Я с наслаждением погрузился в горячую воду, чувствуя, как напряжённые мышцы начинают расслабляться, а дорожная усталость медленно отступает. Лира, закатав рукава своего платья, без всякого смущения взяла мочалку и начала тереть мне спину. Её прикосновения были аккуратными, но настойчивыми.

— Ты совсем себя не бережёшь, — проворчала лисица, смывая с меня грязь и пыль многих дней пути. — Весь в синяках и ссадинах.

— Это называется работа, — пробурчал в ответ, откинув голову на край кадки и прикрыв глаза. — И вообще, кто-бы говорил. Твой переход из герцогства, я уверен, тоже нельзя было назвать прогулкой.

— Работа… — она вздохнула. — Иногда мне кажется, что эта война никогда не закончится. Что мы так и будем всю жизнь бегать по этому миру, от одной бойни к другой.

В её голосе прозвучали нотки такой неподдельной усталости, что я открыл глаза и посмотрел на Лиру. Она стояла рядом, склонившись надо мной, и в полумраке ванной комнаты, в свете магических светильников, её лицо казалось бледным и уязвимым. Сейчас она не была похожа ни на хитрого дипломата, ни на безжалостную главу шпионской сети. Просто уставшая женщина, которая мечтает о покое. Но я знал, что это лишь минутная слабость.

— Закончится, — твёрдо сказал ей. — Именно для этого мы здесь.

Лира молча кивнула и продолжила свою работу. Этот странный, почти домашний ритуал был для меня в новинку. Я привык к тому, что в походе мы спим на земле, моемся в ледяных реках и едим то, что удастся подстрелить. А здесь горячая ванна, заботливые руки, тишина и покой. Всё это было настолько неправильно и в то же время настолько приятно, что я чувствовал, как теряю бдительность, как таю, словно воск.

— Я тут подумала, — вдруг сказала Лира, прерывая молчание. — Ты ведь даже не представляешь, чего мне стоило достать нормальную ванну в этом городишке. Девочкам пришлось соблазнять собой помощника начальника гарнизона, пообещать незабываемую ночь втроем, а потом, когда он притащил эту кадку на своей спине через полгорода в соседний квартал, просто оглушить его и забрать трофей. А потом тащить эту железку уже сюда.

Я усмехнулся, вот это уже было больше похоже на мою Лиру. Хитрую, беспринципную и донельзя эффективную.

— Надеюсь, ты хотя бы не убила его?

— Ну что ты, — она картинно всплеснула руками. — Зачем же портить вещь? Просто оставила его в переулке, без штанов и кошелька. Думаю, это будет для него хорошим уроком. Не стоит доверять красивым лисичкам.

Когда я, наконец, вылез из ванны, чистый и распаренный, меня уже ждал мягкий халат. Лира, с довольным видом оглядев свою работу, подтолкнула меня к выходу.

— А теперь ужин. А потом… — она сделала многозначительную паузу, и в её глазах снова заплясали черти. — А потом спать. Или не спать, как пойдёт…

Я лишь покачал головой, эта женщина была неисправима. Но именно за это я её и ценил.

Ужин, который меня ждал в небольшой уютной столовой, был под стать всему остальному. Жареное мясо с травами, печёный картофель, свежий хлеб и бутылка тёмного вина, которое, судя по его терпкому вкусу, стоило целое состояние по меркам этого города. Я ел молча, с жадностью голодного путника, который не видел нормальной еды несколько недель. Лира сидела напротив, подперев подбородок рукой, и смотрела на меня своим нечитаемым взглядом. Она почти ничего не ела, лишь изредка пригубливала вино из своего бокала.

Всё это было до одури странно. Мы находились в городе, кишащем врагами и шпионами. Каждый наш шаг должен был быть выверен и осторожен. А мы сидели здесь, как какая-нибудь благополучная семейная пара, и ужинали при свечах. Эта иллюзия мирной жизни была настолько сильной, что я на мгновение почти поверил в неё. И это меня слегка пугало.

Лира, казалось, наслаждалась этой игрой. Она вела себя так, будто мы не на задании, а у себя дома, в тихом поместье, где-то вдали от войны. Она рассказывала какие-то городские сплетни, смеялась, кокетничала. Пыталась воссоздать атмосферу тихого, почти деревенского быта, с поправкой на мой титул, конечно.

И в какой-то момент, когда она особенно мило улыбнулась, поправляя цветок в вазе на столе, мой мозг, работающий в режиме постоянного поиска угроз, выдал самую очевидную и самую страшную догадку причины такого её поведения. Это было настолько внезапно и нелогично, что я поперхнулся куском мяса. У меня перехватило дыхание. Я уставился на неё, а потом мой взгляд медленно, против моей воли, сполз вниз, на её живот, скрытый платьем.

Лира, заметив мой ошарашенный взгляд, сначала удивлённо приподняла бровь. А потом, когда до неё, видимо, дошла причина моего ступора, она залилась звонким смехом. Она смеялась так искренне и заразительно, что даже я, несмотря на внутреннюю панику, невольно улыбнулся.

— Нет, дорогой, — отсмеявшись, сказала Лира, утирая выступившие слёзы. — Я не беременна, можешь выдохнуть. Я, конечно, была бы не против, но, думаю, ребёнок в планы нашей маленькой спецоперации пока не входит.

Я прокашлялся, чувствуя, как краска заливает мне щёки. Чёрт, вот это я дал маху.

— Тогда я ничего не понимаю, — прохрипел, отпивая вино прямо из бутылки. — Что это за спектакль?

— Тебе не нравится, дорогой? — она снова захлопала ресницами, изображая обиженную невинность.

Я закатил глаза, Лира снова рассмеялась, сбрасывая с себя личину влюблённой простушки.

— С другой стороны, — она вздохнула, и в её голосе снова появились те усталые нотки. — Когда ещё у нас будет возможность вот так, просто посидеть в тишине? Без докладов, без совещаний, без грохота пушек. Просто ты и я.

Я многозначительно посмотрел ей за спину. Там, у стены, в тех же неестественных позах идеальных горничных, всё так же неподвижно стояли три её девушки. Они не шевелились, казалось, даже не дышали, но я чувствовал их присутствие, как чувствуют присутствие притаившегося в тени хищника.

— В тишине и без посторонних? — с сарказмом переспросил у нее.

— Да, да, я знаю, — на этот раз уже Лира закатила глаза. — Но куда же я без них? Они моя тень и моя жизнь.

Девушки, услышав это, несмело улыбнулись, но так и не сдвинулись с места. Я понял, что спорить бесполезно. Это был её мир и её правила.

— Ладно, — сменил тему. — Раз уж мы тут изображаем семейную идиллию, может, хоть расскажешь, что происходит в городе? Донесения твоих подопечных были, как всегда, краткими и по существу. Но я хочу знать детали.

Лира тут же преобразилась. Игривость и усталость исчезли, уступив место деловой хватке и острому уму. Лисица снова стала той, кого я знал и ценил, главой моей разведки.

— Город, как ты уже, наверное, успел заметить, живёт своей жизнью. Война его почти не коснулась, если не считать толп беженцев и наёмников, — начала она, загибая тонкие пальцы. — Власть здесь, это такой милый террариум единомышленников. Мэр города, некий господин Ульрих, толстый и жадный казнокрад. Военный комендант, полковник фон Гросс, старый вояка, который больше интересуется молодыми служанками, чем обороной города. И глава местной торговой гильдии, тот самый наш «клиент» магистр Варек.

— Пауки в банке, — кивнул ей.

— Именно, — усмехнулась Лира. — Они ненавидят друг друга, плетут интриги, пытаются урвать кусок побольше. Но при этом они все повязаны, каждый зависит от каждого. Мэр не может воровать без прикрытия коменданта. Комендант не может содержать своих любовниц без денег гильдии. А гильдия не может проворачивать свои тёмные делишки без покровительства мэра. Поэтому они не жрут друг друга. По крайней мере, пока. Боятся, что если один из них упадёт, то потянет за собой остальных. А это знакомство с топором королевского палача, которое в их планы не входит.

— А король?

— А что король? —пожала плечами Лира. — Король стар, болен и далеко. До Торвальда его власть почти не доходит. Город живёт по своим законам, точнее, по законам этих троих. Это фактически личная кормушка. И любой, кто пытается сунуть сюда свой нос, очень быстро либо исчезает, либо становится очень сговорчивым.