— Ну я вас и не заставляю делать это,- ответил мне на это Мехлис,- я посетил сегодня политотдел фронта, нашёл как всегда множество недостатков в его работе, провёл содержательную беседу с Николаем Александровичем Булганиным и уверен, что эти недостатки, по крайней мере наиболее вопиющие из них будут исправлены в самое кратчайшее время, но меня интересует не это. Меня интересует, главным образом одно. Как вы оцениваете складывающуюся на фронте?Каковы дальнейшие перспективы?

— Перспективы? Думаю ближайшие перспективы это тяжелые бои по меридиану Ржев — Вязьма. Немцы будут пытаться обойти наши войска обороняющиеся на Ржевско — Вяземской линии, мы будем стараться всеми силами и средствами воспрепятствовать осуществить им это. Организовать большой котёл для наших войск у немцев уже не получится.

— А дальше? Или вы всё же надеетесь остановить врага, здесь, на этих рубежах?

— Я внимательно посмотрел в глаза Мехлису и произнёс:

— Не буду лукавить, товарищ Мехлис, на этом рубеже врага я не остановлю и не задержу. Слишком велик перевес в силах. Немцев просто напросто больше. А на направлениях главных ударов больше в очень много раз. И как бы мы не старались разгадать планы немецкого командования, всё равно всякий раз оно сосредоточивает на направлениях своих главных ударов очень большие силы.

— Значит опять отход?

— Опять отход.

— На Можайскую линию?

— Да — именно туда.

— Это очень интересно. А не планируете ли вы, товарищ Конев, оставление Москвы? Ну раз у немцев имеется такой большой перевес в силах? И который, как я понял из ваших слов, будет у них ещё долго. Ответь мне прямо на этот вопрос. От автора:1995 год. Полковник КГБ в теле опера ФСБ ломает уральские ОПГ и агентуру ЦРУ. Матчасть спецслужб, суровый реализм 90-х. Никаких компромиссов. https://author.today/reader/614778/5869645

Дневник генерал-фельдмаршала Бока.

Запись от 13 октября 1941 года.

С утра разговор с Хойзингером (начальник оперативного отдела штаба ОКХ). Гальдер болен; узнаю у него, что фюрер распорядился,чтобы границы кольца окружения примерно совпадали с кольцевой железной дорогой вокруг Москвы. Мои остальные предложения по проведению наступления получили одобрение.

Под Брянском нам ещё потребуется несколько дней. Бои и ужасные дорожные условия послужили причиной того, что Гудериан уже не может продвигаться дальше на северо-восток — несомненный успех русских, чьё упорство было вознаграждено.

У восточного фронта 4-й армии сопротивление противника усиливается. В ответ на наши атаки русские бросают против нас вновь созданные танковые части.

Генерал Вишневский напряжённо вслушивался в доносившийся до него грохот стрельбы. Группа Рокоссовского пробивалась к Днепру. Сгущались подступающие сумерки. Вишневский нетерпеливо ещё глянул на часы.

Наконец в уже совсем сгустившейся тьме он заметил взлетевший на правым берегом сноп зелёных ракет. Рывком подняв трубку_ крикнул в неё:

— Огонь!

Через минуту рядом всё загрохотало. Заранее подтянутая и сосредоточенная артиллерия открыла огонь по правому берегу.

Через десять минут огонь стих. Вновь над берегом взвился сноп красных ракет и почти сразу же масса людей, вылезших из траншей и укрытий, устремилась к кромке берега. Вновь загрохотала поддерживающая их своим огнём артиллерия.

Здесь, в Смоленской области, Днепр не был так широк, как, скажем, в районе Киева или в низовьях, но всё равно форсировать такую реку, да ещё когда для подготовки операции отведено столь малое время, было отнюдь не самой простой задачей. После случая с Глушково командарму-тридцать два требовалось расшибиться в лепёшку, чтобы вернуть доверие у нового командующего фронтом. И организация встречного удара с целью деблокады группы Рокоссовского был как раз таким случаем, где можно было вернуть это доверие.

Тем временем красноармейцы, входившие в состав штурмовых групп, таща за собой лодки, уже подбегали к воде. Начиналось форсирование Днепра.

— Так, что же вы не исключаете оставление Москвы? — вновь спросил меня Мехлис, — если у немцев сохранится перевес в силах, вы как я понимаю, можете отойти и с Можайской линии. Правильно я понимаю вас?

— Вы понимаете меня совершенно правильно, товарищ Мехлис, — ответил ему я,- может сложиться и такая ситуация, что войскам вверенного мне фронта не удастся удержаться и на Можайской линии обороны. Поэтому необходимо самым срочным образом озаботиться и начать возводить оборонительные рубежи за ней. Вариант с прорывом Можайского рубежа вовсе не исключён.

— Ну, а дальше, что будет дальше? Следуя вашей логике, всякий раз, когда противник окажется сильнее вас, вы будете оставлять всё новый и новый рубеж. Так? Но в конце концов враг может оказаться у окраин Москвы. И, что произойдёт если он и тут будет сильнее? Вы оставите Москву?

— Нет.

— Что нет?

— Не окажется и не будет сильнее.

— Почему? Из ваших донесений ясно, что Гитлер для этой операции привлёк максимум сил. Мы значительно уступаем ему в них. Поэтому вынуждены отступать. До Москвы в общем -то осталось совсем немного километров. Почему нет?

— По той простой причине, что силы эти у немцев не бесконечные. Вот заметьте, немцам пришлось самым срочным образом перебрасывать две танковые дивизии из состава группы армий «Север». Уверен, что это совершенно незапланированная переброска. Что это означает? Да только то, что уже самые первые наши меры принесли фашистам такие потери, которые поставили под угрозу срыва всю их операцию. Они заметались и самым лихорадочным образом стали буквально скрести по сусекам. В конце концов у Гитлера этих самых танковых дивизий совсем не как песка в пустыне Сахара. И резервы совсем не бесконечны. Мы,то есть командование Западного фронта, добились главного. Сумели предотвратить окружение и разгром войск двух фронтов. А что это означает? Это означает только то, что у нас есть войска, которыми мы можем противодействовать врагу. Наносить ему потери. Конечно фашисты пока ещё сильнее нас. Поэтому мы пока, я подчёркиваю это слово, пока, отступаем. Но отступаем только тогда, когда нависает угроза окружения. Не раньше. Да, Гитлер, привлёк для этого наступления максимум своих сил. Я неоднократно указывал этот факт в своих донесениях наверх. Гитлеру нужна Москва. Позарез нужна! Ещё до наступления зимы нужна! Чтобы объявить, громогласно так объявить о своей победе над СССР! Но и мы не лыком шиты. Постараемся лишить его этого удовольствия.

— Но тем не менее. Пока вы отступаете. И собираетесь отступать дальше.

— Отступаем. И если сложившаяся обстановка принудит, продолжим отход и дальше. Но во-первых, силы у немцев не бесконечные, поскольку мы отступаем с боем и наносим врагу ощутимые потери, а во-вторых, судя по показаниям пленных, у немцев очень плохо обстоят дела со снабжением. Просто отчаянно плохо обстоят. И судя по всему они, эти их трудности со снабжением и логистикой, с течением самого ближайшего времени будут только возрастать. Тут всё влияет. И наступившая распутица, и очень скверное состояние дорог, и их недостаток, и результаты того, что при отступлении Красная Армия уничтожает транспортную инфраструктуру, в общем всё! И этот фактор вкупе с нашим сопротивлением рано или поздно заставит немцев остановить их наступление.

— На каких же рубежах, позвольте узнать?

— Полагаю, что на Можайской линии. Хотя на некоторых её участках и направлениях и несколько восточнее. Кстати, надо срочно начать строительство укреплений на ближних подступах к Москве. Восточнее Можайска естественно. Надо самым активным образом возводить тыловые полосы Можайской линии обороны. В том числе и в ближнем Подмосковье. Такова реальность, с которой ничего не поделаешь!

При моих последних словах Лев Захарович Мехлис заметно дёрнулся.