Оставалось только надеяться на второе.

Мы с Крисом обогнули изгиб береговой линии, и мои глаза округлились от изумления. На небольшом пятачке собралась довольно внушительная группа выживших.

— Эй! — крикнул Крис и замахал рукой, привлекая внимание. Кое-кто из них помахал в ответ, подзывая нас к себе.

Когда мы подошли, в группе царил полный хаос: все перебивали друг друга, отчаянно пытаясь разобраться в том, что произошло. До меня долетали обрывки бессвязных фраз, и в каждом слове сквозила паника.

— Да я так набрался вчера, что вообще ни черта не помню.

— Я тоже. И слава богу. Я и вспоминать не хочу.

— А где все остальные? Нас тут всего двадцать два человека, а вчера на борту была куча гостей и персонала.

— Не могли же они все утонуть, мы ведь ни одного тела на берегу не видели.

— Ты имеешь в виду, что мы пока не видели тел. Они могут быть где угодно. Может, до сих пор плавают там, в океане.

— Господи, я поверить не могу, что попал в гребаное кораблекрушение!

— Кто-нибудь видел пробоину на яхте? Я слышал, она была огромной.

— Раз уж нас должно было куда-то выбросить, было бы неплохо, окажись это тропический остров с коктейльным баром. А не это Богом забытое дерьмо. Я окоченел.

Похоже, ни у кого не осталось четких воспоминаний о прошлой ночи — только смутные вспышки. Общее мнение сходилось на том, что все были либо слишком пьяны, либо до того напуганы, что просто отключились, пока судно шло ко дну.

— Это повлияет на Игру? — подала голос молодая брюнетка.

— Должно, — настаивала другая женщина. — В смысле, половина участников, наверное, мертвы, так?

— Ага, её обязаны отменить. Или перенести, как минимум.

Я подняла ладони и повысила голос:

— Может мне кто-нибудь, пожалуйста, объяснить, что это за Игра, о которой все постоянно твердят?

Знакомый голос ответил первым:

— Уф, ну опять эта чушь.

Я повернула голову и увидела стоявшего в центре группы мужчину средних лет — того самого, что подходил ко мне вчера на яхте.

— Я серьезно, — ледяным тоном произнесла я, недобро прищурившись. — Я действительно не знаю, что это за Игра.

— Да не слушайте вы её, — махнул он рукой, обращаясь к остальным. — Она вчера ночью уже пыталась провернуть этот трюк. Это какая-то стратегия, чтобы…

Я бесцеремонно оборвала его:

— Это не гребаная стратегия! — выкрикнула я. — Что это за Игра, о которой вы все талдычите? Кто-нибудь обязан объяснить мне прямо сейчас!

Группа выживших неловко замолчала. Наконец рядом со мной заговорил Крис.

— Мы все записались на игру под названием «Охота», — нерешительно произнес он. — Ты этого не делала?

Я покачала головой:

— Я впервые об этом слышу.

— Вчерашняя вечеринка на яхте должна была стать чем-то вроде предварительного праздника перед стартом, который намечался на завтра, — пояснил он. — Ну… то есть на сегодня, получается. Но после того, что случилось, они её явно перенесут.

— Еще бы, — с невеселым смешком бросила другая женщина. — Навряд ли они ожидали, что яхта попадет в этот чертов внезапный шторм.

Я глубоко вздохнула, пытаясь унять путаницу, которая бешено крутилась у меня в животе.

— И что происходит в этой вашей «Охоте»? — я склонила голову набок.

Один из мужчин — высокий темноволосый парень с нахмуренным лбом — сделал шаг вперед. Он переглянулся с остальными, а затем встретился со мной взглядом:

— Это игра на выживание. Мы проводим неделю в дикой глуши, пока за нами гоняются охотники.

— Погодите, что? — мои брови взлетели вверх. — Вы реально сами на это подписались?

Он приподнял ладонь:

— Если нас ловят, мы просто выбываем из соревнования. Это же не настоящая охота.

— Ага, это типа догонялок, только в гораздо большем масштабе, — добавил другой мужчина. — По-моему, они используют пейнтбольные маркеры, чтобы ставить на нас метки.

Мои плечи облегченно поникли.

— А-а. Понятно.

— В общем, в финале может быть только один победитель, и этот человек получает пять миллионов долларов.

— Пять миллионов? — мои глаза округлились. — Это… вау.

Он ухмыльнулся:

— Еще бы. Сумма нереальная. Как думаешь, зачем я вообще в это ввязался?

В теории это действительно звучало потрясающе, но что-то во всей этой истории всё равно казалось мне глубоко неправильным. В конце концов, я до сих пор понятия не имела, как оказалась вчера на этой яхте. И почему на мне этот браслет? Я ни на что не подписывалась.

— Мне говорили, что иногда это занимает больше недели, — вклинился в разговор еще один мужчина. — Порой участники так хорошо прячутся, что у охотников уходит уйма времени, чтобы пометить всех и дойти до последнего выжившего.

— Или выжившей, — резко поправила его невысокая брюнетка, скрестив руки на груди.

— Я на всякий случай взял двухнедельный отпуск на работе, — сказал Крис. — Мне говорили, что дольше этого Охота никогда не длилась.

— А как вы все узнали про эту Игру? — спросила я.

На этот раз неловкое молчание, последовавшее за моим вопросом, было настолько густым и тяжелым, что казалось, будто все разом затаили дыхание. Никто не проронил ни слова. Никто не смотрел мне в глаза. Кое-кто неловко переминался с ноги на ногу, уставившись в песок или на небо — куда угодно, только не друг на друга. Мой вопрос словно вскрыл нарыв, обнажив трещины, которые все они так отчаянно пытались игнорировать.

Наконец заговорил тот самый мужчина, который обвинял меня во лжи.

— Ладно, думаю, сначала я расскажу свою большую слезливую историю, — произнес он. — Ко мне вербовщики подошли в больнице — представьте себе, какое место выбрали. Короче, у меня рак поджелудочной.

— О боже мой, мне так жаль, — перебил его кто-то. — Это так ужас…

Мужчина поднял руку, давая знак дослушать:

— Всё нормально. Месяцев через восемь-десять я буду в полной заднице. Но прямо сейчас я чувствую себя отлично. Спокойно пробегаю по десять миль в день и жму от груди два своих веса. Черт, вы бы даже не догадались, что со мной что-то не так, если бы я сам не сказал. Но в этом-то и весь прикол, да? Всё рушится как раз тогда, когда ты меньше всего этого ждешь. В общем, когда вербовщики рассказали мне про Охоту, я подумал: эй, это же шанс получить уникальный опыт. Будто окажусь в одном из тех реалити-шоу. Как в «Последнем герое», верно?

— Верно, — дружно забормотали несколько человек.

— Даже если меня поймают и я проиграю — без разницы, — мужчина пожал плечами. — Я хотя бы повеселюсь в процессе. А если выиграю, у моей семьи останется пять миллионов, которые помогут им, когда меня не станет. Это не избавит их от горя, но сделает их жизнь проще.

— Это правда, — тихо отозвался Крис, и на его лице отразилось искреннее сочувствие.

— Но первым делом, — продолжил мужчина, и его глаза азартно блеснули, а на лице расплылась медленная улыбка, — если я выиграю, можете не сомневаться: перед тем как умереть, я куплю себе чертов «McLaren».

Все улыбнулись и зашептались, хотя эта неловкая смесь напряжения и жалости к больному человеку была почти осязаемой.

Тут подала голос высокая блондинка. Её лицо слегка покраснело.

— Я не больна, — сказала она, потирая затылок и глядя в песок. — Ко мне представители этой организации подошли прямо в банке. У меня тут возникли… эм… небольшие проблемы с ипотекой.

— Тебе незачем этого стыдиться, — мягко подбодрил её Крис. — В наши дни у огромного количества людей проблемы с долгами.

— Да, на меня вышли точно так же, — подхватил другой мужчина. — Не из-за ипотеки, но ситуация была похожей.

— Погодите. — Я подняла ладонь, и мои мысли лихорадочно закрутились в голове. — Эти ваши «вербовщики»… они, случайно, не из тайного общества под названием «Дикая охота»?

Сразу несколько пар подозрительных глаз уставились на меня.

— Мне казалось, ты говорила, что вообще ничего обо всём этом не знаешь, — выкрикнул кто-то из глубины толпы.