Мама снова спасла положение, болтая об аптеке и задавая Альтаиру еще вопросы. Мой разум потерял концентрацию, голова кружилась от паники и ужаса, иллюзии проникали в мои мысли. Когда Селеста пнула меня под столом, я вздрогнула и посмотрела на нее, только чтобы увидеть кровь, капающую из ее глаз и рта. Я покачала головой, образ исчез так же быстро, как и появился. Моя сестра выглядела в ужасе, моё выражение лица, видимо, вызвало у неё тревогу. Поэтому я улыбнулась и быстро отвела взгляд.

Смерть покинула колени Альтаира, предпочтя вместо этого побежать в прихожую и грызть его дорогие туфли, с которыми он отказывался расставаться, кожа, вероятно, теперь была испещрена следами зубов.

Остаток ужина я позволила Альтаиру перетянуть всё внимание на себя, хотя обычно скорее бы воткнула ему нож в шею. Но он был мастером очаровывать людей, и даже папу покорил, когда рассказывал о своём семейном доме и его архитектуре.

Когда ужин наконец закончился, я обняла родителей, пообещав увидеться с ними через месяц и поцеловав каждого на прощание. Папа пожал Альтаиру руку и пожелал ему удачи. Мама обняла его так, что, казалось, он испугался, пообещав написать ему, как и мне, всегда такая любящая душа. Селеста ничего ему не сказала, но крепко обняла меня, и её нежелание отпустить заставило заплакать.

Я не следила за ней с тех пор, как застала выходящей из дома, но подумала, что она всё ещё замышляет что-то недоброе. Что бы это ни было, это отталкивало её от меня. Я чувствовала это в костях — в сердце.

— Люблю тебя, Ангел.

— Люблю тебя больше, Звездочка, — Селеста наклонилась ближе, прижавшись губами к моему уху. — Я верю в тебя. Пожалуйста, не забывай, кто ты есть.

С этими словами она ушла, оставив меня томиться в её словах. Вздохнув, я поцеловала свою кошечку на прощание, закатив глаза, когда она потёрлась об Альтаира. Затем отправились в путь.

Мы с Альтаиром приземлились на песчаном пляже, ни один из нас не хотел первым нарушать тишину, хранящую тайны ночи. Всё прошло на удивление хорошо, хотя его странное появление там всё испортило. Я пожалела, что он когда-либо встречался с ними, потому что это ничего бы не изменило. Всё равно хотел бы моей смерти и продолжал бы свою борьбу против эади. Однажды он, вероятно, нанял бы слуг-эади, над которыми тоже бы издевался и убивал. Цикл бы продолжался, даже если он бы оглянулся назад и вспомнил время, когда ему открылась правда об эади. Они были обычными людьми, такими же, как и он.

— Я и не подозревал, что сидеть за обеденным столом может быть… радостно, — сказал Альтаир, устремив взгляд к звёздам. Я позволила себе редкий момент, чтобы открыто рассмотреть его. Даже в простой одежде он был внушительным, излучая роскошь и власть. Простые синие брюки и чёрная рубашка на пуговицах не могли скрыть, кто он на самом деле.

— Зависит от семьи, наверное, — ответила я, пожав плечами.

— Твоя мама прекрасна. Она напоминает мне служанку, которая когда-то была у меня, — его ответ заставил меня занять оборонительную позицию, пожалев, что я позволила ему обманом склонить меня к доброте, но он был быстрее меня. — Моя любимая. Марта. Та, которая пела мне колыбельные, не говорящие о смерти. Она обнимала меня так же. С руками, обвивавшими мою за спину.

— Она одна из лучших людей, которых я знаю, — прошептала я, ветер на пляже был странно безмолвен, пока мы стояли рядом. Было странно чувствовать себя в состоянии равновесия с Альтаиром. Словно мы переживали редкий момент взаимопонимания. — Вот почему я так много работаю. Чтобы спасти их.

— Позволь мне угадать, ты подсыпаешь им хайю? Даже слуги, которые не злили моего отца, умерли, не дожив до семидесяти, — краем глаза заметила, что он смотрит на меня. Изучает меня. Но я отказалась поворачиваться и разрушать чары, которые связывали нас на одной почве. — Это не продлится долго.

— Я придумаю что-нибудь более устойчивое.

Кристаллизация, возможно. У меня не было возможности попробовать с тех пор, как я получила необходимые материалы. Тэлон просто не оставлял меня в покое достаточно долго, чтобы смогла сбежать в свою лабораторию до сегодняшней ночи.

— Я должен убить тебя, Тершетта. Ты же знаешь, правда?

— Знаю, что тебе придётся попытаться, — вздохнула, чувствуя тяжесть ночи.

Альтаир шагнул передо мной, заставляя встретиться с ним взглядом.

— А это значит, что твоя семья умрёт после этого.

— Или, может быть, я убью тебя первой, — пригрозила, чувствуя себя защищающей свою семью. Альтаир даже не вздрогнул.

— Даже тогда ты не сможешь их спасти. Можешь попытаться, но у тебя ничего не получится, — ещё один шаг прижал его почти ко мне, глаза были серьёзными, когда он открыто смотрел на меня.

— Зачем ты всё это говоришь? — спросила я шёпотом, чувствуя себя настолько побеждённой, что моё тело становилось слишком тяжёлым, чтобы держаться.

— Потому что надежда — это чума, которая убьёт тебя и всех, с кем ты дышишь рядом. Лучше подавить её, пока можешь.

Подняв руку, он схватил один из моих локонов, играя с ним.

— По-твоему, мы умрём в любом случае.

— Но им не обязательно умирать сразу.

Мы оба замерли, слышно было только наше необычайно громкое дыхание и шум прибоя. Что он имел в виду? Он намекал, что они могут выжить, если я перестану давать им хайю? Или что-то ещё?

— Никогда не думала, что у тебя есть слабость к эади.

— У меня обычно нет, — Альтаир отпустил мой локон, его рука опустилась вдоль тела. Мы были слишком близко. Слишком открыты, слишком всё в тот момент.

— Никому об этом не говори, хорошо? — спросила я, отступая назад и обнимая себя.

Альтаир склонил голову набок, оценивающе глядя на меня, и сказал:

— Мне будет так же больно, как и тебе, верно? Пустая трата времени.

— Совершенно верно. И в следующий раз, когда ты решишь утопиться, обещаю не вмешиваться, — быстро, не раздумывая, я шагнула вперед и ударила его коленом, попав между ног.

— Вот она, — прохрипел он, наклоняясь вперед и хватаясь за себя. Улыбнувшись ему сверху вниз, я повернулась и помахала рукой.

— Спокойной ночи, Змей. Оставь меня в покое с алкоголем.

— Хорошо, Маленькая Пустота, — простонал он. За его стоном последовал гул лезвия, пролетевшего по воздуху. Боль была острой и быстрой, удар его кинжала в заднюю часть моей икры, от которого я споткнулась.

Оглянувшись через плечо, бросила на него гневный взгляд. Но он лишь подмигнул и усмехнулся, его ямочки на щеках ненадолго появились, прежде чем он, словно тень, исчез.

Придурок.

Пока я шла к казарме, пытаясь залечить раны, размышляла о нашей ночи вежливости. Притворялся ли он? Или в нем действительно скрывался хороший человек? Сомневалась, что сам это знает. Поскольку он всё ещё был полон решимости убить меня, это не имело значения.

Каждая ступенька причиняла боль, каждый шаг оставлял боль в ноге, порез постоянно расходился. Мучительная боль и теплая, капающая кровь напоминали мне, кто я. Их враг. Ахата, которая с радостью угрожала их драгоценному образу жизни. Одна из немногих вещей, стоящих у них на пути.

Альтаир и Тэлон могли сказать, что я не способна спасти свою семью, но явный страх последнего перед моим успехом говорил о другом. Каждый новый шаг приближал меня к решению, и если буду продолжать подниматься, я найду его.

К тому моменту, как добралась до верхнего этажа, была уверена, что сломаюсь. Тем не менее, я сделала это, и на сегодня этого было достаточно. Оставляя за собой след, медленно прокралась по коридору и со вздохом дошла до двери Тэлона. Было поздно, но не настолько, чтобы он спал. Я была полностью готова к любой его ярости.

Открыв дверь, тут же встретилась с его янтарным взглядом. Видимо, он тоже был готов.

— Привет, — в ответ на мои тихие слова я получила лишь более острый взгляд и скрещенные руки. Он стоял у окна, выходящего на море, словно перед этим любовался звездами. Ясно, он был в ярости, но почему? Он знал, что я ушла. Не было причин для такой отчужденности. — Всё в порядке?