Он жестом обратился к одному из Патриархов рядом, и тот протянул ему планшет со списком лидеров. Было зачитано первое имя, встреченное шквалом рукоплесканий. Затем — второе.

— И наконец, главный фаворит, — продолжил Питер. — Это игрок, участвующий впервые — Ретт Синклер. — Его взгляд скользнул по залу, выискивая меня. — Результаты Ретта на испытаниях в последние несколько лет обеспечили ему эту завидную позицию в рейтинге. Поздравляю, Ретт.

Аплодисменты грянули быстро и мощно, но я едва отреагировал — мое лицо оставалось маской спокойствия, пока я принимал это признание.

— Но это еще не всё, — произнес Питер, поднимая руку, чтобы унять толпу. — Выпускники этого года продемонстрировали исключительный потенциал: еще трое заработали места в первой десятке. Крис Дельфино, Люк Черняк и Джейкоб Дженнингс. Все они — грозные соперники, которые определенно заставят ветеранов попотеть.

Едва он закончил свою хвалебную речь, по залу прокатился одобрительный гул.

— Охота в этом году обещает стать одной из самых конкурентных за всю нашу историю. Мы все должны гордиться тем, что олицетворяют собой эти участники. Традиции. Сила. Превосходство.

Он снова поднял руки, призывая к аплодисментам, и зал взорвался с новой силой, а звук отражался от древних стен здания.

Когда всё наконец утихло, он заговорил снова. Его тон изменился, в голосе появилось едва уловимое предвкушение:

— Впервые за десятилетия нам удалось набрать ровно пятьдесят игроков-жертв для Охоты этого года, — объявил он. — Двенадцать в Первой группе, семь во Второй группе и тридцать один в Третьей группе.

Толпа снова взорвалась аплодисментами, зал буквально гудел от нетерпения.

— Какое-то время у нас было сорок девять участников, но я рад сообщить, что в самый последний момент была одобрена еще одна заявка, что привело нас к идеальной цифре. Вы можете найти все подробности в своих зашифрованных файлах, так что давайте уделим минуту, чтобы изучить их. Прошу всех достать телефоны.

Обстановка в зале изменилась: каждый член общества полез под мантию или в карман за своим устройством. Воздух наполнился тихим перестуком по экранам.

Я медленно пролистал профили Первой и Второй групп. Каждое лицо казалось знакомым, а значит, новый кандидат должен был находиться в Третьей группе.

Интересно.

Первая группа представляла собой то, что я считал самой очевидной, базовой добычей. Это были смертники, совершившие чудовищные преступления — убийства или подобные зверства; из тех злодеяний, от которых кожа покрывается мурашками. Худшие из худших, запертые за решеткой, у которых не осталось ничего, кроме времени, медленно отсчитывающего дни до казни.

Охота предлагала им выход. В обмен на участие — и, следовательно, риск для жизни — у них появлялся шанс выиграть приз в 5 миллионов долларов, который присуждался последнему выжившему гражданскому игроку.

Что еще важнее, у них появлялась возможность смягчить приговор. Конечно, это становилось возможным благодаря бездонным карманам и влиянию нашего общества, подкупавшего коррумпированных судей, чиновников и тюремную администрацию, чтобы даровать им этот второй шанс.

Существование Второй группы оставляло у меня паршивый осадок на душе с тех самых пор, как я о нем узнал. Это были неизлечимо больные люди с диагнозами, которые оставляли им всего несколько месяцев жизни. Ну, максимум год. Они всё еще были полностью мобильны — пока что, — но смерть уже стучалась в их двери, и они знали, что ничем не могут её остановить.

Для них Охота предлагала извращенный вид возможности. Они знали, что всё равно скоро умрут, но теперь у них появлялся шанс выиграть 5 миллионов долларов до того, как они уйдут; приз, который мог навсегда изменить жизнь их семей. А если они не доберутся до финала? Что ж, они ведь и так скоро бы умерли. Жестоко, но это правда.

И всё же мне это никогда не нравилось. В отличие от Первой и Третьей групп, члены Второй группы не совершили ничего такого, из-за чего заслуживали бы насильственной смерти от рук Уайлдера.

К тому же, пусть они и были активны, но, по слухам, не представляли собой особого вызова. Некоторые из них сами хотели умереть в Охоте, предпочитая пулю в голову неделям или месяцам страданий, которые им пришлось бы пережить, когда болезнь начнет окончательно разрушать их тела. Те 5 миллионов, что они получили бы, если бы реально дотянули до конца, были лишь утешительным призом. Смерть была их настоящей наградой.

Такие люди — те, кто либо сам хотел умереть, либо уже стоял на пороге смерти, — не были тем вызовом, который мне нравился.

Нет, вызов, который я предпочитал, крылся в Первой и Третьей группах.

Члены Третьей группы находились на свободе и были абсолютно здоровы. Это были люди, совершившие в прошлом чудовищные, часто противозаконные поступки. И хотя их грязные дела не были известны всему миру, о них знало наше общество — благодаря тщательной слежке и нашей сети информаторов.

К ним приходили с предложением, от которого невозможно отказаться: шанс искупить свои грехи, приняв участие в Охоте. Если они побеждали, все доказательства их вины стирались из бытия, и они могли уйти как с призом в 5 миллионов долларов, так и с чистой совестью. Извращенная форма искупления.

Однако если они отвергали предложение об участии, альтернатива была крайне неприятной. Компромат на них передавали властям или любым другим заинтересованным лицам, а с тем влиянием, которым обладали Уайлдеры, к этой угрозе нельзя было относиться легкомысленно.

Я всегда считал этих людей самой интересной добычей. Ведь для них участие в Охоте было связано не просто со свободой от тюрьмы или обеспечением будущего для семьи.

Речь шла о борьбе за то, чтобы их самые темные секреты остались похороненными. Вот что по-настоящему интриговало меня, и я любил превращать это в игру, пытаясь разгадать эти секреты, пока листал их профили.

Я прокрутил экран до следующего профиля игрока, и у меня внутри всё перевернулось, стоило моему взгляду упасть на новое добавление в Третьей группе.

Это была Эв.

Что за херня?

Я медленно моргнул, уверенный, что мне это кажется, но профиль по-прежнему оставался прямо передо мной.

Имя: Эверли Роуз Марлоу

Возраст: 20 лет

Род занятий: Студентка

Рост: 157 см

Вес: 54 кг

Я смотрел на скан её подписи и фотографию с водительских прав широко распахнутыми, не верящими глазами. На мгновение я просто перестал дышать. Что, блядь, могла натворить Эв, чтобы оказаться в Охоте?

У меня не было ни малейшего гребаного понятия.

Она определенно была ханжой; болезненный факт, который мне приходилось насильно себе напоминать всякий раз, когда я видел её хорошенькое личико и думал о том, как бы поцеловать её или трахнуть до беспамятства. Но то, что человек вел себя как стерва, еще не означало, что он заслуживает смерти… а люди в Третьей группе обычно хранили секреты настолько ужасные, что предпочли бы умереть, лишь бы не видеть их выставленными на всеобщее обозрение.

Это значило, что бы ни натворила Эв, это должно было быть чем-то по-настоящему, чертовски плохим. Так что же она сделала? Что, блядь, она скрывает?

Мысли лихорадочно неслись в голове, но ответов не было. Только новые вопросы.

Я толкнул локтем Джейка и повернул экран, показывая ему профиль.

— Смотри, — негромко бросил я, желая прощупать его реакцию, прежде чем сказать слишком много. — Это Эв.

В его глазах промелькнуло замешательство. Никакого узнавания.

— Э-э… ладно?

— Ты ведь знаешь её, так?

— Нет, — покачал он головой. — В смысле, лицо вроде знакомое, но не думаю, что мы встречались.

Я нахмурился:

— Ты уверен?

— А, погоди. — Он наклонился ближе, прищурившись на фото. — Кажется, я видел её в «Холлере» на прошлой неделе. Но пост ведь удалили и признали фейком, верно?

Я кивнул, плотно сжав губы. Мне стало безумно интересно, почему он притворяется, будто не знает Эв.