— Нет, — отрезала я. — Ты просто монстр.

— Ой, да брось. Не строй из себя королеву драмы.

— Я уже сказала: отвали.

Он проигнорировал мой выпад:

— Знаешь, разорвав со мной отношения, ты лишаешь себя стольких крутых вещей. В смысле, когда ты была моей девушкой, весь мир буквально лежал у твоих ног. Подумай об этом. Связи, деньги, возможности, которые твои родители никогда не смогли бы тебе дать… Со мной у тебя было бы всё, и ты сама это прекрасно понимаешь.

Я снова закатила глаза.

— Я знаю, к чему ты клонишь, но тебе не купить мое молчание или покорность, — процедила я ледяным тоном. — И кстати, как насчет твоей новой девушки? Думаешь, она была бы счастлива услышать от тебя весь этот бред?

— Майя — это просто временное увлечение. И она об этом знает. Ты — моя единственная настоящая любовь, малыш, — заявил он. — Так что давай. Давай закроем эту тему, зароем топор войны и сойдемся снова.

— Ты это серьезно сейчас?

— Абсолютно. Ну так что думаешь?

— Честно, Джейк? — выдавила я сквозь стиснутые зубы, удерживая палец прямо над кнопкой сброса вызова. — Я думаю, что лучше, блядь, сдохну.

Ретт

Штаб-квартира «Дикой охоты» возвышалась передо мной, вонзаясь своими шпилями в ночное небо. Здание было древним, старше чего бы то ни было в Хейвенпорте, а его готическая архитектура напоминала о временах, когда страх и благоговение высекались прямо в камне. Темно-серый фасад пошел трещинами и обветшал, а по стенам змеился плющ — словно сама природа не смогла удержаться, чтобы не забрать себе частичку этой угрозы.

Я плотнее запахнул пальто и шагнул внутрь. Тяжелые деревянные двери зловеще застонали, распахиваясь передо мной. Воздух изменился мгновенно — стал холоднее, тяжелее, пропитался запахом плавленого воска и старого камня. Каждую нишу заполняли черные свечи, и их колеблющиеся языки пламени отбрасывали искаженные тени на сводчатый потолок.

Шагая по главному проходу, я поглядывал на фигуры в масках, сидевшие на скамьях выше и ниже меня. Их лица скрывали сложные серебристо-черные маски в виде черепов. Они не двигались и не разговаривали. Это было море анонимности — маски делали их абсолютно одинаковыми.

Только новобранцы на передних рядах оставались без масок, как и я. Мы получим свои маски для собраний только после того, как пройдем свой первый сезон охоты.

Если честно, я никогда особо не понимал этого прикола с масками на внутренних собраниях. Всё это казалось излишне театральным и, по сути, бессмысленным. В конце концов, любой, кто прошел летнее испытание, и так знал всех участников в лицо, потому что списки хранились в зашифрованных файлах, к которым нам давали доступ.

Не говоря уже о закрытых вечеринках общества и других мероприятиях, где мы все прекрасно виделись вживую. Так какой смысл старшим членам прятать лица на собраниях? Логично было бы носить маску только при посторонних.

Как-то раз я спросил об этом отца, и он выдал мне пространное оправдание о верности традициям и священности ритуалов общества.

«Маски нужны не только для секретности, — разглагольствовал он, с напыщенным видом затягиваясь сигарой. — Это символ. Напоминание о том, что в обществе мы все равны. Здесь нет имен, нет статусов. Есть только Охота».

Это звучало как полный бред тогда, звучит так и сейчас. В «Дикой охоте» никто никогда не был равен. Власть решала всё, и все прекрасно знали, в чьих руках она сосредоточена: у Патриархов.

Особенно у Главного Патриарха — Питера, отца Джей-Джея.

Тем не менее, я позволил отцу остаться при своем мнении, просто кивнув в ответ. С традициями общества не спорят. По крайней мере, если дорожишь своим местом в нем.

И всё же каждый раз, когда я входил в это здание и видел эти черепа, уставившиеся на меня, я не мог избавиться от мысли, что всё это — обычная показуха.

Впрочем, эта показуха мне нравилась. «Дикая охота» дала мне то, в чем я всегда нуждался: место, куда можно направить бушующий внутри хаос. Вся эта злость, всё это вечное ментальное беспокойство, из-за которого у меня раньше постоянно были проблемы, теперь обрели цель.

Здесь я не был просто безрассудным парнем с вечными загонами. Я был частью чего-то большего. Чего-то, что требовало контроля, точности и абсолютной безжалостности. Тренировки, ритуалы, охота… всё это были легальные отдушины, тщательно продуманные возможности выпустить на волю то, что я держал под замком.

Там, в реальном мире, потеря контроля была слабостью. Здесь же она была силой. Обществу плевать, если ты злой, плевать, даже если ты законченный психопат, главное — подходить к делу с умом. Использовать это, чтобы побеждать.

А я определенно планировал победить.

Я заметил Джейка, сидевшего во втором ряду и непринужденно откинувшегося на спинку. Я скользнул на скамью рядом с ним, кивнув Ари, Джей-Джею и Нику, сидевшим по другую сторону. Они едва заметно качнули головами в ответ.

Впереди пространством безраздельно правил алтарь. Это была возвышающаяся платформа из гладкого темного камня, освещенная дюжиной свечей, расставленных идеальным кругом. За ней стояли восемь Патриархов — их фигуры внушали трепет даже на расстоянии.

Их маски отличались от остальных: украшенные сложными золотыми узорами, которые отражали тусклый свет, они выделяли тех, кто обладал здесь абсолютной властью.

Наконец Главный Патриарх — Питер Дженнингс — шагнул вперед и поднял руки. В зале воцарилась гробовая тишина.

— Добро пожаловать всем присутствующим, — произнес он, и его громовой голос был пропитан такой властью, что каждое слово казалось непреложным законом. — Мы собрались здесь сегодня не только ради того, чтобы дать старт грядущей Игре, но и чтобы признать силу, преданность и верность тех, кто заслужил право находиться в этом зале. Как и всегда, для меня огромная честь быть в вашей компании.

Он выдержал паузу, дожидаясь, пока все уважительно кивнут и зашепчутся в знак согласия. Затем его голос снова разнесся по залу, спокойный и размеренный:

— Как вы все знаете, стремительно приближается главное событие года. Охота.

Одно только упоминание об этом вызвало волну оживления в толпе — сдержанные движения и шепотки предвкушения прокатились по рядам.

— В этом году сто шесть человек подали заявки на участие в качестве охотников. Из этого числа было отобрано тридцать человек, включая семнадцать членов общества, обучающихся на выпускном курсе колледжа. Это рекордное число для выпускников, так что я приношу им свои самые искренние поздравления.

Питер снова сделал паузу, давая стихнуть оглушительным аплодисментам, прежде чем продолжить:

— Как мы все знаем, выпускной курс — это первый случай, когда участник получает право соревноваться в Охоте. Так что для этих семнадцати человек событие станет дебютом, и я уверен, что они более чем готовы проявить себя.

Последовали новые аплодисменты, на этот раз еще громче, сопровождаемые свистом и криками с верхних ярусов. Это была наполовину поддержка, наполовину признание серьезности грядущего испытания.

— Те же, кто не прошел отбор в этом году или решил не подавать заявку, всё равно станут частью этого захватывающего события. Через наш закрытый видеоканал вы сможете наблюдать за каждой секундой Охоты, не выходя из собственного дома. Ну а для более азартных двери распахнет Охотничий домик. Те, кто забронировал места заранее и успел урвать комнаты на верхнем этаже с видом на восток или север, смогут даже мельком увидеть саму динамику Охоты через бинокли, оставленные на каждом балконе.

Упоминание Домика вызвало новую волну перешептываний. Это громоздкое викторианское чудовище архитектуры само по себе было тем еще зрелищем, под стать Охоте; идеальное прибежище для вуайеристов, желающих упиваться хаосом, не ступая на саму охотничью территорию.

— Ну а теперь, — тон Питера стал более оживленным, — давайте поговорим о ставках в этом году. Пари уже вовсю заключаются, и я рад объявить, что тройка главных фаворитов на победу уже определилась. Я зачитаю их имена в порядке возрастания.