Да как вообще такое было возможно? Как я могла чувствовать себя защищенной в руках мужчины, который до этого постоянно нагонял на меня жуть, охотился за мной и держал нож у моего горла? Это не поддавалось никакому разумному объяснению. И всё же образ того маленького мальчика, шептавшего мне в темноте много лет назад, полностью наложился на образ мужчины, который нес меня сейчас.

Ретт всегда заботился обо мне, даже когда мы были детьми и толком друг друга не знали. Да мы и не нравились друг другу особо, если честно. Но он всё равно это делал.

Осознание того, что он с самого начала прекрасно знал, кто я такая, не должно было меня успокаивать. Оно должно было сбить меня с толку или разозлить, но тело снова предало разум — я прижалась к нему плотнее, словно оно знало то, что рассудок наотрез отказывался принимать. Я ухватилась за эту крошечную искру доверия, за ощущение его сильных рук, которые дарили мне опору.

Все растворилось в тумане, когда усталость внезапно накрыла меня, как приливная волна. Мое тело обмякло, и последнее, что я почувствовала, прежде чем темнота поглотила меня целиком, были руки Ретта, крепко обнимающие меня, прижимающие к себе.

Ретт

ЭВ НАЧАЛА шевелиться у меня на плече. Я аккуратно опустил её на землю, прислонив спиной к покрытому мхом бревну. Затем выпрямился и встал перед ней, заслоняя собой — точь-в-точь как много лет назад, когда мы были детьми. Когда я наивно верил, что смогу защитить её от всего мира.

Её веки наконец затрепетали, и я нагнулся, чтобы достать из рюкзака бутылку воды.

— На, держи, — протянул я её девушке. — Тебе нужно попить. А потом съешь что-нибудь. Это поможет справиться с шоком.

На её лице промелькнуло замешательство, когда она забрала бутылку дрожащими руками.

— Что… что там произошло?

Её голос был сорванным, едва громче шепота, но он прорезал лесную тишину, точно острое лезвие.

Я наклонился к рюкзаку, чтобы достать для нее протеиновый батончик:

— Кто-то из твоих дружков активировал ловушку с дымовой завесой.

— Они все мертвы?

Я коротко и сухо кивнул:

— Да.

Она вздрогнула.

— Тот мужчина был просто огромным. А этот противогаз… Я в жизни не видела ничего более жуткого, — вымолвила она, и её голос надломился. — Я реально думала, что мне конец.

— Это Ксавье Нильссон. Определенно не тот тип, с которым хочется пересечься в темном переулке, — заметил я.

Она с трудом сглотнула:

— А он не разозлится, что ты увел у него добычу прямо из-под носа?

— Нет. Он нас не видел. Из-за дыма там было ни хрена не разглядеть.

— А если бы увидел? Что тогда?

Я небрежно пожал плечом:

— Мне пришлось бы его пришить.

— Ты реально пошел бы на это? — Эв округлила глаза. — Убил бы своего… ради меня?

— Ага.

Она долго и молча смотрела на меня, и в её глазах читалось полное смятение. Затем сделала долгий глоток воды и приняла протеиновый батончик. Покончив с едой, она снова подняла на меня взгляд:

— Как давно ты знаешь, Ретт? — тихо пробормотала она.

— Знаю что?

— Что мы были знакомы в детстве.

Я взглянул на часы:

— Где-то около часа.

— Оу, — тихо отозвалась она.

Я поднялся на ноги и протянул ей руку:

— Пора идти.

Эв поднялась не сразу. Вместо этого она продолжала смотреть на меня снизу вверх, словно судорожно пыталась собрать сложный пазл, и её брови сошлись на переносице.

— Почему? — наконец спросила она. — Почему ты меня спас?

— Потому что я не хотел видеть, как ты умираешь, — отрезал я резким тоном. — Не так. Не от его рук. И вообще ни от чьих.

— Только потому, что мы знали друг друга детьми?

— Нет, — буркнул я, потирая подбородок. — Но я думаю, ты и сама это прекрасно понимаешь.

Она попыталась заглянуть мне в душу:

— Скажи мне почему, Ретт. Пожалуйста.

— Пройдись со мной несколько минут, и я тебе покажу.

Она шумно сглотнула и поднялась на ноги; её руки и ноги всё еще заметно подрагивали. Я перехватил её ладонь и указал подбородком на север:

— Сюда.

— Погоди… а нас не засекут по камерам? — в её голосе промелькнули нотки паники. — У тебя не будет проблем из-за того, что ты помогаешь игроку?

— Нет. Это «слепая зона». — Я обвел рукой густые деревья вокруг нас, чьи ветви переплетались в плотный навес, скрывая нас от посторонних глаз. — Камер здесь нет. Для них мы невидимки.

— Серьезно?

— Ага. Остров слишком большой, чтобы утыкать камерами абсолютно каждый метр, так что здесь полно мест, которые вообще не просматриваются. В основном те, где никто никогда не ходит, — пояснил я. — Но даже в тех секторах, где камеры есть, остаются узкие коридоры — по сути, слепые пятна. Я пользуюсь ими, когда мне нужно пройти незамеченным.

Её брови поползли вверх:

— И ты знаешь все слепые пятна?

— Естественно. Я долго изучал это место. Знаю его как свои пять пальцев.

Эв снова замолчала на какое-то время, пока мы медленно продирались сквозь подлесок. Затем она прочистила горло:

— Тот жуткий ритуал, который мы видели в детстве… он ведь был связан со всем этим?

— Да. Это был ритуал посвящения для Уайлдеров, переходящих на выпускной курс. Я тогда этого не понимал, но…

— Но спустя десять лет ты сам через это прошел, — оборвала она меня на полуслове. — Всего несколько месяцев назад, верно? Ты помог убить невинного человека, чтобы доказать, что достоин «Дикой охоты»?

Я кивнул:

— Да, так это и работает. Вот только он не был невинным.

— Но как ты вообще можешь это делать? — Она остановилась и обвела рукой чащу леса. — Как можно убивать людей ради забавы?

Мои губы тронула невеселая полуухмылка.

— Тебе точно не стоит слушать всех этих моралистов, которые твердят, будто убийство — это всегда абсолютное зло, — произнес я. — Это не так. Некоторые мрази этого, блядь, заслуживают.

Эв приоткрыла рот, явно собираясь возразить, но тут же захлопнула его, а её лоб прорезала хмурая складка.

— Наверное, в чем-то ты прав, — пробормотала она. — Если я когда-нибудь доберусь до ублюдка, который притащил меня сюда, я прикончу его не задумываясь.

Моя ухмылка стала чуть шире. Мой сюрприз определенно придется ей по душе.

— Раз уж мы заговорили о тех, кто заслуживает смерти… ты ведь помнишь ту троицу, что погибла в дыму чуть раньше? — спросил я, вскинув бровь.

— Да. Как такое забудешь.

Я положил руку ей на плечо:

— Если тебе от этого станет хоть немного легче: они не были хорошими людьми. И они точно это заслужили.

Эв вздохнула и покачала головой:

— Честно… мне от этого ни капли не легче. Но спасибо за попытку.

Я едва заметно улыбнулся:

— Всё нормально. У меня есть кое-что другое, от чего тебе точно станет гораздо лучше.

— Что?

— Скоро увидишь. — Я указал направо: — Нам туда.

Следующие несколько минут мы шли в тишине. Когда мы вышли к краю поляны, Эв резко замерла как вкопанная, уставившись на хижину впереди.

— Погоди… я знаю это место. Это же здесь мы… — Она резко осеклась и прочистила горло. — Здесь ведь находится подземный бункер. Точнее, находился, пока зона не закрылась.

— Всё верно.

— Зачем ты привел меня обратно?

— Терпение. Обещаю, оно того стоит. — Я снова указал направо. — Нам нужно обойти поляну по кругу. На ней и вокруг нее полно камер. Но если мы двинемся вот так, то обойдем их.

Я повел её в обход к дальней стене избушки, крепко удерживая за локоть. Она не сопротивлялась, но я буквально кожей чувствовал, как от нее волнами исходит дикое напряжение.

Когда мы обогнули угол, она резко затормозила, и у нее вырвался прерывистый вздох.

Джей-Джей сидел ровно там же, где я его и оставил: сползший по стене, с заломленными и связанными за спиной запястьями, а во рту у него торчал кляп из лоскута, который я оторвал от его же собственной рубашки. Завидев нас, он выпрямился, а его глаза опасно сузились, уставившись на меня с дикой смесью ярости и паники.