Глеб шёл от корпуса к своей машине. В руке он держал бутылку воды. Чёрная футболка, тёмные брюки, белые кроссовки — всё то же, что утром.

Он остановился в нескольких метрах от электрокара и посмотрел сначала на меня, потом на транспорт.

Очень внимательно.

— Что? — спросила я. — Если хочешь обсудить рейтинг, выбери другое время. Я при исполнении.

Глеб подошёл ближе и остановился возле передней стойки крыши.

— Это твоё?

Я оглядела белый пластиковый кузов.

— Да. Купила между первой и второй парой. Долго выбирала цвет.

Он кивнул.

— Тебе идёт.

— Спасибо. Мы закончили?

— Нет.

Глеб опустил взгляд на руль.

— Соколова за рулём. Опасно.

Я сняла очки, зацепила одну дужку за ворот рубашки и посмотрела на него.

— Я прекрасно вожу.

— Именно поэтому ты сидишь в университетской тележке с выражением дальнобойщика на шестнадцатом часу смены?

— Это не тележка.

Глеб ещё раз осмотрел электрокар.

— Ты уверена?

— У него есть руль.

— У детской машинки тоже.

— Орлов, тебе заняться нечем?

Он сделал глоток воды.

— Сейчас стало интересно.

— Мне нет.

— Права настоящие?

Я прикрыла глаза.

— Да, Глеб. Настоящие. Экзамен сдавала сама. Людей не покупала. Инспектор выжил.

— Уже неплохо.

— Я второй рейс делаю без единой жертвы.

— Серьёзная статистика.

Я положила ладонь на переключатель.

— Если разговор окончен, отойди. Мне ехать надо.

Глеб посмотрел на заднюю площадку.

— Подожди.

Я тут же напряглась.

— Что?

Он обошёл переднюю часть электрокара и остановился сбоку, чтобы видеть груз.

— У тебя ремень сзади болтается.

Я повернулась через плечо.

Свободный конец крепёжного ремня действительно выбился наружу и свисал ниже борта.

Вот же…

Поставила электрокар на ручник, отстегнулась и вышла с водительской стороны.

— Спасибо, — сказала я, обходя машину сзади.

Глеб остался возле переднего колеса.

Я подтянула ремень, заправила конец под крепление и только после этого выпрямилась.

— Всё.

Когда я вернулась к водительскому месту, Глеб смотрел на меня с очень неприятным выражением лица.

— Что?

— Ничего.

— У тебя лицо «ничего» обычно означает какую-нибудь гадость.

— Ты второй раз сегодня меня благодаришь.

Я взялась за стойку крыши.

— Не привыкай.

— Поздно.

— Это вообще была техническая благодарность.

— А бывают другие?

— Бывают искренние.

— И когда дождусь?

Я села за руль и пристегнулась.

— Судя по тенденции — никогда.

Глеб усмехнулся и отступил на шаг.

— Жестокая женщина.

— Зато честная.

Я вернула очки на глаза и сняла ручник.

Он посмотрел на меня и совершенно спокойно добавил:

— Только педали не перепутай.

Я медленно повернула голову.

— Сейчас было лишнее.

— Я волнуюсь за имущество университета.

— Твоя забота очень трогательна.

— Стараюсь.

— Не надо.

Я нажала педаль и тронулась.

Проехала метров десять.

Сзади раздалось:

— Соколова!

Я ударила по тормозу.

Вот сейчас точно убью.

Повернулась через плечо.

Глеб стоял возле своей машины и показывал на мою грузовую площадку.

— Что ещё?!

— Стойка сместилась.

Я резко посмотрела назад.

Одна из длинных металлических стоек действительно накренилась и упиралась в борт.

Паша.

Я тебя найду.

Заглушила машину, вышла и подошла к грузу.

Глеб тоже приблизился, но остановился с другой стороны электрокара.

— Не трогай, — сказала я. — Я сама.

— Даже не собирался мешать сильной независимой женщине.

— Очень разумно.

Подтянула ремень сильнее, проверила обе стойки и снова закрепила свободный конец.

Теперь точно не сдвинется.

Когда я обернулась, Глеб всё ещё стоял рядом.

— Орлов.

— Что?

— У тебя своя жизнь есть?

— Есть.

— Тогда иди в неё.

Он рассмеялся.

— Ты сегодня особенно гостеприимная.

— Потому что у меня вечером смена, до неё надо успеть домой, а я уже второй раз вылезаю из этого электрокара из-за тебя.

— Первый раз из-за ремня.

— Который ты увидел.

— Значит, я спас тебе груз.

— Герой.

— Наконец-то признала.

Я закатила глаза, вернулась на водительское место и завела машину.

На этот раз он ничего не сказал.

Только поднял бутылку воды в молчаливом прощании.

Вот так гораздо лучше.

Я поехала дальше.

Разгрузка заняла минут пять.

На обратном пути мне пришлось ехать через дальний ряд парковки: возле основного выезда несколько студентов как раз переносили металлические ограждения, временно перекрыв дорогу.

Парень в жёлтой жилетке показал рукой другой маршрут.

— Там между рядами пройдёшь, потом развернёшься возле края и выйдешь на служебную дорожку.

Я посмотрела туда.

— Места хватит?

— Для кара — спокойно.

— Уверен?

— Мы утром там проезжали.

Хорошо.

Я свернула между рядами.

Слева стояли припаркованные машины, справа вдоль бордюра лежали сложенные секции металлических ограждений. Электрокар проходил свободно, но в самом конце проезд упирался в ещё одну секцию, выставленную поперёк дорожки. Чтобы выйти к служебному въезду, здесь действительно придётся немного сдать назад и развернуть нос вправо.

Машина Орлова занимала крайнее место слева, у самого конца ряда.

Разумеется.

Я увидела её ещё издалека.

Чёрная.

Блестящая.

Неприятно знакомая.

Я медленно проехала мимо неё и остановилась чуть наискось перед поперечным ограждением. Теперь чёрная машина осталась позади слева, примерно в полутора метрах от заднего угла электрокара.

Чтобы вывести нос вправо, мне требовалось сначала с прямым рулём немного сдать назад, а уже потом поворачивать.

Ничего сложного.

Я проверила расстояние слева, затем повернулась через правое плечо.

Сзади было свободно.

Поставила переключатель на задний ход и очень медленно отпустила тормоз.

Электрокар покатился назад.

Метр.

Ещё немного.

— Только педали не перепутай.

Я резко повернула голову влево.

Да вы издеваетесь.

Глеб стоял рядом со своей машиной, со стороны переднего крыла, и откручивал крышку бутылки.

— Ты откуда взялся?

Он посмотрел на меня.

— Из университета.

— Очень смешно.

— Ты спросила.

Я держала ногу на тормозе.

— Я разворачиваюсь.

— Вижу.

— Тогда не мешай.

Глеб сделал глоток, закрутил крышку и поставил бутылку на крышу своей машины.

— Я вообще молчу.

— Ты только что сказал про педали.

— Это была поддержка.

— У тебя отвратительные методы поддержки.

— Зато запоминаются.

Я повернулась назад.

Свободно.

Отпустила тормоз.

Электрокар снова медленно покатился назад.

Глеб молчал.

Секунду.

Две.

Я уже успела подумать, что в нём внезапно проснулась совесть.

— Соколова.

Вот ведь.

Я повернула голову к нему.

— Что?!

Он стоял возле переднего крыла своей машины, сложив руки на груди.

— Ты сейчас очень серьёзная.

— Я сдаю назад между дорогими автомобилями. Какое лицо мне сделать?

— Можно улыбнуться.

— Тебе?

— Мне.

— Обойдёшься.

Уголок его рта приподнялся.

И тут во мне умер последний взрослый разумный человек.

Я убрала правую руку с руля.

Подняла её.

И показала Орлову средний палец.

Глеб опустил взгляд на мой жест.

Потом снова посмотрел мне в глаза.

— Очень зрелая реакция, Соколова.

ХРУСТ.

Я замерла.

Вообще вся.

Нога сама ударила по тормозу.

Рука осталась поднятой.

Средний палец всё ещё был направлен на Глеба.

Он перестал улыбаться.

Несколько секунд мы смотрели друг на друга.