Я снова тапнул по часам, пролистывая списки участников. Мой взгляд зацепился за игроков Второй группы. Чуть раньше у меня была идеальная позиция для выстрела по одному из них — я мог бы возглавить таблицу лидеров вообще без усилий. Но я не стал стрелять. На этих людей у меня стояло жесткое табу, даже если от этого зависела моя победа в Игре.

Для меня всё было предельно просто. Если уж я собираюсь убивать, в этом должен быть смысл.

Чудовища. Твари, которые по-настоящему этого заслужили. Вот где пролегала моя черта. И так было всегда.

Я посмотрел на небо. Солнце опускалось всё ниже, окрашивая горизонт багровыми и оранжевыми полосами — зловещее предупреждение о надвигающейся тьме.

Я едва заметно усмехнулся, удовлетворенно созерцая это зрелище. Ночь — мое любимое время для охоты. Именно тогда всё становится по-настоящему интересным, ведь в темноте люди полностью теряют пространственную ориентацию. Они поддаются панике, спотыкаются и совершают глупые ошибки. Превращаются в легкие мишени, которые даже не понимают, откуда прилетит удар, пока он не настигнет их прямо перед их гребаным носом.

Я снова сверился с часами. До полуночи, когда закроются безопасные зоны, оставалось четыре часа. Значит, у меня было четыре часа, чтобы поохотиться на добычу из Первой и Третьей групп под покровом темноты, прежде чем вернуться к этой хижине, присмотреть за Эверли и отследить её следующие шаги.

Я достал из рюкзака протеиновый батончик и запил его крепким черным кофе из термоса, устроившись на поваленном бревне у самого края поляны с безопасной зоной. Кофеин поможет сохранить предельную концентрацию, продержаться без сна и подготовиться к тому, что ждет впереди.

Кое-кто из других охотников всё еще оставался в лесу, как и я, стойко перенося холод и капризы погоды, чтобы не выпадать из процесса. Другие, впрочем… предпочитали иную тактику. Они уже вернулись через туннели обратно, отступив в свои роскошные номера в Охотничьем домике, где их ждала горячая еда, теплые постели и полноценный ночной отдых. Они вернутся к делу только утром, посвежевшие и полные сил, готовые выслеживать цели при дневном свете.

Удивительно, но для некоторых это действительно срабатывало. Прошлогодний победитель был как раз из таких парней. Он вообще не заморачивался ночной охотой — просто тщательно отбирал мишени днем и устранял их с безжалостной эффективностью. И неважно, что он пропускал половину игры. Он делал ставку на свои сильные стороны, и это принесло плоды.

Но это был не мой стиль. Мне нужна была первобытная дикость процесса. Выдержка. Тот драйв, когда ведешь добычу под покровом ночи, когда каждая тень может скрывать угрозу, а каждый шорох способен стать зацепкой. Тот вид охоты, от которого кровь быстрее бежит по венам, а инстинкты обостряются до предела.

Допив последний глоток кофе, я поднялся и размял мышцы, пока на небе одна за другой загорались первые звезды. Пора идти.

Перед уходом я не смог удержаться и обернулся, чтобы бросить последний взгляд на Эверли. Из окна хижины было видно, как она сидит у маленького, подрагивающего фонаря, который кто-то зажег внутри, едва солнце скрылось за горизонтом. В этом мягком сиянии её волосы словно светились; она о чем-то разговаривала с сидящей рядом девчонкой, и на её лице застыла смесь страха и решимости.

Я ошибся, когда встретил её в самый первый раз. Та дерзость, которую она проявила, когда шагнула в темный тоннель со своим электрошокером… она всё-таки была настоящей. Не просто показухой, которую она нацепила ради самозащиты. Глубоко внутри нее горела скрытая сила — горела тихо, выжидая правильного момента, чтобы вспыхнуть в полную мощь. Похоже, она сама этого еще просто не понимала.

Я помедлил секунду, навсегда запечатлевая этот образ в памяти. Затем сделал шаг назад, и ленивая хищная ухмылка тронула уголки моих губ.

Это ненадолго, детка.

Эверли

МЫ С НИККИ добрались до хижины в начале девятого вечера, а в течение следующих тридцати минут сюда поодиночке приковыляли еще пятеро.

Первой была Шерил, и я искренне обрадовалась, увидев её целой и невредимой.

Второй пришла миниатюрная, с фарфоровой кожей девчонка, которую я запомнила еще по пляжу. Её звали Канако, и она была ранена: в небольшом перелеске она наткнулась на охотника. Тот швырнул в неё нож, который вонзился ей в плечо, а она просто развернулась и бросилась бежать, даже не попытавшись вытащить лезвие.

Охотник так и не смог её догнать после того, как промазал — судя по всему, он целился прямо в сердце, — и я могла только предположить, что парень был еще совсем неопытным в этой больной игре. Ему не повезло, а вот для Канако это стало спасением. Попадись она опытному преследователю… Боже, от одной этой мысли меня бросало в дрожь.

Когда мы помогали Канако обработать рану с помощью аптечки, Никки подтвердила, что та поступила абсолютно правильно, оставив нож в руке. Его извлечение могло спровоцировать еще более сильное кровотечение, особенно если бы лезвие задело крупный кровеносный сосуд. Оставив его на месте, она минимизировала ущерб, пока мы не смогли нормально перевязать рану. Главное теперь — держать порез в чистоте, и тогда всё будет в порядке.

По крайней мере, на данный момент. Никто из нас понятия не имел, что принесет завтрашний день.

Остальные трое пришли вместе — они объединились в команду сразу после того, как ушли с пляжа. Одним из них был Крис, которого я уже немного знала, а рядом с ним шла та самая высокая блондинка, которая заступилась за него перед Натаном на побережье. Её звали Эва. Последним оказался парень, чье лицо я помнила по яхте, но с которым до этой минуты не была толком знакома — тот самый, что завел со мной разговор про соглашения о неразглашении. Его звали Джейд.

Пока мы жевали сухпайки из тайника хижины, Никки объявила, что ей нужно отойти в уборную. Говоря это, она выразительно на меня посмотрела: её глаза округлились, а голова едва заметно дернулась в бок, давая понять, что я должна пойти с ней.

Я двинулась за ней по узкому коридору и зашла в тесный санузел. Назвать это ванной комнатой было бы слишком щедро. Маленькое помещение, где умещались лишь низкий унитаз без крышки и крошечная, покрытая ржавыми пятнами раковина. И всё же глупо было брезговать такими благами цивилизации, учитывая, что большую часть этой игры нам предстояло провести в диком лесу.

— Что стряслось? — шепотом спросила я.

— Я тут подумала… Как считаешь, стоит рассказать остальным про наш план с туннелями? — так же шепотом спросила она в ответ.

— Я сама как раз об этом думала, — призналась я. Я помедлила секунду, в раздумьях поджимая губы. — Было бы здорово спасти как можно больше людей. Но с другой стороны… большая толпа привлечет слишком много внимания. Мы будем шуметь гораздо сильнее, чем если бы пошли вдвоем.

— Я тоже об этом размышляла. Но иногда безопасность как раз в количестве — при условии, что все согласятся играть по правилам.

— Ну да, наверное, — вздохнула я. — К тому же, если мы промолчим… не знаю, как я потом буду жить с этим. Знать, что могла помочь людям, но предпочла этого не делать — моя совесть меня сожрет.

— Вот и я о том же, — Никки горячо закивала. — Значит… думаешь, надо сказать?

— Да.

Мы вернулись в основную комнату хижины и демонстративно покашляли. Остальные повернули головы и уставились на нас.

— Что такое? — спросил Крис.

— Нам нужно кое-что вам рассказать, и у нас есть план, который, возможно, поможет нам отсюда выбраться, — взяла слово Никки. Она перевела взгляд на меня: — Эв, начнешь?

— Ладно. — Я снова прочистила горло. — В общем, сегодня днем я поняла, что уже бывала здесь раньше. Этот остров называется Уайлдерклифф, и он…

— Я так и знал! — перебил меня Джейд, резко вскакивая со своего места. — Я знал, что ты засланная крыса! Как ты, блядь, вообще можешь…

— Заткнись, придурок! — рявкнула на него Никки. — Никакая она не крыса. Дай ей договорить!