— Тебе кто-нибудь когда-нибудь говорил, что ты самая красивая женщина на этой гребаной планете?

Она хихикает, но я абсолютно серьезен.

Я сжимаю ее ягодицы и накрываю ее податливые губы поцелуем. Сначала он нежный, но вскоре она уже помогает мне снять пиджак. Ее ладони блуждают по моей груди, а затем лихорадочно расправляются с узлом галстука. Я тяну за завязки на ее халате, и она выскальзывает из него, оставаясь передо мной абсолютно обнаженной. Взяв ее за плечи, я отодвигаю ее на расстояние вытянутой руки, чтобы как следует рассмотреть. Да, я видел ее голой много раз за последние несколько дней, но никогда — вот так.

— Ты чертовски красива, — восхищаюсь я и провожу языком по нижней губе.

Она закусывает свою губу и стоит, чувствуя себя неловко под моим изучающим взглядом. Я позволяю себе насладиться каждым прекрасным изгибом ее безупречного тела, пока избавляюсь от галстука и рубашки. Когда мои глаза встречаются с ее, она смотрит на мою грудь.

— У тебя татуировки, — шепчет она.

Я хмурюсь. — Да.

— Мне они нравятся. — Ее карие глаза плавятся от похоти. — Очень нравятся.

Усмехнувшись, я опускаю взгляд на свою разрисованную грудь. Отец вбивал в меня дисциплину и целеустремленность, но Булл помог мне взбунтоваться. В знак солидарности он был со мной во время набивки каждой татуировки на моей груди и руках. Я расстегиваю ремень и вопросительно приподнимаю бровь. — Ты к этому готова?

Она смеется. — Это пенис, а не аудиенция у президента.

Я позволяю брюкам упасть на пол и перешагиваю через них. Ее жадные глаза находят мой член, выпирающий сквозь черные боксеры. — Для тебя он мистер Президент.

— Хм, — произносит она с весельем в голосе. — Давай посмотрим на него.

Я одариваю ее порочной ухмылкой и избавляюсь от белья. Когда я начинаю поглаживать свой внушительный ствол, она издает еще один из тех сексуальных, изголодавшихся звуков, которые я уже успел полюбить.

— Черт, — выдыхает она. — Мы правда собираемся это сделать.

Я вскидываю бровь. — Если только ты этого не хочешь.

— О, — отвечает она с диким блеском в глазах, — я еще как хочу.

Отпустив свой член, я делаю шаг к ней и беру ее лицо в свои ладони. Я осыпаю поцелуями ее мягкие губы и челюсть, пока она не начинает впиваться в меня ногтями. Мой член горяч, пульсирует и чертовски жаждет оказаться между нами. Когда ее рука тянется вниз и сжимает мое достоинство, из моей груди вырывается гортанный стон удовольствия. Она — моя ожившая фантазия.

Мечта, ставшая реальностью.

С каждым движением ее руки я чувствую, что все ближе к разрядке. Поэтому, после еще одного эгоистичного мгновения наслаждения тем, как ее маленькая ручка обхватывает меня, я отстраняюсь и смотрю на нее голодным взглядом. — Ложись на кровать и покажи мне свою киску.

Ее глаза расширяются от моих бесстыдных слов, но она садится на край кровати и отодвигается назад. Как только она ложится на спину, и ее тело готово для моего визуального наслаждения, я беру ее за колени и раздвигаю ей ноги. Ее щелочка блестит от смазки, и мне не терпится зарыться в нее лицом. Я хочу пить ее вкус, пока она не потеряет способность говорить или думать.

— Потрогай свои соски, — рычу я.

Она тихо скулит, но подчиняется. Я ползу к ней и вдыхаю ее сладкий аромат. Когда я провожу языком по ее прорези, она вздрагивает на кровати.

— Грей-и-и…

Я усмехаюсь и целую ее клитор. — Ммм?

— Ох, черт, — выдыхает она. — Это слишком.

Я приподнимаю бровь и бросаю ей вызов. — Когда я вибрирую губами, прижимаясь к твоему клитору?

— Да. — Ее глаза становятся дикими и безумными, когда она сжимает свои соски.

— Хорошо, — шепчу я, прежде чем захватить ее клитор губами. Я давлю на него губами и издаю рычащий звук, который, несомненно, отдается вибрацией в ее чувствительном нервном окончании, потому что она вскрикивает. Медленно я проталкиваю один палец в ее намокший вход. Она чертовски узкая, и я не могу дождаться, когда почувствую, как ее идеальное тело обхватывает меня. Мы созданы друг для друга. Все в происходящем кажется правильным. Она еще об этом не знает, но я сделаю ее своей женой. Своим партнером. Гребаной матерью моих детей.

Моей.

— Еще, — стонет она.

Я проталкиваю в нее второй палец, и она начинает дрожать. Уверенными круговыми движениями я начинаю ласкать ее клитор, горящий под моим языком. Мои пальцы легко скользят в нее и обратно, потому что она так сильно промокла для меня. Когда я начинаю вводить третий палец, она теряет контроль. Оргазм накрывает ее быстро и мощно. Ее узкий канал сжимает мои пальцы, пока она неистово извивается на кровати. Как только она перестает содрогаться, я вынимаю пальцы и нависаю над ней. Мой член трется о ее влажные губы, но я не позволяю ему войти.

— Грей, — умоляет она, и ее глаза темнеют от похоти и нужды. — Пожалуйста.

Я ввожу лишь самую головку, но не продвигаюсь дальше. Я хочу, чтобы ее соки пропитали меня от кончика до самого основания. Те другие мужчины, с которыми Вон заставлял ее спать, не заслуживали ее совершенства. Она всегда была моей… просто я еще не успел ее найти.

— Я хочу трахнуть тебя без резинки, — смело заявляю я, впиваясь взглядом в ее глаза. — Я хочу чувствовать, как каждая твоя горячая частичка обволакивает меня. Я хочу кончить прямо в тебя. Я хочу смотреть, как моя сперма вытекает из твоей растерзанной киски, когда мы закончим.

Она издает стон. — Боже, почему это звучит так возбуждающе?

— Потому что так оно и есть, — заверяю я ее и дразню еще сильнее: вытаскиваю головку, провожу ей по клитору, а затем снова ввожу лишь на самый кончик.

— Это безответственно.

Мне требуются все до капли остатки самообладания, чтобы не вколотить себя в нее с силой. — Я трахну тебя без резинки, — снова рычу я. — Мы оба этого хотим. Мы ждем только того, чтобы ты это признала.

Ее тело извивается, словно она пытается заставить меня войти до конца. Когда ее пятки впиваются в мою задницу, притягивая меня ближе, мне стоит огромных трудов сопротивляться. Я хочу услышать эти чертовы слова.

— Я собираюсь кончить в тебя, — шепчу я, наклоняясь и прикусывая ее нижнюю губу. — Так чертовски глубоко, Вайолет.

— Это… о боже… — Ее тело дрожит от желания.

— Умоляй об этом, детка. Я хочу доставить тебе удовольствие. Все, что тебе нужно сделать — это попросить.

Моя упрямая девочка кусает нижнюю губу. — Я не знаю, с кем ты был… и мое прошлое… мы почти не знаем друг друга… это не похоже на меня…

Наши взгляды встречаются, пока я проникаю в нее еще глубже. Мой член уже наполовину внутри ее тугой киски. Я почти теряю сознание от удовольствия. Протягиваю руку между нами, зажимаю ее клитор между большим и указательным пальцами и скручиваю ровно настолько, чтобы балансировать на тонкой грани между болью и наслаждением.

— Грей, — скулит она, впиваясь ногтями мне в бока. Она теряет контроль. Эта женщина обычно всегда напряжена как струна, но прямо сейчас она стремительно рассыпается на части, и только ради меня.

— Я позабочусь о тебе, — заверяю я ее свирепым рыком. — Позволь мне о тебе позаботиться.

Я вхожу до самого конца, и мой член пульсирует почти болезненно. Я никогда раньше не был внутри женщины без презерватива. Кажется, я чувствую каждую ее клеточку. Ее глаза безумны, а те самые надутые губы приоткрыты.

— Тебе нравится? Когда я вот так внутри тебя? — спрашиваю я, проводя носом по ее носу.

— Д-да, — задыхаясь, отвечает она. — Очень.

— Хочешь, чтобы я трахал тебя так жестко, что ты будешь кричать? — Я прокладываю дорожку поцелуев к ее уху и прикусываю кожу прямо под ним. — Ммм?

— Да, — скулит она. — Трахни меня жестко.

— Я кончу в тебя, Вайолет.

Ее ногти впиваются в мою кожу, а сама она становится совершенно неистовой. — Перестань говорить и трахни меня. Я хочу чувствовать всего тебя внутри.

С порочной ухмылкой я выскальзываю из нее только для того, чтобы с силой вонзиться обратно. Крик, который срывается с ее губ — чистое блаженство. Толчок за толчком я вбиваюсь в нее. Я не забываю и о ее клиторе, жаждущем ласки. Я массирую ее в унисон с тем темпом, с которым вдалбливаюсь в нее. Наши губы встречаются в неистовом поцелуе, от которого мы стукаемся зубами. Но никого из нас это не волнует. Мы слишком поглощены моментом.