— А я уже подобрал такого человека,- ответил мне Никодимов.

— И, кто же он?

— Ефрейтор Рогоза. По отзывам знающих людей очень сообразительный красноармеец. И,что немаловажно не любит болтать попусту.

— Не любит, говоришь болтать? Ну хорошо присылай его ко мне. Только не сейчас. Сейчас у меня нет времени.

Выйдя из дома в котором размещались мой кабинет и приёмная я перешёл улицу и вошёл в дом, где расположился Василий Данилович Соколовский со всем своим хозяйством.

Первым кого я увидел войдя в помещение был Герман Капитонович Маландин. На голове его красовалась свежая повязка.

— Здравствуй, Герман Капитонович,- сказал я ему,- как доехал? Без потерь?

— Нормально доехал, Иван Степанович, приветствую тебя!

— Что с головой?

— Пустяки. Царапина. В санчасти сказали жить буду.

— Потери большие?

— Аппаратура не пострадала. А так двое убитых и один раненый.

Услышав это я едва не выругался. Аппаратура чёрт её побери! Люди так себе! Главное аппаратура! Сколько раз я сталкивался с таким вот отношениям к людям. Главное техника, аппаратура, прочее армейское имущество, но не люди! Похоже такое вот наше отношение к людям имеет давние и прочные корни.

— Ладно.- сказал я Маландину,- раз чувствуешь себя нормально, то приступай к исполнению своих обязанностей. А то сам понимаешь, дел у нас сейчас очень много, не разгребёшь. Каждый человек на счету.

В большой комнате я застал склонившихся над картой Соколовского и Булганина. Чуть подальше от них стоял генерал Мичугин.

Услышав мои шаги Соколовский вскинул голову и сказал:

— Вот объясняю Николаю Александровичу ситуацию на фронте.

— Лукин решил завтра утром, где -то за час до начала немецкой атаки, сам атаковать немцев, предварительно вдарив по ним изо всех стволов,- сказал ему я,- а, что хитро! Немец готовится к атаке, а тут вдруг его самого атакуют! Вообще Михаил Фёдорович настроен оптимистично. Мне пришлось даже его немного остудить. Впадать в головокружение от успехов у нас нет никаких оснований. Тем более, что у Собенникова далеко не всё ладно. Но в любом случае направления главных ударов уже определились. В своих расчётах мы не ошиблись. А с этим можно уже работать. Как считаете, что завтра будут делать немцы?

— Ну против Собенникова они будут наращивать удары,- сказал Соколовский, — можно ожидать ввода в бой новых танковых дивизий. Это скорее всего. А вот в отношении Лукина…Похоже по действиям противника сегодня, мы сумели очень здорово потрепать его основную танковую группировку. Значит скорее всего фон Бок вынужден будет перебрасывать на это направление свои резервы. Иначе его наступление на данном направлении будет испытывать большие затруднения. В первую очередь в дело должны пойти резервы имеющиеся в распоряжении его группы армий.

— Верно, верно, Василий Данилович, но вот я ещё о чём подумал. Завтра не исключена резкая активизация авиации немцев в полосе Лукина. Поэтому, Фёдор Георгиевич,- обратился я к Мичугину,- завтра надо сконцентрировать все силы имеющейся у нас истребительной авиации у Лукина. Боюсь, что ему придётся горячо.

— Исполним, Иван Степанович,- ответил мне Мичугин.

Тут раздался очередной телефонный звонок.

— Собенников,- сказал Соколовский и протянул мне трубку.

От автора:1995 год. Полковник КГБ в теле опера ФСБ ломает уральские ОПГ и агентуру ЦРУ. Матчасть спецслужб, суровый реализм 90-х. Никаких компромиссов. https://author.today/reader/614778/5869645 От

Фон Бок услышал в телефонной трубке голос генерал — полковника Гальдера.

— Бок, какие у вас последние сведения? Есть, что -нибудь утешительное?

— Увы. Увы нет, господин генерал — полковник, теперь я могу со всей определённостью заявить вам, что оба танковых полка шестой и седьмой танковых дивизий больше не представляют из себя боевой силы. Потери и в технике, а главное в людях огромны. Мы безвозвратно потеряли десятки опытных экипажей. И возместить такие потери мне пока не представляется никакой возможности. С первой танковой дивизией, вернее с её танковым полком дела обстоят получше, но не намного. Он также понёс огромные потери. Его боеспособность после них весьма относительна. Кроме того безвозвратно потеряны четыре артиллерийских дивизиона. Два тяжёлых и два лёгких. Ещё один основательно потрёпан. Все они приходятся так же на шестую и седьмую дивизии. Вы сами понимаете,что после таких потерь ударная мощь всех трёх танковых дивизий основательно подорвана. Хотя, что я говорю! Ударная мощь шестой и седьмой танковых дивизий практически сведена к нулю. Конечно их мотопехотные полки почти не понесли потерь, но вы прекрасно понимаете, что мощь танковой дивизии определяется совокупным взаимодействием танков, артиллерии и пехоты.

— Я понимаю вас Бок,-после краткой паузы ответил ему Гальдер,- это конечно большое несчастье. Но,что вы намерены делать в такой ситуации?

— Естественно продолжать операцию. У нас нет времени на восстановление потерь и на переработку плана наступления. Проклятые русские каким -то образом сумели разгадать его. Но у меня нет иного выхода. Будем исходить из реальности. Поскольку первая танковая дивизия всё же сохранила значительную часть своей ударной мощи, я буду использовать её. Кроме того, я передаю в распоряжение третьей танковой группы, девятнадцатую танковую дивизию из резерва группы армий. Это позволит хотя бы отчасти возместить её потери. Завтра, вернее уже сегодня восьмой и значительная часть второго воздушного корпусов по моему приказу, обрушит массированный удар на русские позиции. Мы будем стремится буквально стереть их в порошок. Этому будет посвящена вся первая половина дня. Дивизия Кнобельсдорфа по моим расчётам подойдёт к полю боя, рано утром четвёртого октября. К тому времени я уверен,что армейским корпусам Штрауса удастся глубоко вклинится в оборону русских. Кнобельсдорф совместно с боевой группой составленной из остатков танковых полков трех танковых дивизий должен будет довершить прорыв и начать развивать его в глубину. Иного варианта действий я пока не вижу.

— Я только,что разговаривал с фюрером,- вновь вступил в разговор Гальдер,- он конечно страшно разгневан случившимся. Но как и у вас у него нет ни единой мысли о свёртывании операции. Он уверен,что ещё один сильный удар неизбежно приведёт к краху обороны русских. Важно нанести этот удар. Фюрер немедленно распорядился о начале срочной перегруппировки восьмой и двенадцатой танковых дивизий из состава группы армий «Север» в ваше распоряжение. Конечно оба этих соединения довольно прилично ослаблены, а главное потребуется минимум несколько дней, чтобы осуществить эту перегруппировку. Впрочем фюрер приказал фон Леебу всемерно ускорить переброску этих дивизий невзирая ни на какие затруднения.

Завершив разговор с Гальдером фон Бок задумался. Им вновь одолели самые дурные предчувствия. Начало операции было безобразно скомкано. На правом фланге группы армий русские не добились больших успехов в ходе своей артиллерийской подготовки, но тем не менее и немцы не сумели в первый день операции достичь прорыва русской обороны. Судя по всему и здесь они ожидали удара и сумели хорошо подготовится к нему. Правда и Клюге и Гёпнер в состоявшихся недавно телефонных разговорах уверяли,что завтра будет непременно достигнут желаемый успех, но фон Бок не очень -то доверял этим их заверениям. По всему выходило,что добиться быстрого прорыва обороны русских не получится. А значит неизбежна и потеря времени и крайне не желательные потери как в технике, так и в живой силе. Всё это выглядело просто разительным контрастом с действиями Гудериана, дивизии которого вырвались на оперативный простор и судя по всему,завтра должны были захватить Орёл. Здесь же под Смоленском уже первый день сражения показал, что судя по всему,что о быстром успехе видимо придётся забыть. Разница в образе действий командования русского Западного и Брянских фронтов была просто разительной. И такой старый и опытный солдат, каким был фон Бок не мог не признать этого факта. Похоже, что в лице этого самого Конева он столкнулся с очень опасным противником.