На третий день мы решили, что замку не хватает музыки. Ну, то есть музыка была. Но она была скучная. Классическая. Для балов. А мы хотели что-нибудь повеселее. Что-нибудь, под что можно танцевать. Ну, то есть я танцевать не умела. Но Кэтрин умела. И она сказала, что научит меня. Поэтому мы нашли какую-то магическую штуку, которая играла музыку. И включили её. И начали танцевать. Прямо в холле. Среди штор и ковров. И эклеров. Потому что эклеры были везде. Мы их разбрасывали. Ну, то есть не разбрасывали, а раскладывали. Чтобы было удобно танцевать и есть одновременно.

И когда лорд Даррен и его родители вошли в холл, они увидели нас. Меня и Кэтрин. Танцующих. С эклерами в руках. С музыкой, которая играла слишком громко. И с котом, который всё ещё был в пене и теперь пытался танцевать с нами. Ну, то есть не танцевать, а тереться о наши ноги. Но это тоже считается.

Лорд Алдрик остановился. Посмотрел на нас. Потом на эклеры. Потом на кота. Потом снова на нас. И в его глазах было что-то такое, что я не сразу поняла. А потом поняла. Это было веселье. Ну, то есть он веселился. Впервые. Может быть, за много лет. И это было самое лучшее, что я видела.

— Леди Алиса, — сказал он. — Вы… вы особенная.

— Я знаю, — сказала я, откусывая эклер. — Но вы ещё не видели башню. Там гнездо. С подушками. И с книгами. И с эклерами. Хотите посмотреть?

Лорд Алдрик посмотрел на жену. Леди Изабель улыбнулась. Потом кивнула.

— Хотим, — сказал он. — Показывайте.

И мы пошли. Все вместе. Я, Кэтрин, лорд Даррен, его родители и кот. Который всё ещё был в пене. И который, кажется, решил, что теперь он живёт с нами. Ну, то есть с нами. В замке. В гнезде. С эклерами. И с музыкой. И с пеной. Потому что пена, как выяснилось, никуда не делась. Она просто высохла. И теперь была на потолке. Но это было даже красиво. Ну, то есть не красиво, но необычно. И это тоже считается.

Глава 20

После отъезда драконьей родни — которые, кстати, уезжали со слезами, потому что Кэтрин не хотела возвращаться в пансионат, а леди Изабель сказала, что «впервые за много лет этот замок стал домом», — в замке стало тихо. Слишком тихо. Ну, то есть не тихо, потому что кот, который так и остался жить с нами, продолжал носиться по коридорам и иногда застревал в шторах. Но тихо в том смысле, что мы с лордом Дарреном остались вдвоём. Ну, то есть втроём. С котом. И с Бартом, который приходил по утрам и уходил по вечерам. И с Мартой, Эдвардом и Тимом. Но всё равно тихо. По-домашнему. По-семейному.

И вот в этой тишине я заметила, что со мной что-то не так. Ну, то есть не «не так», а «по-другому». Сначала я подумала, что это из-за эклеров. Потому что я ела их слишком много. Ну, то есть не слишком много, а столько, сколько нужно. Но потом поняла, что дело не в эклерах. Потому что эклеры я ела всегда. А то, что происходило со мной, было новым. Я просыпалась утром и чувствовала, что меня тошнит. Ну, то есть не тошнит, а как-то странно. Потом тошнота проходила. Потом я хотела есть. Потом не хотела. Потом хотела спать. Потом не хотела. Потом хотела эклеров. Потом не хотела эклеров. Потом хотела эклеров снова. И так по кругу.

Марта заметила первой. Ну, то есть она заметила, что я бледнею, когда прохожу мимо кухни, где готовят рыбу. И что я перестала есть мясо. И что я стала спать дольше обычного. И однажды утром она посмотрела на меня и сказала:

— Миледи, а вы не думали, что это может быть… ну, то есть… ребёнок?

Я уставилась на неё. Потом на свой живот. Потом снова на неё.

— Ребёнок? — переспросила я. — Ты думаешь, что я… что у нас будет… что я беременна?

— Я не уверена, миледи, — сказала Марта. — Но признаки есть. У моей сестры было так же. Сначала тошнота. Потом еда. Потом сон. Потом… ну, то есть потом ребёнок.

Я села на стул. Потому что ноги вдруг стали ватными. Ребёнок. У нас с лордом Дарреном будет ребёнок. Маленький дракон. Или маленькая леди. Или и то, и другое. С крылышками. Или с хвостиком. Или с чем-то ещё. И я поняла, что мне нужно срочно сесть. И, может быть, съесть эклер. Или два. Или три. Потому что я беременна. И это было… это было… я не знала, что это было. Но это было что-то большое. Что-то важное. Что-то, от чего у меня внутри всё переворачивалось.

Я не стала сразу говорить лорду Даррену. Потому что хотела убедиться. Ну, то есть не на сто процентов, а на двести. Поэтому я пошла к лекарю. Точнее, к лекарю пошла Марта, и лекарь пришёл сам. Пожилой мужчина с бородой и добрыми глазами. Он осмотрел меня. Потом улыбнулся. Потом сказал:

— Поздравляю, леди Алиса. Вы ждёте ребёнка. Срок — около двух месяцев.

Я сидела и смотрела на него. Потом на Марту. Потом на свои руки. Потом снова на него.

— Ребёнок, — сказала я. — У меня будет ребёнок.

— Да, миледи, — сказал лекарь. — И, судя по всему, здоровый. Вам нужно больше отдыхать. И есть. И не нервничать. И… может быть, меньше эклеров.

— Меньше эклеров? — переспросила я.

— Ну, то есть не слишком много. Но можно. Немного.

Я кивнула. Потом встала. Потом пошла искать лорда Даррена. Он был в саду. С Бартом. Они что-то делали с розами. Ну, то есть Барт делал, а лорд Даррен стоял рядом и делал вид, что помогает. Я подошла. И остановилась. И посмотрела на него. И поняла, что не знаю, как сказать. Потому что «у нас будет ребёнок» — это было слишком просто. И слишком сложно. И слишком… слишком.

— Алиса? — лорд Даррен посмотрел на меня. — Что-то случилось?

— Случилось, — сказала я. — Ну, то есть не случилось, а… будет.

— Будет? — он нахмурился. — Что будет?

Я вздохнула. Потом подошла. Потом взяла его за руку. Потом положила его ладонь на свой живот. И сказала:

— Ребёнок. У нас будет ребёнок.

Лорд Даррен замер. Абсолютно. Полностью. Как статуя. Как дракон, которого превратили в камень. Я даже испугалась. Ну, то есть не испугалась, но забеспокоилась. Может, он не рад? Может, он не хотел? Может, это слишком рано? Но потом он посмотрел на меня. И в его глазах было столько всего — радость, счастье, изумление, любовь, — что я поняла: он рад. Очень рад. Безумно рад. Абсолютно рад.

— Ребёнок, — сказал он. — Наш ребёнок.

— Наш, — подтвердила я. — Маленький дракон. Или маленькая леди. Или… я не знаю. Но наш.

Лорд Даррен засмеялся. Громко. Искренне. Счастливо. Потом обнял меня. Крепко. Очень крепко. И я почувствовала, как его сердце бьётся. Быстро. Радостно. В такт с моим.

— Алиса, — сказал он. — Ты… ты сделала меня самым счастливым драконом на свете.

— Я знаю, — сказала я. — Но ты ещё не знаешь самого главного.

— Что может быть главнее?

— Лекарь сказал, что мне можно эклеры. Но немного. Так что тебе придётся следить, чтобы я не съела целый стол. Потому что я, честно говоря, не уверена, что смогу остановиться.

Лорд Даррен засмеялся снова. Потом посмотрел на меня. Потом на мой живот. Потом снова на меня.

— Я буду следить, — сказал он. — За эклерами. И за тобой. И за нашим ребёнком. Всегда.

— Всегда? — переспросила я.

— Всегда, — сказал он. — Потому что вы — моя семья. И я вас никогда не оставлю.

Я улыбнулась. Потом посмотрела на сад. На розы, которые уже начинали цвести. На Барта, который делал вид, что ничего не слышит. На кота, который снова застрял в кустах. И подумала: «Вот. Вот оно. Счастье. Не в книжках. Не во снах. А здесь. В этом замке. С этим драконом. С этим ребёнком. С этими эклерами. И с этим котом. И я ни за что не променяю это на что-либо другое. Даже на свою старую квартиру. Даже на свою старую жизнь. Даже на все книги в мире. Потому что это — настоящее. И это — моё. И это — навсегда».

Эпилог

Прошло десять лет. Десять лет с того дня, как я попала в этот мир. Десять лет с тех пор, как я впервые увидела дракона, который смотрел на меня так, как будто я была чудом. Десять лет с той ночи, когда я впервые заснула в этом замке и проснулась в своей квартире — во сне, где Алиса поливала мой фикус. Десять лет. А казалось, что прошло всего мгновение.