За ночь обстановка осложнилась ещё больше. Немцы сумели-таки восстановить работу своей танковой переправы у Тихоново и возобновили переброску бронетехники и артиллерии на свой плацдарм. В довершении всего они сумели форсировать реку у Болышево, несмотря на то, что данное направление было прикрыто частями сорок девятой армии. Плацдарм был пока небольшой, но лиха беда начало! Самое неприятное заключалось в том, что в случае вскрытия плацдармов у Болышево и Глушкова, с нанесением с них встречных ударов противником, рушилась оборона по Днепру на всём этом участке. Из приятных новостей была та, что ударами ночных бомбардировщиков удалось сорвать наведение немцами танковой переправы у Глушково. Да и позвонивший мне рано утром генерал Вишневский сообщил, что ударом штурмовиков в сочетании с артиллерийским огнём вновь удалось основательно повредить танковую переправу у Тихоново. Однако, несмотря на то, что переброску бронетехники и тяжёлого вооружения на свой плацдарм немцы опять вынуждены были прекратить, на левом берегу Днепра они сумели закрепиться уже очень и очень основательно. И теперь они не только успешно отбивали атаки частей тридцать второй армии, но и продолжали с помощью сосредоточенных на плацдарме сил постепенно расширять его. В общем и целом, обстановка на Днепровском оборонительном рубеже продолжала медленно, но верно ухудшаться.

Утром мне позвонил маршал Шапошников и сообщил, что Ставка рассмотрев моё предложение о создании на Калининском направлении самостоятельного управления, пошла навстречу моему предложению.

— Принято решение о формировании вспомогательного управления на Калининском направлении. Во главе его будет поставлен генерал-лейтенант Масленников. Одновременно он назначается на должность заместителя командующего Западным фронтом.

Эх на эту должность бы Михаила Фёдоровича Лукина! Но увы, Лукин сейчас находится в госпитале в Москве. И когда он выйдет из него, никто не знает. По крайней мере, минимум на месяц я его точно потерял.

— Таким образом, из вашего доклада мне стало совершенно ясно, что вы упустили большевиков, Бок, — раздавался в телефонной трубке гневный голос Гитлера. Похоже, он сдерживал себя буквально из последних сил.

— Мой фюрер, я бы не стал говорить, столь категорично, — попробовал было возразить своему фюреру командующий группой армий «Центр».

— А как мне говорить ещё? Скажите мне на милость, Бок? Все данные, а я, поверьте мне, опираюсь отнюдь не только на ваши доклады, говорят об одном. Русские армии, развёрнутые севернее и южнее автострады, успешно осуществили отход в направлении Вязьмы. Вязьму, несмотря на все ваши усилия, вы так до сих пор и не захватили. Более того у меня постепенно складывается впечатление, что вы далеки от неё даже больше, чем в первые дни операции! Русские удерживают фронт как севернее Вязьмы, по Днепру, так и южнее её.

— Днепр уже форсирован нами в трёх местах, — возразил Гитлеру Бок.

— И, что это дало вам? Русские фактически заперли ваши войска на этих самых плацдармах. Вам до сих пор, несмотря на все ваши усилия, никак не удаётся вырваться с них на оперативный простор.

— Завтра нам удастся наконец разгромить противостоящие нам русские войска и вырваться с плацдармов!

— Завтра? — голос Гитлера был полон острого недоверия, — ну смотрите, Бок, я ведь не тянул вас за язык! Что же подождём до завтра. А, что у вас происходит под Юхновом?

— Дело в том, мой фюрер, что русские ввели в бой на этом направлении свежие пехотное и танковое соединение.

— Я не спрашиваю вас, Бок, что они там ввели. Мне, представьте себе, известно это и без вас. Я спрашиваю, что вы намерены делать?

— В самое ближайшее время оба этих соединения будут разгромлены. Мой фюрер, допросы захваченных в плен русских показывают, что их войска несут просто чудовищные потери. Как в живой силе, так в технике и вооружении. Конев практически израсходовал все свои резервы. В самое ближайшее время его фронт неминуемо рухнет! Да, часть его войск сумела отойти в район Вязьмы, но это только часть. Несколько армий бывшего Резервного фронта русских по прежнему ведут бои западнее Вязьмы. Они непременно будут окружены.

— А что происходит под Брянском? — продолжал с возмущением в голосе говорить Гитлер, — у Гудериана там полно сил! Плюс ему помогают двадцать из двадцати двух дивизий, входящих в армию Вейхса! И тем не менее! Мало того, что он до сих пор не смог ликвидировать окружённые русские войска, он позволяет им целыми соединениями прорываться из окружения! Драгоценные танковые соединения оказались фактически втянуты в бои по уничтожению окружённой русской группировки! И самое главное, от этого нет никакого толка! По факту Гудериан уже должен был быть под Тулой. А он до сих пор ковыряется под Брянском! Не забывайте, Бок, что сейчас на вас и на вашу группу армий обращёны, без преувеличения, взоры всего мира! И что они видят? Доблестные германские войска не могут справиться с этими русскими варварами! Вы представляете политические последствия всего этого?

— Мой фюрер, тяжёлые погодные условия не позволяют войскам группы армий, действовать, столь же оперативно, как и в предыдущие месяцы.

— Не говорите ерунды, Бок, эти же самые, как вы только, что изволили сказать «тяжёлые погодные условия» почему-то не мешают очень эффективно действовать и русскому командованию, и подчинённым ему войскам. Раз за разом они срывают все ваши планы. Они уже фактически навязали вам свою волю. Да, Бок, дела обстоят именно так! На каждый ваш ход русские находят своё противодействие. По сути, вы уже вынуждены приспосабливаться к образу действия русских!

Наконец донельзя разгневанный Гитлер, всё так же, не прощаясь, положил трубку. Разговор завершился. Фон Бок в очередной раз вытер со лба холодный пот и, сев в кресло, погрузился в тяжёлые раздумья.

А от меня в довершение всего требуют взять Торжок, — думал он, — нет в ставке фюрера, похоже, окончательно оторвались от реальности. Когда в июне требовалось рискнуть, то мои предложения были признаны слишком смелыми, и их отвергли. Хотя по сути говоря, риск был не очень-то и велик. Зато теперь, когда моя группа армий буквально вязнет в русской обороне, от меня требуют поистине невозможного!

Дневник генерал-фельдмаршала фон Бока.

Запись от 15 октября 1941 года.

С утра Гудериан убеждает меня, что дальнейшее продвижение вперёд его армии на северо-восток вследствие ожесточённого сопротивления противника возможно лишь после окончательного разгрома окружённых в Брянском котле сил и после нового наступления. А всё это займёт не один день. Сюда следует добавить и катастрофическое состояние дорог, передвигаться по которым танковым колоннам практически невозможно.

Межсезонье и неустойчивость погоды — снег, мороз и снова слякоть — крайне негативно сказываются на боевом духе войск. А в воздухе витает вопрос: «А что же будет с нами зимой?»

Бои в районе Брянских котлов носят весьма переменчивый характер; так например, в южном котле один из полков 134 -й дивизии (Кохенхаузен) сам оказался окружён со всех сторон.

Поздно вечером я прибыл в Вязьму. Только,что завершился очередной налёт немецкой авиации. Над городом поднимались высокие языки пламени, горело то тут, то там. Судя по всему, за последние пару дней Вязьме досталось очень и очень крепко от регулярных налётов Люфтваффе.

Тем не менее через Вязьму непрерывным потоком продолжали идти войска. Уставшие лица бойцов освещались огнём многочисленных пожаров, бушевавших в городе, пожаров, которые похоже уже никто не тушил. Не тушил потому,что не было для этого уже никаких сил и никаких возможностей. Город по сути медленно пожирало пламя.

— Вот так, война уничтожает ещё один старинный русский город, — думал я глядя из окна своего автомобиля. Одно дело читать об этом, смотреть кинохронику, а совсем другое видеть воочию. И сколько будет ещё таких городов! Немцам ведь предстоит дойти до Волги! Хотя, кто знает? Может быть, в этой реальности у них ничего и не выйдет? С походом до Волги, например? Хотя о чём это я? Сейчас моя задача одна — успешно завершить отход вверенных мне войск. Поэтому сейчас не до свободных размышлений, товарищ командующий фронтом. Нет времени! И возможности.