. Ты убьешь ахату, мы закончим академию, план наших родителей будет приведен в действие, а затем, когда придет наша очередь захватить власть, мы будем править всем проклятым звездным миром.

Я моргнул, не понимая, кого из нас она пыталась успокоить. Потому что это будущее было одновременно неизбежным и ужасающим.

— В конце концов, мы обретем счастье. Хорошо? — она тоже не выглядела так, будто верила в это.

— Да, хорошо, — согласился я, кивая, несмотря на то, что мы оба знали, что это неправда. Ни один основной род никогда не обретал счастья. Только власть.