— Вот, что, Павел Алексеевич, ты Катукова и Тихоновского не сильно сдерживай. Пускай они немецкие тылы как следует прочешут. Понял?

— Понял, понял, — Иван Степанович.

— Ну а раз понял, то тогда действуй.

Я закончил разговор и положил трубку. Наше контрнаступление началось. Надеюсь, его результаты будут несколько иными, чем в той, иной реальности из которой я прибыл сюда. Возможно, мне удастся отрезать часть второй танковой армии Гудериана.

Поздно ночью я ужинал паровыми блюдами, приготовленными мне по заказу Марины Четович. Ужинал в кабинете. За столом, заваленным картами и бумагами. Соколовский и Маландин уже пошли отдыхать. Спали по-прежнему часа четыре не больше. Хотя в принципе больше и не положено. Я спал ещё меньше.

Доев холодные котлеты, я отодвинул тарелку и упер голову в руки. Голова у меня гудела и трещала Сколько дел переделано за сегодняшний день! А сколько надо сделать завтра! Вот хотел, очень хотел я в своё время стать генералом! Правда не знал, что у генерала столько забот! Просто голова пухнет от них! Наступление, Сталин, и многое что другое!

Я поднялся из- за стола, задвинул стул и вышел из — за стола. Самое интересное, что Марину я за последние дня два видел всего пару раз не больше.

Зайдя в свою комнату, я быстро разделся и так же быстро улёгся в кровать. И едва моя голова коснулась подушки, то мгновенно уснул.

Проснулся я как от удара электрического тока. Посмотрев на часы, я едва не выругался матом. На них было без пятнадцати минут два часа дня!

Я вскочил, как ошпаренный! Проспал! Чёрт возьми проспал! Ничего себе надавил на массу! Молниеносно одевшись, я выбежал в коридор и помчался в свой кабинет. Дверь в мой кабинет была естественно закрыта. Я остановился возле неё и вытер холодный пот со лба. Наверняка звонил Сталин! А я спал! Скандал. Из — за угла вышел Соколовский. Увидев меня он радостно улыбнулся

— Проснулись, товарищ командующий! Проснулись, Иван Степанович!

— Василий Данилович! Сталин звонил?

— Звонил. И не раз. А мы тебя всё разбудить не могли. Никто, представь себе, никто. Даже сержант Четович. Так и сказали товарищу Сталину — спит. Добудится не можем!

— А он?

— Засмеялся и сказал в ответ, — ну если так, то пускай выспится. Выспится сам позвонит.

— Ничего себе!

Я растерянно осмотрелся вокруг себя. Ничего себе! Я спал, а Сталин звонил. И меня не могли добудится!

— Вот чёрт, — растерянно пробормотал я, — ничего не помню. Спал как убитый. Первый раз со мной такое. Так и сказал?

— Да. Так и сказал.

— Да-а. Дела. А как обстановка?

— Обстановка? Нормально обстановка. Голиков наступает. Катуков освободил Мордвес и идёт дальше. Все остальные тоже наступают. Пошли в штаб. Герман Капитонович тебе всё подробно изложит.

Тут сзади раздался звук шагов и я, обернувшись на них увидел подходящую Марину.

— Товарищ командующий, мы все вместе пытались разбудить вас, но бесполезно. Ничего не получилось, — виноватым голосом произнесла она.

В ответ я лишь махнул рукой.

— Мне товарищ Соколовский уже всё объяснил.

Услышав мой голос в телефонной трубке, Сталин не выдержал и рассмеялся.

— А вы оказывается любите поспать, товарищ Конев, — с лёгкой укоризной в голосе произнёс он, — да так крепко, что даже начальник штаба не может добудится вас.

— Со мной такое впервые, товарищ Сталин, — виновато произнёс я.

— Ничего, ничего, я понимаю вас, с обстановкой ознакомились?

— В самых общих чертах.

— Ну вот идите и ознакомитесь подробнее. Уверен, что вас ждут весьма приятные новости!

Сталин оказался прав. Новости, которые сообщил мне Герман Капитонович Маландин, действительно оказались очень и очень приятными для меня!

Дневник начальника Генерального штаба ОКХ Генерал — полковника Гальдера.

Запись от 7 декабря 1941 года. 7 декабря 1941 года 169-й день войны.

Япония начала военные действия против Америки.

Группа армий «Центр»: Отвод 10-й моторизованной дивизии у Михайлова (армия Гудериана), по всей вероятности, будет иметь неприятные последствия…Противник совершил прорыв с севера на Клин…События этого дня опять ужасающи и постыдны. Главком превратился в простого письмоносца. Фюрер, не замечая его, сам сносится с командующими армиями. Самым ужасным является то, что ОКВ не понимает состояния наших войск и занимается латанием дыр вместо того, чтобы принимать принципиальные стратегические решения.

Дневник генерал — фельдмаршала Бока.

Запись от 7 декабря 1941 года.

Тяжёлый день.

Правый фланг 3 -й танковой группы ночью начал отвод своих сил…

2-я танковая армия (Гудериан) терпит поражение под Михайловым, которое сдали выдвинувшееся вперёд подразделения 10-й моторизованной дивизии (Лёпер), бросив там часть техники. Отвод сил танковой армии осуществляется согласно плану.

— Голиков захватил в Михайлове тылы целого немецкого моторизованного немецкого полка, — сказал Маландин, — немцы так бежали, с такой скоростью, что побросали просто- на просто массу автомобилей. Естественно, с грузами. Трофеи богатейшие!

— Корреспонденты уже прибыли? — спросил его Соколовский.

— Естественно. Целая куча. Во главе с Симоновым. Он, кстати, Иван Степанович, всё рвётся с вами повидаться. Наверное, хочет у вас интервью взять!

— Генерал — полковник Конев становится международной знаменитостью, — донёсся до меня голос Соколовского, в котором содержалась толика иронии.

Я задумался. В своей жизни я видел Константина Михайловича Симонова всего однажды. Случайно попал на его творческий вечер в Останкино, посвящённой его поэзии. Был совершенно потрясён, хотя лет тогда мне было всего ничего. Подросток по сути! Но с его поэзией с тех пор не расставался. Хотя Симонов был известен у нас больше, как прозаик и автор повестей и романов. Наиболее известные из которых трилогия «Живые и мёртвые». По которой так и не сняли нормального фильма. А тот, что сняли в шестидесятых годах, уже безнадёжно устарел. Хотя может быть хорошо, что и не сняли. Нынешние (я имел ввиду двадцать первый век) режиссёры способны извратить любую вещь! Такого наснимают!

— Симонов говоришь? — спросил я Соколовского, — а, что по — моему не плохой автор. Читал я кое- что у него. Время будет, встретимся! А насчёт международной известности, ты зря, Василий Данилович, всё иронизируешь. Мир обязан знать советских генералов, которые задают перца фашистам. Мы первые в мире страна Советов! Мы не только остановили полчища Гитлера, но мало по малу начали гнать их назад. Причём не итальянцев каких — ни будь, как англичане в Африке, но самых, что ни на есть немцев. Причём лучшие их дивизии, во главе которых, стоят лучшие генералы фюрера. Вот так! Понял? С начала измотали их в оборонительных боях, а затем взяли и погнали на Запад! Вот такие дела! Так, что при возможности Симонова примем, обязательно примем.

— Катуков уже, фактически под Венёвом, — сказал озабоченным тоном, — Маландин, — мы подчинили его дивизии девятую бригаду, но тут возникли проблемы.

— Дай угадаю, Герман Капитонович, — сказал я, — полковник Тихоновский не хочет подчинятся Катукову. Так?

_ Не совсем так, Иван Степанович, формально он подчиняется приказу. Но всё равно делает всё по-своему. Очень и очень своенравный командир. Особенно с теми, кто близок с ним по званию и должности.

— Д-а-а, а Катуков близок. Генерал — майор и комдив. Тихоновский комбриг и полковник. Только, только оба получили ордена Ленина. Катуков, впрочем, второй. Первый он получил за Мценск. Ну тут Тихоновский думает наверное, что он не хуже бы справился. Не хуже Катукова! Под Каширой то он явно не хуже был. Вот и задрал нос, наш Тихоновский! Уже генералом себя почувствовал. Не меньше. Вот понимаешь, Герман Капитонович, кого ты мне нахваливал, и кого в оперативном управлении штаба фронта пригрел? Прав был, Василий Данилович, плохо закончит этот самый Тихоновский. Плохо!