— Тебе все равно не идет, — он не поднял глаз от писем, но перо замерло над чернилами. Мужчина разве что не скрипнул зубами, когда я в очередной раз наигранно вздохнула, щелкнув ногтями по жемчужному колье. Роскошный ошейник для мрачной клетки. — Могла бы выбрать что-то другое.

Его пальцы так сильно сжали перо, что костяшки побелели, и я нарочно склонилась ближе, стащив виноградину с широкого блюда на краю стола. Полупрозрачная ткань рукава с тихим шорохом скользнула по его плечу — Дарион дернулся, будто обжегся, и крупная клякса тут же впиталась в плотный лист бумаги.

—Одетт, — приказ прозвучал устало, почти без интонации, но через мгновение смятый лист полетел на ковер, а перо уныло стукнулось о паркет. Я нарочно медлила, пока мужчина не рыкнул — глухо, сдавленно:

— Подойди.

Его руки обвили мою талию, прижимая спиной к широкой груди, до того, как я успела что-то осознать. Ледяные пальцы впились в запястье так сильно, что я вскрикнула, но сразу же пораженно затихла. Князь склонился и губами обхватил пузатую ягоду, которую я все еще держала. Его язык скользнул по виноградине, и я вздрогнула, когда ощутила, как клыки едва царапают кожу. Крупная капля сока потекла по нашим пальцам, пачкая рукав.

— Молчи, — хриплый шепот заставил вздрогнуть, но мужчина не обратил на это внимания, открывая папку с документами свободной рукой. — И не дергайся.

Я попыталась обернуться, но его локоть мягко уперся мне в плечо, фиксируя на месте. В дверь постучали в тот самый момент, когда я особенно сильно дернула пойманной рукой и зашипела от боли. Его хватка усилилась настолько, что кости должны были вот-вот треснуть.

— Войдите, — равнодушно прозвучал глубокий голос мужчины.

Его помощник протиснулся в кабинет тихо — иногда мне казалось, что Дарион специально выбирал таких. Тихих, спокойных, бесящих так сильно, что хотелось на них срывать злость каждый раз, когдасам король этого чертового царства притаскивал меня лично. Взгляд оборотня опасливо скользнул по мне, и парень поклонился, словно не увидел ничего предосудительного.

Госпоже никто не собирался помогать, и она устало прикрыла глаза, откидываясь на грудь мужчины, укравшего часть ее тепла.Она искренне мечтала лишить и его чего-то важного, но не видела смысла, — господин князь, казалось, не дорожил вообще ничем, кроме самого себя.

Дарион отвечал односложно, пока его пальцы уверенно рисовали круги на моем боку. Его взгляд обжигал своим холодом так часто, что постепенно я практически смирилась со своим положением. Откинула голову ему на плечо, прикрыв глаза, пока мужчина с каждым кругом пальцев по тонкой ткани спускался все ниже.

— Вам просили передать приглашения, — тем же ровным голосом продолжал помощник и даже не дрогнул, когда я закусила губу, пытаясь сдержать стон.Обжигающе холодно. — И касательно Гильдии Вы просили…

— Разберись сам, — неожиданно зло бросил мужчина, скользнув по внутренней стороне бедра, но не откинув подола платья. Я невольно впилась ногтями в его предплечье, разрывая выпустившимися когтями темную манжету. — Они таскаются ни с чем каждую неделю. — Его грудь вздымалась все тяжелее с каждой секундой. — Пустишь ко мне еще раз — отправишься вслед за ними.

— Слушаюсь, — тихий шелест, громкий хлопок двери — и я почти подскочила на месте, когда губы Дариона коснулись изгиба шеи.

Мужчина шумно выдохнул, и его клыки тут же впились в плечо, — я зашипела, когда крупная капля крови потекла к груди, но тело предательски подалось назад. Его ладонь скользнула к горлу, длинные пальцы рванули колье так сильно, что жемчужины покатились на пол через мгновение, а холодные пальцы сомкнулись на шее, сжимая ее до синяков.

— Не сегодня,госпожа , — шумно выдохнул Дарион, когда я вскрикнула, не давая ему оторваться и безуспешно цепляясь за короткие волосы. Если бы он не смог остановиться, то это бы стало лучшим завершением. — Вас ждет особенный гость.

Три.

Мои крики слышали все в замке, но старательно делали вид, что ничего не произошло. Многоуважаемый князь мерил шагами коридор напротив своей же спальни, прислуга испуганно наблюдала его в ужасном настроении, а я пыталась избавиться от тяжелого золотого браслета на запястье уже второй день. Он не плавился, не царапался даже когтями, только сжимался так сильно, что я бессильно выла каждый раз, когда видела довольный блеск фиолетовых глаз.

— Сколько можно бегать? — процедил Дарион, стукнув по двери так сильно, что даже та испуганно задрожала. —Одетт. — С каждой минутой он злился все сильнее, и я отчаянно надеялась попасться ему под ледяную руку. В конце концов дверь с жалобным скрипом поддалась, увеличив все шансы. — Выметайся из моей спальни или…

— Сожрешь? — я со злости ткнула ногтем в грудь мужчины, и он тут же перехватил мою руку за запястье, прикусывая его особенно сильно. — Бездушный кровопийца, — я обреченно зашипела — боль была ничем в сравнении с той яростью, что кипела в кислотно-ярких глазах.

Мужчина с трудом сдерживался: губы сжались в узкую линию, его рука, держащая меня, дрогнула, и я нарочно подалась ближе, с надеждой заглядывая в глаза напротив. Он впился в мою шею зубами прежде, чем я успела выдохнуть очередное оскорбление. Холодные пальцы впились мне в бедра со всей силы, заставив застонать от боли, — он наконец-то поддался, позволив собственной тьме поглотить остатки терпения.

— Избалованная, капризная девчонка, — хриплый голос прозвучал угрозой, которую вот-вот были готовы исполнить. Дарион подтолкнул меня в сторону зеркала, дернув за полу рубашки так сильно, что пуговицы полетели на пол. — Два дня. — Браслет на запястье вдруг ожил, золотые змеи с рубиновыми глазами зашевелились, сжимаясь до хруста костей, и я замолкла в ожидании конца. — Два дня ты издеваешься надо мной, заставляешь бегать за собой. Чего ты добиваешься?

— Ты знаешь, — я сама не заметила, как улыбнулась, — мужчина застыл, сжав кулаки и перестав дышать. — Дар, пожалуйста. Ты же знаешь,что я хочу.

Рубашка охотно соскользнула на пол, когда я плавно повела плечами под пристальным взглядом князя. Его ладонь потянулась ко мне, но замерла на полпути — мужчина отчаянно боролся с собой, но проиграл, когда я прижалась к нему, укладывая тяжелые ладони себе на бедра. Синяки со вчерашней ночи еще не сошли — никогда не сходили сами до нового начала, и Дарион никогда не скупился на новые.

Его тихий рык смешался с моим тихим смехом, ледяные ладони как-то рвано и неуверенно скользнули к спине. Его было слишком много — каждое касание заставляло прижиматься ближе, выгибаясь навстречу грубой ласке, и в какой-то момент я уперлась ладонью в грудь мужчины в отчаянной попытке сбежать.

— Заткнись, — холод пронзил особенно остро, когда мужчина отстранился, злобно сверкнув глазами. — Думаешь, я всегда буду терпеть тебя?

Он не смотрел мне в глаза, старательно избегая вообще поднимать взгляд выше уровня ключиц, но сглатывал так шумно, что я с трудом сдерживала смех. Мужчина и есть мужчина, упрямец и позер, — несмотря на наши постоянные ссоры он всегда возвращался, а я поддавалась. Избалованная девчонка и такой же избалованный король. Он грубо смял в ладонях легкую ткань черного платья, помогая мне надеть его через голову.

— Дар, — максимально ласково шепнула я, попытавшись погладить его по щеке, но князь перебил меня первым, оттолкнув руку:

— Сейчас ты заткнешься, — он вернул себе привычную холодность не сразу, но голос зазвучал мателлически уверенно, стоило ему повернуть меня спиной к себе, чтобы затянуть шнуровку сзади, — и весь вечер будешь вести себя идеально. Молчать, улыбаться и не быть собой.

— И вы вознаградите меня, Ваша светлость? — неожиданно взволнованно выдала я, оглядев осточертевший интерьер спальни, — дорогая темная клетка ответила молчанием.

Мужчина окаменел, а после слишком бережно обнял поперек талии и сжал так крепко, что на глазах выступили слезы. Мы поняли правила игры слишком давно — никакого выхода у меня и не было, а он ничего не мог с этим поделать.Он и не должен был.