Эв кивнула:

— Я вегетарианка.

— Ну еще бы, блядь, ты ей не была.

Она ощетинилась:

— И что это сейчас должно было значить?

— Ничего плохого. Просто мы с тобой ну вообще ни в чем не сходимся.

— Тут ты в точку попал, — отрезала она, поджав губы.

Я заказал два бургера — один с двойным мясом для себя и один с жареным сыром халлуми для Эв, а также картошку фри в пивном кляре и газировку. Повесив трубку, я указал рукой в сторону ванной:

— Я подожду еду здесь, а ты пока сходи приведи себя в порядок.

К моменту, когда принесли бургеры, Эв уже успела принять быстрый душ и переодеться в белый махровый халат. Её влажные волосы рассыпались по плечам, а на лице не было ни капли косметики. Даже несмотря на тень усталости в глазах и припухшую нижнюю губу, она выглядела… потрясающе. До безумия раздражающе потрясающе.

— Ты был прав, — подала она голос, прожевав и проглотив первые несколько кусочков бургера с халлуми. — Это просто нечто. Серьезно, когда я делаю укус, я даже почти забываю, как сильно у меня болит рот. Настолько это вкусно.

— Рад, что тебе понравилось, — сухо ответил я. Я честно пытался сосредоточиться на собственной еде, но зрелище сидящей напротив Эв — такой естественно красивой, без каких-либо усилий — мешало думать о чем-то еще.

Она сделала еще один укус и медленно прожевала. Затем снова посмотрела на меня:

— Так, эм… и какой у нас план?

— В смысле? — нахмурился я.

— Как долго я могу здесь оставаться? И как я могу расплатится с тобой?

— Номер забронирован на неделю. Возвращать ничего не нужно. — Я кивнул в сторону левой прикроватной тумбочки: — Ключ-карта лежит там. Можешь заказывать любую еду и напитки, пока будешь здесь жить, моя кредитка привязана к номеру.

— Спасибо, — пробормотала она. — Это очень щедро с твоей стороны.

— Для меня это пустяки, так что забей, — махнул я рукой. — Думаю, недели должно хватить, чтобы администрация Холлингсворта подыскала для тебя безопасную комнату в общаге.

— Безопасную от всех? — робко спросила она, и её лоб прорезала тревожная складка.

— Я больше не стану пробираться к тебе в комнату и громить твои вещи, если ты об этом. Думаю, с тебя на сегодня наказаний хватит.

— Ну, спасибо и на этом, наверное, — пробормотала она, разглядывая соломинку картошки фри.

— В общем, если Холлингсворту понадобится больше недели, чтобы разобраться со своим дерьмом, просто позвони на ресепшен и продли проживание еще на неделю. Как я уже сказал, моя карта привязана, так что тебе платить ничего не придется. О, и еще отсюда до кампуса ходит автобус. Это может оказаться быстрее и проще, чем ехать на машине.

Эв на мгновение замолчала.

— Почему ты это делаешь, Ретт? — наконец спросила она. — То есть, не пойми меня неправильно. Я безумно благодарна. Ты сегодня буквально спас мне жизнь. Но… ты же меня терпеть не можешь. Так зачем помогать?

Теперь пришел мой черед задуматься.

Зачем я помогаю Эв? Я ведь на дух её не переношу. Неужели исключительно потому, что она горячая девчонка, а я просто настолько поверхностный мудак? Или всё из-за того, что я физически не могу видеть женщину такой раздавленной и беззащитной?

У меня не было ответа. Во всяком случае, разумного.

Наконец, после целой вечности молчания, я выдавил:

— Не знаю, — тихо произнес я. — Просто мне показалось, что так будет правильно, вот и всё.

— Понятно, — пробормотала Эв. По её глазам было видно: она ждала чего-то большего. Возможно, даже надеялась услышать. Она глубоко вздохнула и почесала затылок. — Могу я попросить тебя еще об одном одолжении?

Я вскинул бровь:

— Каком?

— Я ужасно устала, но не уверена, что смогу уснуть после всего, что случилось сегодня, — сказала она, опустив взгляд в свою тарелку. Её щеки стремительно заливал розовый румянец. — Но, может… если бы ты побыл здесь еще немного, мне бы это помогло. Сама мысль о том, что рядом кто-то есть, очень успокаивает, понимаешь? Но если ты не можешь, всё нормально. Я отлично поним…

Я перебил её:

— Я могу остаться.

Она снова вскинула подбородок, и её округлившиеся глаза впились в мои, пытаясь прочесть мысли.

— Ты уверен?

— Да. Все в порядке. Я останусь.

Она одарила меня мимолетной, благодарной улыбкой.

— Спасибо, — тихо произнесла она. В её голосе появилась какая-то мягкость — такой я её еще ни разу не слышал.

— Можешь попробовать мою методику, если хочешь, — сказал я, кивнув в сторону телевизора.

— Методику?

Я едва заметно усмехнулся:

— Когда я был мелким, меня мучили просто адские кошмары. Из-за этого я до смерти боялся засыпать. Но со временем я нашел одну штуку, которая сработала. — Я снова указал на экран. — По какой-то причине мне всегда помогал уснуть французский новостной канал.

— Серьезно?

— Ага. Черт его знает почему. Наверное, из-за того, что я ни черта не понимал, мозг быстро утомлялся и меня клонило в сон, — пожал я плечами. — Но как бы там ни было… это работало. Так что, может, и тебе поможет.

Она посмотрела на меня скептически, но всё же слабо кивнула:

— Пожалуй, стоит попробовать.

Покончив с едой, она включила телевизор и пару раз щелкнула пультом. Минуту спустя комнату заполнило тихое бормотание французского диктора.

После этого Эв забралась под одеяло. Я сел рядом с ней на другой край кровати, сохраняя осторожную дистанцию.

Через несколько минут её веки затрепетали, а напряжение в теле начало отпускать.

— Вау, — пробормотала она. — Ты прав. Это реально работает. Я уже наполовину сплю.

Я тихонько фыркнул:

— Я же говорил.

Наступила короткая пауза, прежде чем она снова заговорила — теперь уже совсем едва слышным шепотом:

— А про что были те кошмары?

Я повернул голову:

— М-м?

— Ты сказал, что в детстве тебе снились кошмары, — произнесла она, почти полностью закрыв глаза. — Мне тоже. Мне всегда снились пожары в доме. Я панически боялась оказаться запертой в огне, поэтому видела кучу плохих снов об этом. А что снилось тебе?

Я отвернулся и стиснул зубы, чувствуя, как знакомая, старая тяжесть этих воспоминаний снова навалилась на грудь. Они всегда были там, прятались под самой поверхностью, готовые вернуться в самый неожиданный момент.

— Поверь мне, тебе лучше этого не знать, — наконец буркнул я, и мое лицо ожесточилось.

Я полусознательно ждал, что Эв начнет расспрашивать дальше, но в комнате воцарилась тишина, нарушаемая лишь приглушенной речью ведущих из телевизора. Я снова скосил на неё взгляд. Её дыхание стало медленным и ровным, а веки полностью сомкнулись. Похоже, она отключилась еще до того, как я ответил.

Я понимал, что мне нужно встать и уйти, но вместо этого остался сидеть, наблюдая за тем, как она спит, а её лицо разглаживается в покое, которого ей так не хватало еще пару часов назад.

В конце концов усталость доконала и меня. Долгий день, адреналин, вечные загоны — всё это просто навалилось разом. Я позволил себе провалиться в сон под мерное дыхание Эв, звучавшее в унисон с моим собственным. И демоны в моей голове затихли — впервые за очень, очень долгое время.

Я просто, блядь, ненавидел себя за то, что признаю это… но к такому я бы с легкостью мог привыкнуть.

Эверли

Я ПРОСЫПАЮСЬ МЕДЛЕННО, застряв где-то между вымыслом и реальностью. На мгновение я даже засомневалась, не привиделось ли мне всё это. Нападение, отель… Ретт.

Я открыла глаза, и до меня дошло: я действительно здесь.

Простыни казались невероятно мягкими, а в воздухе витал едва уловимый аромат роскоши — смесь свежего белья и дорогой полироли для дерева. Я села, осматривая комнату, и в животе у меня всё сжалось. Ретта не было. Однако его запах всё еще оставался здесь, на кровати, а на тумбочке он оставил записку.

Я взяла её и пробежала глазами по размашистому почерку:

«Я не отказываюсь от своих слов. Заказывай всё, что хочешь, и оставайся сколько нужно. Здесь ты в безопасности. — Р.»