Нельзя было их бросать.

Я подошел к печи и включил. Лязг. Шипение. И вспыхнуло пламя. Работает.

Следующий час я потратил на то, что сжигал похожие на меня тела. Навсегда запомню тихий ужас на их лицах. У них были такие же крафты, как у меня.

Работа оказалась тяжелее, чем я думал. Нет. Тело даже не устало. И это было странно. Тяжело было на душе.

Раньше я видел смерть. На нижних ярусах постоянно находят трупы. С утра обычное дело — найти одного или двух жмуриков. Но столько за раз я еще не видел. Не перетаскивал. Не сжигал.

Меня стошнило трижды.

Закончив с телами в крематории, я взял тележку и отправился в комнату с клеткой. Захватил подплавленные мешки для своего друга и второго парня.

Грузить тела знакомых людей оказалось еще тяжелее. По щекам текли слезы. Я уже и не помнил, сколько нам было, когда мы познакомились с Орри. Два? Пять? Десять? Помню только, что случилось это на одном из заброшенных уровней. Я залез туда из любопытства. Не ради денег. Орри же собирал там микросхемы, чтобы не умереть с голоду. Уже тогда он был один. Ни семьи, ни друзей.

Из приюта сбежал. Били.

Сначала он подумал, что я пришел отобрать его добычу. Схватился за обломок трубы. Угрожал мне. Я не сбежал. Остался. Было в Орри что-то необычное. Живое. Яркое. Что-то, что заставило пойти за ним, слушать его, доверять. Он почти меня ударил. Но передумал. С тех пор мы дружили.

Я не хотел, чтобы он был в таком месте. То что от него осталось, я сунул в печь крематория. Полыхнуло плазменное зарево. И ни следа. Словно и не было. Я дотронулся до медальона. Его не сжег. Оставил на память.

Я не знал молитв или слов прощания. Поэтому прост немного постоял молча. Вспомнил, как он жил. Это была хорошая жизнь. И хорошая смерть. Быстрая. Лучше так, чем медленно разваливаться под тяжестью сотен мутаций. Одна за другой. Уже через год поврежденный ген вышел бы из-под контроля, и клеточные изменения сожрали бы нас. До вчерашнего дня именно такая судьба ждала меня и Орри. Теперь он мертв, а я все еще умираю. Быстрее, чем хотелось бы.

Смерть не входила в мои планы. Задумываться о будущем легче, когда не знаешь, сколько тебе осталось. Я надеялся накопить хотя бы на один эхо-код для матери, пока не случилось неизбежное. Хотел подарить ей несколько дополнительных лет жизни. Думал у меня еще минимум год. Теперь осталось только девять дней. Девять дней вместо года. Зато цель не изменилась.

В сгоревшей лаборатории не было для меня ответов. Я нашел только останки друга, кучу похожих на меня трупов и отчаяние. Больше здесь ничего не осталось. Ни бумаг, ни выживших, ни носителей памяти. Все сгорело. Остальное сжег я.

Я взялся за тело безумного парня. Наклонился. Сладковатый запах ударил в нос. Думал, что уже привык к нему. Он был повсюду. Но нет. Меня снова вывернуло.

Пока блевал, заметил кое-что странное. В обгоревших руках парня что-то было. Бумажка. Та самая бумажка, на которую он молился, как на реликвию. Не сгорела. Удивительно.

Я вытащил ее. Хотел развернуть. Но не успел. В коридоре послышались шаги. Тактические ботинки с металлическими набойками на носах и пятках. Следом голоса. Человек пять. Может, шесть.

Они приближались. Спрятаться было негде. Если меня здесь застанут в лучшем случае убьют. В худшем…

Вариантов было слишком много. И один страшнее другого. Опыты. Вскрытия. Пытки, чтобы узнать, что здесь случилось. И это только самое очевидное.

[Внимание! Зафиксировано ускорение пульса: x2

Сжигание пульса ускорилось.

Анализ…

Пульс истощен.

Сжигание основной ДНК ускорилось.

Время жизни: 9 д. 8 ч. 56 мин… 54 мин… 52 мин…]

Опять! Чем лучше я слышал шаги и голоса, тем быстрее мое сердце билось. Конец был близок.

И тогда я сделал кое-что глупое. Отчаянное. Я вырубил печь. Открыл дверцу. Лицо обдало жаром. Чтобы печь остыла, понадобилось бы минуть десять. Может, пятнадцать. У меня не было и двух. Залез внутрь.

Больно.

Я стиснул зубы, чтобы не закричать. Прикрыл дверцу. Не до конца. Мне нужно было чем-то дышать. В печи еще оставался прах Орри и других.

Они вошли в крематорий. Я не видел. Только слышал их голоса.

— Чисто, — сказал номер один.

— Я слышал что-то, — ответил номер два.

Его голос дрожал.

— Отставить страх! — скомандовал номер три. — Здесь никого нет.

— Согласен, — отозвался номер один. — Мы обошли всю лабораторию. Только трупы и пепел. Так что не ссы в штанину, друг.

— Я слышал, — не унимался номер два.

— Я тоже что-то слышал, — поддержал его номер четыре.

— Хватит! — рявкнул номер три. — Вы трое идете со мной дальше. А ты и ты, осмотритесь здесь и догоняйте.

Я услышал недовольный вздох номера один. Затем шаги.

[Внимание! Зафиксировано ускорение пульса: x4]

Это было плохо. Я пытался дышать. Пытался отвлечься. Не вышло. Ничего не помогало. Жизнь таяла на глазах.

— Ну и что, по-твоему, ты слышал? — спросил номер один.

— Не знаю, — ответил номер два.

Шаги. Медленные. Тяжелые. В мою сторону. Я чувствовал, как пульс снова начал ускоряться. Я затаился. Задержал дыхание. Любой звук мог меня выдать.

[Внимание! Зафиксировано ускорение пульса: x8]

Если так и дальше пойдет, то оставшееся время моей жизни закончиться раньше, чем меня найдут. Надо было успокоиться. И тогда я вспомнил еще одни урок матери. Его она преподала мне, когда я стал старше. Это был суровый урок.

— Однажды наступит момент, когда тебе будет так страшно, что ты не сможешь ни дышать, ни думать, — говорила она. — Тогда-то ты и узнаешь, чего стоишь. Есть ли у тебя сила. Вот что ты должен запомнить, сын. Страх нужен нам для того, чтобы сохранить нашу жизнь. Неважно, что тебя пугает: пуговица на полу, клинок у горла или неизбежные мутации. Что бы это ни было, у страха один исток ― смерть. Поэтому ты должен умереть, чтобы перестать бояться.

После этого она схватила меня за голову и окунула в ведро с водой. Сначала я не сопротивлялся. Потом начал задыхаться. Пытался вырваться, но она была сильнее. Держала меня там, пока я не захлебнулся.

Мать меня откачала. Легкие пылали огнем. Глаза вылазили из орбит. А в ушах звенело. Но я смог расслышать ее слова:

— В следующий раз, когда страх поглотит тебя, вспомни это чувство. Вспомни, что ты уже умер. Тебе больше нечего бояться.

И я вспомнил. И пульс начал замедляться. А шаги становились только ближе.

— Смотри, — сказал номер два. — Здесь кто-то заметал следы.

— Плохо заметал, — ответил номер один. — Что это?

— Кого-то вырвало, — сказал номер два.

— Возьми образец, — велел номер один. — Это первая зацепка, которую мы нашли.

Зашелестели пакеты.

— Мерзость. Еще свежее, — сказал номер два.

— Бери! Мы понятия не имеем, что они здесь делали. Глава проекта скрыл данные даже от верхушки. Может, хоть это даст ответы, — сказал номер один.

[Внимание! Пульс пришел в норму.

Время жизни: 9 д. 7 ч. 5 мин.]

Не дышать становилось все труднее.

— Нашли что-нибудь? — спросил вернувшийся номер три.

— Да, командир. Здесь кто-то был. Наводил порядок и блевал, — ответил номер один.

— Может, кто-то залетный? На таких станция полно негодных, которые шарятся по заброшенным уровням, — сказал командир.

— Может, и так, — согласился номер один.

— Взяли образцы?

— Да, — ответили номер один и два хором.

— Отлично! Сваливаем! — Больше здесь ловить нечего. Доложим как есть. Проект умер вместе с лабораторией. Никаких данных не осталось.

— Так точно!

Шаги. Они уходили. Я наконец-то смог дышать.