Я не совсем в это верила. Они примут Тэлона однажды, это само собой разумеется. Он станет старше и мудрее, будет учиться и расти. Имя Зейд никогда не потеряет своей важности и ценности — никогда не исчезнет. Меня же, наоборот, никогда не примут. Даже сейчас я чувствовала, что во время моих наблюдений за заседаниями совета они часто обходили стороной некоторые вещи, как будто мне было что-то не позволено знать. Когда придет время стать генералом — если они вообще позволят мне дойти до этого — они будут следовать и уважать не меня, а Тэлона.

Официант подошел, чтобы принять наш заказ, протянув толстый кусок пергамента с красивым, длинным почерком, который было почти невозможно прочитать. Я выбрала первое, что попалось мне на глаза, не особо заботясь об этом. Тэлон был более точен, задавая вопросы о гарнирах, соусах, приправах и обо всем том, что я никогда бы не смогла себе позволить раньше. На самом деле, была почти уверена, что некоторые из этих вещей мы с семьей никогда в жизни не пробовали, и они никогда не попробуют, хотя я вот-вот собиралась это сделать.

Внезапно — очень быстро — у меня пропал аппетит.

— О, и пожалуйста, принесите к столу бутылку вина. Это особый случай, — сказал Тэлон, улыбаясь официанту, прежде чем отвернуться и снова посмотреть на меня.

— Особый случай? — спросила я, приподняв одну бровь. Что это за особый случай?

Тэлон одарил меня хитрой ухмылкой, с озорством на лице и загадками в глазах.

— Как захватывающе, загадка.

Неужели вы сейчас должны быть у меня в голове?

— Мы постоянно у тебя в голове. Это такое ужасное место.

— Тэлон, есть что-то, о чём мне нужно знать?

— Ну, прошло уже шесть месяцев с тех пор, как… ну, ты понимаешь, и я думаю, нам обоим не помешал бы отдых. Кроме того, есть ещё кое-что, о чём я хочу с тобой поговорить.

— О чём? — спросила, боясь ответа. Желая избежать его любой ценой. Это звучало как разговор о нашем будущем. Хотя я знала, что это неизбежно, всё ещё молча, тайно желала замедлить этот процесс.

— Прошлым летом я был почти уверен, что моя жизнь кончена. Когда понял, что у меня есть больше времени, осознал, что хочу чего-то большего, чем то, что мне уготовил отец, — в его голосе звучала тоска, но я могла думать только о том, что даже богатые и влиятельные люди хотят большего. Мы все постоянно голодали, всегда искали чего-то большего, независимо от того, сколько у нас уже было. — Я мечтал стать кем-то ценным и достойным. Сначала думал, что это значит преуспеть в Элитной Академии, может быть, даже заработать звёзды. Думал, что должно быть что-то большее, чем та жизнь, которую вёл мой отец, потому что насколько несчастным нужно быть, чтобы чуть не убить собственного сына? Самое безумное было то, что я говорил ему, чтобы он оставил Дав в покое, а она даже не заступилась за меня. Она ничего для меня не сделала. Моя семья никогда не проявляла ко мне доброты или любви, как будто они были на это не способны.

Я не могла не согласиться. Его многочисленные рассказы о детстве были тому доказательством. Мои пальцы сжали его сильнее, локоть задел стол, и хрустальные подвески на вазе зазвенели.

— Потом встретил тебя, и мог поклясться, что даже со спины от тебя исходило величие. Ты ещё даже не говорила со мной, но я это чувствовал. Когда обернулся и увидел твое лицо, клянусь, я понял, что ты — моё предназначение. Ты — всё, чего я ждал всю свою жизнь, — голос Тэлона становился все более восторженным, он выпрямился. Я пыталась сопротивляться, но мой нос все еще был слегка сморщен, а губы сжаты. — Знаю, это звучит безумно, и понимаю, что ты не чувствовала того же, но думаю, разница была в наших приоритетах. У тебя была семья, которая любила тебя и заботилась о тебе, поэтому ты не нуждалась во мне. Ты не просто ждала, пока кто-то покорит твое сердце. Каким-то образом это превратилось в то, что я мог заслужить сам. Для меня очень много значит то, что ты была готова уделить мне хоть какое-то внимание.

Была в ужасе, вслушиваясь в каждое слово с предельной настороженностью. Меня преследовало ужасное, закрадывающееся подозрение, что я знаю, что делает Тэлон.

— А потом мы пережили потерю семей, выживание в академии и каждый день с тех пор. Хотя это было изнурительно, ты доказала мою правоту. Ты — моё предназначение. Думаю, я создан для тебя.

Еду еще даже не принесли, а Тэлон уже принялся за то, что он считал десертом. Он встал, откашлялся и сделал два шага ко мне. Затем, сохраняя идеальное равновесие, опустился на одно колено. В обеденном зале воцарилась тишина. Все смотрели, ждали. Тэлон сунул руку в карман и вытащил маленькую красную бархатную коробочку. Она была такой изящной и крошечной. В ней не могло быть ничего другого, и всё же я надеялась, что это что-то другое, когда он её открыл, может быть, брошь или что-то подобное. Но нет, внутри, под атласной подкладкой, оказалось кольцо.

Похоже, оно было из белого золота. В центре был прозрачный, крупный бриллиант в форме звезды — заостренный сверху и снизу и закругленный по бокам. Слева и справа от бриллианта располагались два рубина.

— Это не подарок моей маме, бабушке и никому другому. Это подарок, который я сделал специально для тебя, потому что ты моя семья, Нова. Мы — всё, что есть друг у друга. Если честно, я бы сказал, что повторил бы всё сначала. Почувствовал бы каждую боль. Каждое разбитое сердце. Я бы споткнулся и упал. Переживал последний год снова и снова, если бы это означало, что у меня есть ты. Жалею только о том, что не сделал этого раньше, — я замерла, сердце бешено колотилось в груди, разум был полон сливающихся воспоминаний. Все они проносились мимо, на заднем плане звучал мой собственный голос, зачитывающий последнюю строчку письма, которое так ненавидела и на котором зацикливалась. — Я люблю тебя. Окажешь ли ты мне честь выйти за меня замуж?

Единственное, о чём жалею, это то, что не сделал этого раньше.

Тогда на меня навалилось всё сразу. Неприязнь Тэлона к моей преданности семье. Его откровенное отвращение к моему желанию держать их рядом. Его не слишком скорбная реакция на потерю семьи за последние шесть месяцев, комментарии о моём потенциале и нежелании сосредоточиться на нём.

Совпадал ли почерк на той записке с запиской Альтаира, которую он подложил ко мне в постель несколько месяцев назад? Нет, он совпадал с почерком в дневнике под кроватью.

Потом подумала о том, что Альтаир сказал в камере в тот день. Что именно те, кому мы больше всего доверяем, чаще всего нас предают. И, чёрт возьми, как же я ненавижу себя за то, что не поняла этого раньше. Всё это время основные роды были правы. Альтаир не убил мою семью, это сделал Тэлон.

Натянув на лицо улыбку и позволив слезам, сочиться по щекам от такого предательства, кивнула.

— Конечно, я выйду за тебя замуж, — сказала, позволяя эмоциям проникнуть в мой голос. Он широко улыбнулся в ответ, явно счастливый, и я задумалась, что же было настоящим. Было ли вообще что-то из этого настоящим. Кем на самом деле был Тэлон? Он надел кольцо мне на палец, подмигнув, когда оно идеально подошло, а затем встал, обхватил меня с обеих сторон лица и притянул к себе для поцелуя.

Мне пришлось сдерживаться, чтобы не стошнило, не отпрянуть и не ударить его — не выругаться, не заплакать и не закричать, — потому что сейчас нужно было действовать умно. Я не могла дать ему понять, что знаю, не сейчас, когда видела, что он сделал с теми, кого якобы любил. Потому что Тэлон убил не только мою семью, но и свою собственную.

Когда отстранился, он прижался лбом к моему, тяжело дыша.

— Это может прозвучать безумно, но я ужасно боялся, что ты скажешь нет.

— Конечно, нет. Ты был прав в одном: ты — всё, что у меня есть.

И звёзды, если это не было худшим в мире. Быть только с ним. Быть настолько одинокой, что теперь я вынуждена признать, что убийца моей семьи был единственным человеком во всём мире, кто любил меня. По крайней мере, он так говорил.