— Спасибо, Иван Степанович, — ответил мне Рокоссовский, — а как там дела у Михаила Фёдоровича? Он же как-никак моим соседом был. И армию мою ему потом передали.

— Лечится. Руку, славу богу, удалось сохранить. Даже повторной операции не понадобилось. Здесь у нас всё сделали на «отлично». Но полежать ему придётся. Хотя, как он сообщает, заживает на нём, как на собаке. Так что вполне возможно, что вскоре мы увидим Михаила Фёдоровича опять в строю! У тебя потери большие?

Рокоссовский в ответ поморщился.

— Очень большие. И в людях и в технике. Михаил Сергеевич, — и он кивнул головой в сторону Малинина, — сейчас отчёт готовит. Куда нас теперь?

— Под Волоколамск. Это направление прикрывает тридцать вторая армия Вишневского. Но, что-то говорит мне о том, что немцы избрали его для нанесения своего основного удара. Так что район Волоколамска нуждается в срочном усилении. Так что уж извини, но тебе опять выпадает самый сложный участок фронта. Так что не обессудь.

Я развёл руками. В самом деле, а кого мне было послать на самое трудное направление? Только Рокоссовского! Сергей Владимирович Вишневский, конечно, боевой генерал, неплохо, очень неплохо проявил себя при обороне Днепровского рубежа и при последующем отходе войск своей армии, но до Константина Константиновича ему всё же далеко. Рокоссовский — он такой один. Пока, во всяком случае. Пока не выздоровел Лукин. Так что именно Волоколамское направление, на котором немцы планируют нанести свой главный удар, как раз предназначено для Рокоссовского.

— А каково общее положение на фронте? — спросил меня Рокоссовский, — а то, знаешь ли, во дни скитаний в окружении мы регулярных сводок от штаба фронта не получали.

— Положение? Положение в целом неплохое. Как ты понимаешь, мы стабилизировали ситуацию на Можайской линии. Немцы, конечно, попытались её прорвать то тут, то там, но всё безуспешно. Единственное, что им удалось, это захватить Калугу. Но и только. Можайскую линию мы заняли плотно отходящими войсками, плюс получили подкрепление из внутренних округов. Так что у фон Бока ничего и на этот раз не вышло! Ты, конечно, знаешь, что из крайних армий правого крыла нашего фронта сформирован Калининский фронт. И что им Масленников командует. Пока справляется. Я бы на этой должности хотел видеть скорее тебя или Лукина, ты бы даже был предпочтительней, чем Михаил Фёдорович на данной должности, но во-первых, ты был занят, когда этот фронт создавался, а во-вторых, думаю, что Ставка не утвердит тебя на подобной должности. Пока не утвердит. Надеюсь ты понимаешь почему.

— Да, понимаю, — ответил мне Рокоссовский.

— Ну сейчас-то может быть и утвердят, ты за последний месяц здорово прославился, но пока с этой должностью и Масленников здорово справляется. Хотя, если бы это зависело от меня, я бы вместо Масленникова уже сейчас бы поставил бы тебя командовать Калининским фронтом. Причём в преддверии не сколько немецкого, сколько нашего наступления!

— Ничего себе, Иван Степанович, ты ещё не отбил немцев, а уже думаешь о нашем наступлении! — воскликнул Рокоссовский, — ещё же неизвестно, как и где будет пролегать линия фронта!

— Думаю, что не намного восточнее.

— Вот как.

— Да вот так, Константин Константинович. Войска и их командиров я за эти полтора месяца узнал достаточно. Как, впрочем, и немцев. Знаю, кто на что способен и кто что может. Выводы сделать способен. А если бы было не так, то какой я, к чёрту, командующий фронтом? Меня поганой палкой с этой должности тогда гнать надо! И противника я узнал. На что он способен. Немец ещё силён, не спорю. Да ты и сам, на своей шкуре это почувствовал. Но и мы больше не лыком шиты. Сейчас не июль месяц. Так что пора подумать и о наступлении. Хватит пятиться. А так на фронте пока затишье. Нет, конечно, немец время от времени пытается укусить то тут, то там. Но всё это на тактическом уровне. Как говорят в сводках Совинформбюро, бои местного значения и поиск разведчиков. Распутица. Она и нам, и немцам не даёт действовать. Да ты и сам мог это заметить.

— Да, распутица здорово по немцам бьёт, — сказал Рокоссовский.

— Она и по нам бьёт не меньше. Хоть и Москва рядом. Представляешь какие у нас проблемы с доставкой боеприпасов на передовую и с эвакуацией раненых⁈ Все просёлки и грейдеры превратились в самые настоящие болота. Машины на них по брюхо садятся! Трактора надрываются, когда их вытаскивают! Так что не только у немца проблемы. Поэтому то сейчас затишье такое. Все ждут когда мороз ударит. Тогда можно по подмёрзшим дорогам хоть как-то передвигаться. Так что перехода к активным действиям стоит ожидать не ранее второй половины ноября.

Поговорив с Рокоссовским, я заехал на КП к Ершакову. Он вкратце доложил мне об остановке. Немцы продолжали свои попытки захватить Можайск. Бои шли на знаменитом Бородинском поле и на шоссе, ведущем на город.

— Эсэсовцы там наступают, — сказал мне Ершаков, — дивизия «дас Райх». Сегодня опять атаковали. Захватили Бородино. Всё пытаются наш заслон на шоссе обойти. Пока у них ничего не выходит. Сейчас контратаку готовим. Вот так и бодаемся. Они туда, а мы сюда. Всё пытаются девятнадцатую танковую бригаду окружить. То так, то этак. Ничего у них не получается. Тут, кроме этого «Райха», десятая танковая дивизия действует.

Я взглянул на карту. Позади двадцатой армии, которой командовал Ершаков была развёрнута пятая резервная армия, под командованием Говорова, тоже будущего Маршала Советского Союза.

Вечером я вернулся в Перхушково. Войдя в свой кабинет, я первым делом вызвал к себе Корнеева.

— Что, Тарас Федотович, каковы последние разведывательные данные? — спросил я его, стоило Корнееву преступить порог моей комнаты.

— В общем, ничего нового, товарищ командующий, — ответил мне Корнеев.

— Всё так же, Волоколамск, Серпухов и Малоярославец?

— Совершенно верно. По полученным разведанным, противник концентрирует свои мотомехчасти именно на этих направлениях.

В той, прежней реальности, командованию Западного фронта так и не удалось до самого последнего момента вскрыть ударные группировки немцев и направления главных ударов. Вернее оно сделало это это не вполне правильно. Жуков правильно угадал Волоколамское направление, но ошибся с Серпуховским и Малоярославецким. Мне же предстояло угадать направления главных ударов фон Бока во втором его наступлении на Москву, которое было просто неизбежно. Причём оно должно произойти совсем в других условиях. Вяземского котла не случилось. Случился только Брянский и там на юге всё развивалось так же как и в моей реальности. Хотя нет. Теперь Брянским фронтом командовал Жуков, быстро наведший на нём железный порядок. Тем не менее, Гудериан вчера вышел к Туле. Вернее даже не Гудериан. А передовой отряд второй танковой армии под командованием полковника Эбербаха. Увы, но даже Георгий Константинович не мог исправить все промахи Еремёнко. Да и сил, говоря честно у него было маловато. Главные силы шли сюда на Западный фронт. Здесь Москва, здесь самое главное. По сравнению с Жуковым я был богач несказанный. Интересно, но в той прежней реальности Брянский фронт, был ликвидирован в ноябре месяце, а его войска были слиты с войсками с Западного фронта. Произойдёт ли это сейчас? Если произойдёт то получается, что я украду у Жукова все лавры его самой наверное великой победы, победы в битве под Москвой! Недаром Георгия Константиновича называли «спасителем Москвы!». Да и он сам больше всего гордился этой победой. Да-а. Сильно же я изменю историю в этой реальности! Но с другой стороны я её уже основательно изменил дальше некуда и иного выхода у меня больше нет. Надо менять дальше. Нет у меня иного выхода. Хотя, конечно, всё это мой бред и мои галлюцинации. Я нахожусь ни в каком не в 1941 году, а лежу в реанимации, и мне всё это просто-напросто видится. Кто знает? В любом случае я буду поступать сообразно обстоятельствам, не иначе. У меня нет иного выхода и иного выбора.