Надо ещё раз самым внимательным образом изучить его досье,-размышлял фон Бок,- очень интересно откуда взялся этот кандидат в Людендорфы. Ведь совсем недавно он командовал здесь армией и я бы не сказал, что своими действиями он отличался от остальных русских командиров. Медлительных и несообразительных. Склонных к фронтальному мышлению. И вдруг такие нестандартные шаги! Шаги которые практически с самого начала здорово обесценили, его фон Бока, замысел. Похоже у русских, как из ниоткуда появился очень большой оперативный ум. Интересно, а у них есть в запасе ещё такие «Коневы»? Если есть и не дай Бог в достаточном количестве, то дела Вермахта очень и очень скоро могут пойти совсем неважно. Итак эта кампания затянулась сверх всякой меры. Война идёт уже четвёртый месяц, а несмотря на все наши поразительные победы, сломить сопротивление Красной Армии всё не удаётся. Более того оно похоже становится всё упорнее и упорнее. А ресурсы выделенные на операцию «Барбаросса» совсем не бесконечны. К тому же скоро зима. Неизбежно во весь рост станут проблемы со снабжением войск. Они мало по малу начинают ощущаться и сейчас, а через месяц- полтора если сохранится такая тенденция, проблемы логистики могут встать во весь рост. Тогда ни о каких активных действиях и думать не придётся. В этом случае ситуация может ухудшится до такой степени, что не исключен и такой вариант развития событий при котором до селе непобедимый Вермахт может разделить участь Великой Армии Наполеона.

При мысли о Наполеоне и его армии настроение фон Бока ухудшилось ещё сильнее. Он вдруг вспомнил, что корсиканец тоже до поры до времени считался непобедимым Так же как и Гитлер он завоевал практически всю Европу. Но упорство Англии и России сломало его хребет. И как тогда в 1812 году, так и сейчас в 1941, война ведётся с целью лишить Англию последнего союзника на континенте. Мотивы одни и те же. Не будет таким же и конец этой кампании? Наполеон дошёл до Москвы, его резиденция размещалась в Кремле, но тем не менее его поход против России завершился крахом. А через два года армии союзников вошли в Париж.

Как многие старые генералы фон Бок недолюбливал Гитлера и нацистов. Таких как он было много в Вермахте. Помимо всего прочего их пугал авантюризм фюрера Германского рейха. Однако Гитлеру до сей поры феноменально везло и фон Бок не мог не признать этого факта. За два года практически вся континентальная Европа оказалась под контролем Германии. Оставалась Россия с которой в начале, в августе 1939 года, заключили пакт о ненападении, а спустя менее чем через два года атаковали. И пока эта кампания развивалась очень успешно. Настолько успешно,что постепенно это уже начинало пугать, лично его фон Бока.

— Да, Пётр Петрович, слушаю тебя,- сказал я в трубку.

— Товарищ генерал — полковник, я прошу оказать мне помощь силами бомбардировочной авиации,- услышал я голос Собенникова,- завтра утром я намерен контратаковать противника, но для этого мне не помешала бы помощь авиаторов.

— Хорошо, Пётр Петрович, сейчас переговорю с товарищем Мичугиным. Думаю будет тебе такая помощь. Как оцениваешь обстановку в полосе своей армии?

— Сегодня мы немцев более или менее сдержали, но думаю, что это только начало. Завтра ожидаю ввода противником дополнительных сил. Намерения врага останутся прежними. Прорваться к Варшавскому шоссе.

— Хорошо, понял тебя, Пётр Петрович. Поможем тебе авиацией, непременно поможем.

Закончив телефонный разговор с Собенниковым я обратился к Мичугину:

— Фёдор Георгиевич, завтра рано утром надо нацелить все силы бомбардировочной авиации на помощь сорок третьей армии. Собенников готовится нанести контрудар и без поддержки сверху сделать это ему будет затруднительно.

— Сделаем, Иван Степанович,- ответил мне Мичугин.

— Ну,что, Василий Данилович, — обратился я к Соколовскому,- как я понял из разговора с Борисом Михайловичем, дела у Ерёменко развиваются неважно. Шапошников прямым текстом дал понять мне, чтобы мы не рассчитывали на помощь. По крайней мере в самое ближайшее время. Что скажешь на это?

— Скажу только то, что ты оказался прав во всех своих предположениях.

— Я не об этом. Судя по всему ситуация на Брянском фронте, будет ухудшатся и в последующие дни. Да и у нас всё только началось. А нам уже прямым текстом отказали в помощи. Я боюсь как бы Ставка вообще не начала забирать у нас войска и перебрасывать на помощь Ерёменко. Да проблемка. Тришкин кафтан! По сути мы сегодня конечно сдержали первый удар немцев, но сумеем ли мы сделать это завтра и послезавтра, вот в этом я совершенно не уверен. События в полосе нашего фронта только начинаются!

Конечно я понимал, что своими действиями я уже ощутимо изменил реальность. В первый день наступления у немцев мало, что получилось. А на правом крыле Западного фронта у них не вышло вообще ничего! Фон Боку пришлось отложить свои надежды на быстрый прорыв нашей обороны. Это конечно не повод для расслабления и почивания на лаврах, но тем не менее. Конечно главные события ещё впереди, резервов у немцев имеется достаточно и самые трудные дни впереди, но я был уверен в том, что события отныне пойдут совсем в другом русле.

Как и в предыдущие дни на сон у меня осталось часа два не более. В пять утра я уже был на ногах. Прихлёбывая горячий чай я думал о том,что долго ли смогу выдержать в таком ритме, насколько у меня хватит ещё сил.

Закончив свой завтрак, я позвонил Соколовскому:

— Василий Данилович, какова обстановка?

— За ночь не произошло ничего существенного, Иван Степанович, Собенников докладывает,что в полосе его армии разведка и наблюдатели зафиксировали большую активность в ближнем тылу противника. Всю ночь, вблизи от передовой был слышен звук множества моторов как танковых, так и автомобильных.

— Ясно. Подтягивают свои мотомехчасти. Сегодня у Собенникова будет жарко. А,что у Лукина?

— Лукин после короткого артиллерийского налёта начал контратаку.

Когда я вошёл в свою приёмную, то увидел стоящего возле стола Никодимова, молодого долговязого ефрейтора.

— Товарищ, генерал — полковник, это самый Рогоза. О котором я говорил вам,- обратился ко мне Никодимов.

Я смерил взглядом Рогозу с головы до ног и спросил:

— Давно служишь?

— Два года, товарищ генерал — полковник.

— Откуда родом?

— Из Донбасса.

— Шахтёр?

— Шахтёр.

— Что надо будет делать знаешь?

— Товарищ старший лейтенант уже объяснил.

— Справишься?

— Попробую.

— Старший лейтенант сказал, что ты умеешь держать рот на замке? Правда?

— Не из болтливых.

— Ну хорошо. Посмотрим, что из тебя получится. Возьмём тебя на испытательный срок.

Оказавшись в кабинете я первым делом позвонил Мичугину.

— Фёдор Георгиевич, как у тебя дела?

— Ночная разведка обнаружила передвижение многочисленных механизированных колонн противника в полосе сорок третьей армии. Так же обнаружено скопление танков и автотранспорта немцев вблизи передовой. Силами четырёх полков дальней бомбардировочной авиации нанесён удар по этому скоплению. Зафиксированы многочисленные попадания.

— Потери большие?

— Незначительные, Иван Степанович. На аэродромы не вернулось всего три бомбардировщика.

— Все силы истребительной авиации сегодня бросить на поддержку Лукина. Ясно?

— Ясно, Иван Степанович. Исполним.

Я бросил взгляд за окно и увидел,что уже наступил рассвет. День опять обещал быть ясным. Плохо, очень плохо. Совершенно понятно, что приданный фон Боку второй воздушный флот сегодня будет выкладываться по максимуму. Вчерашнего своего конфуза немцы нам явно не простят.

Не успел я закончить разговор с Мичугиным, как вновь раздался звонок. Я поднял трубку и услышал в ней голос Василевского.

— Как у тебя, Иван Степанович, дела? — спросил меня Александр Михайлович, в его голосе я уловил большую озабоченность.