— Кто бы мог подумать, что ты скажешь это, — фыркнул он в ответ. Я сдержала слова, которые всё же вертелись у меня на языке. Не делай вид, что знаешь меня. Сейчас не время спорить. — Магия — это инструмент. Всё, что тебе нужно, это использовать её. Чем громче твой разум, тем сложнее ею пользоваться. Чем больше ты думаешь, тем меньше магия понимает. Когда ты идёшь, обдумываешь ли ты каждый шаг? Следишь ли ты за своими ногами? Учитываешь ли сгиб коленей? Думаешь ли о том, какая часть твоего мозга выполняет основную работу?

Здесь он меня убедил. Неужели я всё это время слишком много думала о магии? Я училась в основном по руководствам и учебным текстам. Но, возможно, в этом и была моя проблема. Хотя и неплохо разбиралась в магии, всё же не была от природы такой выдающейся, какой хотела бы быть. Может, проблема была в моей склонности к чрезмерному анализу?

Зейд крепче сжал мою руку, его другая рука поднялась.

— Хочешь узнать, что я приказываю делать своей магии?

Он сделал паузу, посмотрел на свою руку и сказал:

— Покажи мне Даджахим.

В его ладони вспыхнула серебряная искра, похожая на огонь; взрыв распространялся и становился всё ярче, начиная принимать различные формы. Они создали потрясающее изображение нашего мира: континенты — местами странные, а местами пугающе точные.

Магия в основном субъективна, она знает только то, что делает её владелец, если только тот не обладает огромной силой. Очевидно, он мало что знал о других континентах и островах. Однако районы были потрясающими и яркими, как и сам остров. Когда он тянул пальцами за части карты, она двигалась, и изображение становилось всё ближе и детальнее. Вскоре у него в воздухе появилась схема нашего здания.

— Тебе не нужно сложного понимания. Зачастую твой разум уже всё знает, и магии нужно лишь подсказать, что делать. Конечно, есть вещи, требующие большей концентрации, но чем больше ты всё обдумываешь, тем сложнее становится, — прошептал он, его тёмные глаза встретились с моими. — А теперь покажи мне свою.

Закрыв глаза, я подавила желание разобрать шаги и прошептала:

— Покажи мне Элитную Академию.

Магия завибрировала на моей ладони, прежде чем из-за век вырвалась вспышка света. Я медленно открыла глаза, и у меня перехватило дыхание, когда я увидела свою собственную версию острова. Это было то же серебристое свечение, но на наших картах были различия, отражающие наши знания, или их отсутствие.

— Спасибо, Зейд, — в моём приглушённом голосе слышалось благоговение, взгляд был прикован к технологии передо мной. Я сделала это.

— С удовольствием, Супернова. Можешь заходить ко мне в комнату в любое время, — поддразнил он, наконец отпустив моё запястье. Закатив глаза, я быстро подумала о своем доме, осмелившись силой мысли уйти, не сказав ему ни слова.

В один момент я стояла перед ним, в следующий — перед своим домом, внешний вид которого явно не изменился, несмотря на то, как сильно я себя чувствовала. Несколько дней действительно могли все изменить. Особенно учитывая, что я думала, что не увижу его снова в течение нескольких месяцев.

Прокравшись внутрь и спустившись по лестнице в свою лабораторию, я поняла, что Селеста была права.

Я была не той, и больше не вписывалась в это место.

Глава 15

Азазель

«Сегодня случилось нечто ужасное. Отец потерял сущность звёзд. Я даже не понимаю, как это могло произойти, но я точно знаю, что это всё изменит. И я в ужасе».

— Из дневника Азазеля Альтаира, 9273 год ПЗ.

Я бродил в темноте, не зная, где нахожусь, хотя, казалось, понимал, что впереди правильный путь. В ушах раздался неразборчивый шипящий звук — странный звук, от которого у меня заныли зубы. Именно тогда я это почувствовал. В один момент я ступал на твердую землю, в следующий — уже стоял на движущихся, скользких змеях. Змеи начали обвиваться вокруг моих ног, слабый свет освещал сцену ровно настолько, чтобы можно было разглядеть тысячи рептилий.

Тогда меня осенило, где я нахожусь. Замок Альтаир в районе Наки, где жили все основные роды. Черные стены были украшены серебром. Рамки для картин, настенные светильники, скульптуры и даже сверкающие люстры — всё серебро звезд. Под извивающимися змеями находились темные деревянные полы с бесконечными дорожками, которые сочетались с остальной частью дома, хотя к узорам был добавлен фамильный герб — змея, обвивающая восьмиконечную звезду.

По какой-то причине я не боялся змей. Нет, оставалось что-то еще, гораздо более ужасающее.

Сквозь шипение раздался голос моей матери, и звук моей детской колыбельной уже не казался таким успокаивающим, как раньше.

— Спи крепко, малыш. Теперь ты вдоволь повеселился, — нежно проворковала она. — Ложись, закрой глаза. Прежде чем они налетят, как мухи.

Я продолжал идти, свет мерцал с каждым шагом.

— Утром, когда ты проснешься. На рассвете нового дня, — ее голос звучал одновременно близко и далеко, повсюду и нигде. — Звери будут бродить по коридорам. Так что будь осторожен, чтобы не упасть.

Змея дотянулась до моего живота, обвиваясь вокруг него, пока не стало трудно дышать.

— Ибо недостойные преследуют тени, когда чистые идут впереди них. Просто знай, что ты будешь в безопасности. Когда их тела будут качаться над землей, — конец песни приближался, слова окрашивали воздух смертью и кровью. — Я прошу у тебя одного. Принеси их головы в руках.

Коридор впереди потемнел, на мгновение все огни погасли. Я почувствовал себя ужасно одиноким и одновременно неуютно окруженным. Змеи еще крепче сжались вокруг меня.

— Тише, волшебный малыш.

Свет вернулся.

— Эади больше нет, наша работа выполнена.

Когда ее песня закончилась, коридор наконец закончился, и передо мной стоял мой отец, высокий и гордый, его светлые волосы были короче моих, но так же идеально уложены. Он был одет во все черное, без многочисленных слоев и серебряных акцентов, которые он обычно носил.

— Привет, сынок, — как всегда, в его голосе слышалась угроза. Он злится на меня? Что я натворил на этот раз?

— Привет, отец, — ответил я, расправляя плечи, чтобы казаться храбрым, когда змеи начали подниматься все выше по моему телу. Он, похоже, не поверил мне. На его лице появилась хмурая гримаса, искажая бледную кожу и делая его каким-то образом более угрожающим, чем обычно.

— Либо ты станешь лучше и принесешь честь этой семье, либо умрешь, защищая ее наследие.

И тут змея укусила меня за шею, кровь хлынула ручьем, пока отец смеялся, а мать продолжала петь где-то вдалеке.

Задыхаясь, я открыл глаза, покачиваясь на ногах, но сумев удержаться, когда выходил из сна.

Где я? Это была не моя комната в академии. Неужели я лунатил?

Моргнув, понял, что стою в казарме, гораздо меньшей, чем моя, где три кровати занимали почти все жалкое пространство. И вот, прямо передо мной, спала Нова Тершетта. На ней была та же одежда, которую нам всем выдали. Стандартные черные рубашки с длинными рукавами и толстые, свободные брюки. Ее кудри были выглядели ужасно и рассыпались вокруг нее. Губы были слегка приоткрыты, и делалось более очевидным то, что нижняя часть немного меньше верхней.

На долю секунды я не понимал, почему так сильно её ненавижу. Она выглядела безобидной, если не сказать неинтересной. Даже простой, без волос. Не зверь и не чудовище, как предполагала детская песенка моей матери в кошмарном сне.

Реальность быстро вернулась, и я почувствовал, как что-то схватил. Посмотрев вниз, я понял, что это нож. Не кинжал, выкованный и созданный после моего рождения, а простой столовый прибор, которого я никогда раньше не видел.

В голову пришли две строчки детской песенки:

— Я прошу тебя об одном. Принеси их головы в руках.

Приближаясь к ахате, я приготовился перерезать ей горло.

Помилуй звёзды, это было то, что мне нужно было сделать. Ясно, они вели меня сюда, подталкивали к тому, чтобы я исправил их ошибку. И кем она была, кроме как бесполезным существом? Лучше бы она умерла.