Шерил подошла ближе ко мне, её лицо было смертельно бледным. Она потерла лоб и что-то невнятно пробормотала себе под нос.

— Мне нехорошо, — выдавила она тонким, дрожащим словно натянутая струна голосом. — А тебе?

Я моргнула, пытаясь сфокусировать взгляд, но каюта вокруг меня вдруг словно поплыла волнами, будто сам воздух начал искажаться. Возможно, это были просто тени от непрекращающихся вспышек молний.

— У меня немного кружится голова, — ответила я. — Должно быть, из-за того, что лодку так сильно качает на волнах. Просто безумие какое-то.

— Нет, дело не… — Шерил осеклась на полуслове, качая головой. — Дело не в шторме. Я чувствую себя… я не знаю…

Её голос угас, превратившись из дрожащего в абсолютно невнятный, и она запнулась, подавшись вперед. Я перехватила её за руку, чтобы удержать, но сделать это было тяжело, потому что мои собственные ноги начали подкашиваться. Голова вращалась, как у пьяной, хотя всё, что я сегодня пила — это один-единственный стакан воды.

Накатила новая мощная волна головокружения. Я чуть не рухнула на пол, выпустив руку Шерил из пальцев. Ухватившись за край кровати, чтобы удержаться на ногах, я начала судорожно глотать воздух короткими, прерывистыми вдохами.

— Эверли? — долетел до меня голос Шерил, но он звучал глухо, будто она находилась под водой. — Ты ведь тоже это чувствуешь, да?

Я приоткрыла рот, чтобы ответить, но смогла лишь медленно кивнуть. Всё вокруг бешено вращалось, тело налилось свинцовой тяжестью, а конечности отказывались повиноваться.

Вдруг этот туман прорезал отчаянный крик из коридора:

— Там, блядь, пробоина!

И следом раздался другой, панический голос:

— Мы тонем! Спускайте шлюпки!

Эти слова ударили под дых, как кулак. Я попыталась сфокусировать взгляд на двери, но комната стремительно погружалась во мрак. Края картинки перед глазами то гасли, то вспыхивали, словно бушевавший снаружи шторм просачивался мне прямо в мозг.

Секунду спустя раздался пронзительный крик. Затем все погрузилось во тьму.

Эверли

Я проснулась от слабого шума волн, набегающих на берег, уткнувшись лицом в холодный песок. В голове тупо пульсировало, всё вокруг плыло — казалось, мой мозг отчаянно пытался догнать собственное тело.

Приподнявшись на подкашивающихся локтях, я осмотрела себя. Красное платье влажно облепило тело. Оно не было промокшим насквозь — просто достаточно сырым, чтобы стало понятно: я пролежала здесь несколько часов. Волосы, по крайней мере, были абсолютно сухими, и я пальцами смахнула несколько песчинок, застрявших в кончиках прядей.

Обувь исчезла, одной серьги тоже не хватало, но браслет оставался на месте, и его серебро тускло поблескивало под редкими лучами солнца, пробивавшимися сквозь нависшие серые тучи. Окинув взглядом побережье, я заметила разбросанные вдоль кромки воды обломки. В нескольких футах от меня в водорослях запутался сдутый спасательный жилет.

Пока я с трудом поднималась на ноги, отряхивая песок с коленей, мерный шум прибоя резко перерезал чей-то голос:

— Эй.

Я испуганно обернулась и увидела идущего ко мне высокого шатена с рыжеватым отливом волос. На его запястье красовался точно такой же браслет, как у меня, а вид у него был настолько же паршивый, насколько я сама себя чувствовала — одежда примята, волосы растрепаны, а на лице залегли глубокие тени усталости.

— Ты как, в порядке? — спросил он.

— Я… кажется, да, — ответила я дрожащим голосом. — Просто замерзла очень.

— Я тоже. Этот чертов ветер до костей пробирает. — Он поджал губы и хмуро посмотрел на небо. — Ты помнишь, что произошло?

— Судно ведь затонула, да?

Он пожал плечами:

— Похоже на то. Сам-то я этого момента не видел, — признался он. — Вся эта паника началась, я побежал и приложился головой о леера. Дальше вообще ничего не помню, отключился, наверное. А пришел в себя уже здесь, на песке.

— Я тоже мало что помню, — нахмурилась я, тщетно пытаясь восстановить в памяти туманные события прошлой ночи. — Мне стало дико плохо прямо перед тем, как корабль начал тонуть. Голова закружилась — думала, от того, что лодку накренило. Ну и в какой-то момент я, видимо, тоже вырубилась.

— А что последнее ты помнишь?

— Помню, кто-то кричал, что в борту пробоина. И кто-то из команды сказал, что мы тонем.

— Пробоина? — Мужчина вскинул брови и посмотрел на воду. — Ну, это многое объясняет.

Я тяжело сглотнула:

— У тебя есть хоть какие-то догадки, где мы находимся?

— Вообще без понятия. — Он похлопал себя по карману. — У меня мобильник был застегнут здесь, так что он выжил. Но связи нет. Вообще ноль палок. Так что где бы мы ни находились… это какая-то глушь несусветная.

Я тупо уставилась на него, пока смысл его слов медленно доходил до моего сознания. За его спиной океан простирался до самого горизонта под свинцово-серым небом, и его неспокойные волны казались какими-то блеклыми и безжизненными. Всё вокруг выглядело неправильным.

Да что там — всё и было неправильно.

— Откуда вообще отплывала эта яхта? — спросила я.

— Из Хейвенпорта, — мужчина бросил на меня странный взгляд. — Ты не помнишь?

— Нет. — Я небрежно махнула рукой. — Долгая история.

— Понятно. Ну, мы вышли из порта Хейвенпорта около шести вечера. Должны были пройтись вдоль побережья пару часов, развернуться и к полуночи причалить обратно. Кажется, всё это дерьмо случилось где-то в районе десяти или одиннадцати вечера. Так что чисто теоретически мы должны быть где-то между Хейвенпортом и… — Он замолчал, качая головой. — Черт, да я не знаю. Сколько миль может пройти яхта за несколько часов?

— Не знаю. Но явно не так уж много, — резонно заметила я. — А вокруг Хейвенпорта всё плотно застроено. Так что если мы где-то неподалеку, ну или хотя бы милях в пятидесяти к северу или югу, мобильная связь должна ловить. Даже здесь, на пляже.

— Думаю, штормом нас унесло куда дальше, чем мы все помним, — предположил мужчина. — С тем же успехом мы сейчас можем торчать где-нибудь в глуши штата Мэн, черт его знает.

Я сильно сомневалась, что нас могло унести так далеко — если только мы оба не пролежали без сознания больше суток, прежде чем нас выбросило на берег, но спорить с единственным выжившим, которого я встретила, казалось глупой затеей.

— Кстати, я Эверли, — представилась я, протягивая руку.

— Крис. — Он пожал мою ладонь и выдавил натянутую улыбку. — Я бы сказал, что рад знакомству, но обстоятельства…

Договаривать ему не требовалось.

— Это точно, — пробормотала я, снова оглядываясь по сторонам.

— Как думаешь, эта авария повлияет на игру? — вдруг спросил он. — Ну, то есть должна ведь, правда?

О господи. Опять эта чушь.

— Слушай, тебе придется объяснить мне, что это вообще за игра, — вздохнула я. — Я вчера пыталась расспросить людей, но мне никто ничего толком не ответил.

Он наградил меня точно таким же наполовину растерянным, наполовину подозрительным взглядом, каким меня одаривали абсолютно все на яхте, стоило мне завести разговор об Игре. Затем он лишь вздохнул и покачал головой.

— Ладно, забудь пока об этом, — отмахнулся он. — Надо осмотреться. Посмотреть, спасся ли кто-то еще. Или, может, тут есть хоть какие-то признаки цивилизации.

И мы поплелись вдоль береговой линии, с каждым шагом загребая босыми ногами мокрый песок. Справа от нас под хмурым небом бушевал океан, и его волны с глухим, неутомимым грохотом разбивались о берег. Побережье было усыпано обломками — разорванные спасательные жилеты, расколотые деревянные панели, одинокий стул, запутавшийся в водорослях.

Слева же высилась плотная, глухая стена леса — темная и абсолютно неприветливая. Редкий шорох, доносившийся из чащи, заставлял мурашки бежать по спине: звуки были слишком слабыми, чтобы понять, ветер это или какое-то животное.

У меня перехватило дыхание, когда взгляд зацепился за кое-что на песке — бейджик, лежащий лицевой стороной вверх. Подбежав ближе, я прочитала имя официантки, с которой разговаривала вчера. Элисон. В груди похолодело от накатившего ужаса. Она погибла? Или спаслась, как и я, просто потеряв свой значок так же, как я потеряла туфли и серьгу?