Когда мы вернулись, я сразу начала командовать. Ну, то есть не командовать, а организовывать. Шторы повесили в холле. Ковры постелили. Подушки разложили на диванах. Вазы расставили. И холл, который ещё утром был мрачным и холодным, стал… другим. Светлее. Теплее. Живее. Марта стояла и смотрела на всё это, открыв рот.

— Миледи, — сказала она, — это… это красиво.

— Правда? — я улыбнулась. — Ну, это только начало. Завтра займёмся столовой. И спальней. И коридорами. И, может быть, подвал. Подвал у нас есть?

— Есть, — сказал Тим. — Но там… там страшно.

— Ничего, — сказала я. — Мы и его сделаем уютным. Повесим шторы. Поставим свечи. Может, даже ковёр. И тогда там будет не страшно, а… интересно.

Тим посмотрел на меня с восторгом. Кажется, он впервые видел леди, которая не боится подвалов. И штор. И вообще ничего.

Вечером вернулся лорд Даррен. Он вошёл в холл и остановился. Потом посмотрел на шторы. Потом на ковры. Потом на подушки. Потом на меня. И в его глазах было что-то такое, от чего у меня внутри всё перевернулось.

— Леди Алиса, — сказал он медленно. — Что вы сделали с моим замком?

— Нашим замком, — поправила я. — И я сделала его уютным. Ну, то есть начала. Завтра продолжим. Тебе не нравится?

Лорд Даррен подошёл ко мне. Взял за руку. Посмотрел на шторы. Потом снова на меня.

— Мне нравится, — сказал он. — Очень. Я просто… я не ожидал, что будет так… светло.

— Это только начало, — сказала я. — Завтра будет ещё светлее. И теплее. И уютнее. И, может быть, мы даже посадим фикус.

Лорд Даррен засмеялся. Громко, искренне. И от этого смеха в холле стало ещё светлее. Ну, то есть не от смеха, а от штор. Но и от смеха тоже. Потому что дом — это не только шторы. Дом — это когда кто-то смеётся. И когда кто-то рядом. И когда ты знаешь, что завтра будет ещё лучше. И когда есть фикус. Ну, или хотя бы надежда на него.

Слуги стояли в стороне и смотрели на нас. На леди, которая переделывает замок. На дракона, который смеётся. На шторы, которые висят. И, кажется, они тоже улыбались. Потому что впервые за долгое время этот замок стал похож на дом. А не на склеп. И это было самое главное.

Глава 17

Через неделю замок было не узнать. Ну, то есть он всё ещё был замком — с башнями, каменными стенами и подъёмным мостом, который, кстати, я тоже хотела покрасить, но Эдвард сказал, что это «историческая ценность» и «нельзя трогать». Я вздохнула и согласилась. Ну, то есть не согласилась, а отложила эту идею до лучших времён. Но шторы, ковры, подушки и цветы сделали своё дело. Замок стал светлее. Теплее. Живее. И я начала подумывать о том, что хорошо бы теперь заняться не только внутренним убранством, но и внешним.

Сад. Мне нужен был сад. Не тот, который уже был — мрачный, запущенный, с засохшими кустами и дорожками, заросшими травой. А настоящий сад. С цветами. С фонтаном. С беседкой. С чёрными розами. И, может быть, с фикусом. Ну, то есть фикус — это отдельная история. Фикус я хотела посадить в горшке. В замке. Но сад — это было другое. Сад — это было место, где можно гулять. Где можно пить чай. Где можно сидеть и смотреть на закат. Где можно танцевать. Ну, то есть я танцевать не умела, но с лордом Дарреном — умела. Почти. Иногда. Когда не наступала ему на ноги.

Я вышла на террасу и посмотрела на то, что когда-то было садом. Ну, то есть формально это всё ещё был сад. Просто очень запущенный. Очень. Очень-очень. Кусты разрослись так, что напоминали маленькие джунгли. Дорожки заросли травой. Фонтан, который когда-то, наверное, был красивым, теперь стоял с треснувшей чашей и не работал. А беседка, которая когда-то, наверное, была чудом архитектуры, теперь покосилась набок и, кажется, держалась на честном слове. И на паутине. Много паутины.

Я вздохнула. Потом повернулась к Марте, которая стояла рядом и тоже смотрела на сад с выражением человека, который видел много, но такое — впервые.

— Марта, — сказала я. — У нас есть садовник?

Марта задумалась.

— Был, миледи. Старый Барт. Но он ушёл лет пять назад. Сказал, что «это не сад, а проклятие» и что он «больше не может смотреть на эту красоту». Ну, то есть на то, что от неё осталось.

— Понятно, — сказала я. — А где он сейчас

— В деревне. Говорят, разводит кроликов.

— Кроликов?

— Да, миледи. Он говорит, что кролики — это единственные существа, которые не требуют, чтобы он что-то сажал. Они просто едят. И размножаются.

Я кивнула. Ну, логично. Кролики — это просто. Кролики — это не сад. Но мне нужен был сад. И садовник. И я решила, что найду этого Барта. И верну его. Потому что каждый сад заслуживает второго шанса. Даже проклятый.

— Тим, — позвала я. — Запрягай лошадей. Мы едем в деревню.

Тим, который уже привык к моим внезапным идеям, кивнул и убежал. Марта посмотрела на меня с сомнением.

— Миледи, вы уверены? Барт… он странный. И ворчливый. И он может не согласиться.

— Ничего, — сказала я. — Я умею убеждать. Ну, то есть я умею говорить много и с энтузиазмом. Обычно это работает.

Мы приехали в деревню через час. Деревня была маленькая, уютная, с домами под соломенными крышами и курами, которые гуляли где хотели. Дом Барта стоял на отшибе. Рядом с ним был загон с кроликами. Много кроликов. Очень много. Я даже не подозревала, что столько кроликов может существовать в одном месте.

Барт оказался стариком с бородой, как у гнома, и глазами, как у человека, который давно перестал удивляться. Он сидел на крыльце и чистил морковку. Когда мы подошли, он поднял голову и посмотрел на меня. Потом на Марту. Потом снова на меня.

— Леди Алиса, — сказал он. — Вы. Я так и знал, что вы придёте.

— Правда? — удивилась я. — Откуда?

— Кролики сказали, — ответил он серьёзно. — Они чувствуют перемены. А вы — перемена. Большая. Очень большая.

Я решила не уточнять, как именно кролики ему это сказали. Потому что, судя по всему, это была долгая история. И, может быть, даже слишком странная.

— Барт, — сказала я. — Мне нужен садовник. Наш сад в ужасном состоянии. Ну, то есть не «в ужасном», а «в катастрофическом». И я хочу его восстановить. Я хочу, чтобы там были цветы. Розы. Чёрные розы. И беседка. И фонтан. И, может быть, фикус. Ну, то есть фикус — это отдельно. Но сад — это главное.

Барт посмотрел на меня. Долго. Потом отложил морковку. Потом встал.

— Вы хотите восстановить сад? Тот самый сад? Который проклят?

— Почему он проклят? — спросила я.

— Потому что там ничего не растёт. Потому что земля там мёртвая. Потому что… — он замолчал. Потом вздохнул. — Потому что я не смог. Я пытался. Двадцать лет пытался. И ничего не выросло. Только сорняки. И пауки.

— Ну, — сказала я, — может, проблема была не в земле. А в том, что вы пытались делать всё в одиночку. А теперь нас много. Я, вы, Марта, Тим, лорд Даррен. И, может быть, кролики. Ну, то есть кролики — это на ваше усмотрение. Но я думаю, что вместе мы справимся.

Барт смотрел на меня. Потом на Марту. Потом на Тима, который стоял в стороне и делал вид, что не слушает. Потом снова на меня. И в его глазах что-то мелькнуло. Что-то похожее на надежду. Или на любопытство. Или на то и другое сразу.

— Вы странная, леди Алиса, — сказал он. — Раньше вы не были такой.

— Я изменилась, — сказала я. — Люди меняются. Иногда достаточно одного взгляда. Или одного сада. Или одного дракона. В общем, я изменилась. И теперь я хочу сад. С цветами. С чёрными розами. И с беседкой. Вы поможете?

Барт молчал. Потом посмотрел на кроликов. Потом снова на меня. Потом вздохнул.

— Ладно, — сказал он. — Я помогу. Но если у нас ничего не выйдет, я вернусь к кроликам. И вы больше никогда меня не увидите.

— Договорились, — сказала я. — Только чур не сбегать до того, как мы посадим хотя бы одну розу.

Барт хмыкнул. Потом пошёл собирать вещи. А я стояла и смотрела на кроликов, которые, кажется, смотрели на меня с одобрением. Ну, то есть я не уверена, что кролики умеют смотреть с одобрением. Но эти, кажется, умели.