Он всё ещё держал мою руку.

— Кто?

— Дочь маминой подруги.

— А.

Вот же.

— Не делай вид, что не понял.

— Да.

— И ты не мог предупредить?

— Я не знал, что они здесь будут.

Марина Сергеевна виновато посмотрела на меня.

— Лиза, простите. Я тоже не знала.

— Всё хорошо, Марина Сергеевна. Правда.

И это действительно было так.

Никакой сцены не произошло.

Никто не бросал в меня бокалом.

Мне уже нравилась эта семья за отсутствие дешёвых сериалов.

— Она хорошая девушка, — тихо добавила Марина Сергеевна. — Просто я немного увлеклась идеей вас познакомить.

Глеб поднял бровь.

— Немного?

— Не начинай.

Я улыбнулась.

— Ничего страшного.

Тамара Павловна посмотрела на наши соединённые руки.

— А вы так и будете держаться или десерт всё-таки доедите?

Я опустила взгляд.

Глеб до сих пор не отпустил меня.

Я тоже.

Чёрт.

Он разжал пальцы первым.

— Десерт важнее.

— Правильный мальчик, — одобрила бабушка.

Через десять минут официант принёс рыбу для Андрея Викторовича.

И именно тогда Глеб решил погибнуть.

Он посмотрел на блюдо.

Потом на меня.

Я увидела этот взгляд.

— Нет, — очень тихо предупредила я.

Поздно.

Глеб взял бокал воды и совершенно спокойно произнёс:

— Кстати, рыба моей мечты, передай соль.

За столом воцарилась тишина.

Я медленно повернула голову.

Марина Сергеевна моргнула.

Андрей Викторович опустил взгляд в тарелку, но я увидела улыбку.

Тамара Павловна прищурилась.

— Что?

Я хотела провалиться под стол.

Глеб смотрел на меня с невинностью человека, которому давно пора запретить пользоваться речью.

— Соль, — повторил он.

— Я слышала.

— Тогда почему не передаёшь?

Я взяла солонку и поставила перед ним.

Аккуратно.

Очень.

— Держи, дорогой.

Его глаза блеснули.

— Спасибо.

Тамара Павловна всё ещё смотрела на нас.

— Рыба?

Я глубоко вдохнула.

— Длинная история, Тамара Павловна.

— У нас неделя.

Глеб рассмеялся.

Я посмотрела на него.

— Тебе весело?

— Очень.

— Запомни этот момент.

— Уже второй раз за день угрожаешь.

— И оба раза заслуженно.

Разговор снова двинулся дальше.

Через несколько минут я положила левую руку на край стула, а потом потянулась за салфеткой и убрала её на колени.

В тот же момент Глеб опустил ладонь со стола, явно собираясь взять меня за руку.

Его пальцы вместо моих коснулись открытого колена.

Я застыла.

Глеб тут же отдёрнул руку.

Его взгляд мгновенно изменился.

— Извини, — произнёс он настолько тихо, чтобы услышала только я.

Вот это остановило раздражение быстрее всего.

Я посмотрела на него.

— Больше не надо.

— Не буду.

Никаких шуток.

Никакого «я же случайно».

Просто принял.

И почему-то именно это задело сильнее, чем само прикосновение.

На обратном пути мы снова ехали вдвоём.

Первые минут десять молчали.

За окнами мелькали редкие фонари, между ними дорога уходила в тёмный лес.

Я смотрела в окно.

— Лиз.

Повернула голову.

Глеб держал обе руки на руле.

— Что?

— Я правда случайно задел тебя под столом. Хотел взять за руку.

— Я поняла.

— Хорошо.

Он снова сосредоточился на дороге.

Я несколько секунд смотрела на его профиль.

— Ты извинился.

— Умею.

— Второе открытие за два дня.

Уголок его рта поднялся.

— У тебя список?

— Скоро заведу.

— Внеси ещё один пункт.

— Какой?

Глеб повернул голову всего на секунду.

— Ты сегодня очень красивая.

Я замолчала.

Вот так.

Без пошлой добивки.

Без ухмылки.

Просто сказал.

И снова посмотрел на дорогу.

Стало значительно хуже.

Потому что с пошлым Орловым я знала, что делать.

С этим — пока нет.

Глава 8. Мышь кродётся

Глава 8. Мышь кродётся

В понедельник утром меня разбудил странный стук в стекло.

Я открыла глаза.

Стук повторился.

Приподнявшись на локте, посмотрела на балконную дверь.

По стеклу снаружи прыгала небольшая птица.

— Серьёзно?

Птица ударила клювом ещё раз.

Я откинула одеяло и встала.

На мне была длинная светлая футболка и короткие домашние шорты. Волосы за ночь окончательно решили жить собственной жизнью, поэтому первым делом я собрала их в небрежный пучок.

Подошла к балконной двери.

Птица увидела меня и улетела.

— Вот и поговорили.

Я уже собиралась отвернуться, когда заметила внизу Глеба.

Он стоял возле бассейна.

Без футболки.

Я замерла.

Ненадолго.

Потом подошла ближе к стеклу.

Спортивные шорты, босые ноги, мокрые волосы. По плечам стекала вода.

Так, Лиза, отойди от окна.

Я, разумеется, не отошла, потому что человек имеет право хотя бы на две секунды научного интереса. Три тоже можно списать на исследование. На четвёртой уже начинались вопросы к методологии.

Глеб опустил полотенце.

Поднял голову.

Прямо к моему окну.

Я резко шагнула назад.

Отлично.

Двадцать лет человеку, красный диплом в перспективе, второе место в рейтинге, а прячусь от мужчины за шторой.

Очень достойно.

Телефон на тумбочке завибрировал.

Я посмотрела.

Глеб:Доброе утро.

Я прикусила губу.

Я:Доброе.

Три точки.

Глеб:Красивый вид?

Засранец.

Я:Сад хороший.

Ответ пришёл сразу.

Глеб:Я тоже так думаю.

Я бросила телефон на кровать.

Всё.

На сегодня общение окончено.

Через полчаса я спустилась к завтраку уже в джинсовых шортах и свободной зелёной рубашке поверх белой майки.

Глеб сидел на террасе полностью одетым, что было очень своевременно. Серая футболка, светлые шорты, часы.

Он поднял глаза от телефона, когда я подошла к столу.

— Выспалась?

— Отлично.

— Птица не мешала?

Я остановилась возле своего стула.

— Ты ещё и птицу видел?

— Я много чего видел.

В его голосе было слишком много смысла.

Я села напротив.

— Начнёшь — уйду.

— Даже не собирался.

— Ложь.

— Я с утра хороший.

— Это временно.

Он улыбнулся.

После завтрака Марина Сергеевна предложила пройтись по саду. Тамара Павловна хотела проверить новые розы, которые посадили в дальней части участка, а мне всё равно было нечем заняться.

Глеб сначала идти не собирался.

Потом Марина Сергеевна сказала:

— Глеб, составь Лизе компанию.

И он мгновенно передумал.

Очень незаметно.

Конечно.

Мы вышли через боковую дверь и пошли по дорожке вдоль сада. Тамара Павловна двигалась медленнее, поэтому мы с Глебом держались в нескольких шагах позади неё и Марины Сергеевны.

Слева тянулись кусты гортензий, справа за низкой оградой начинался небольшой фруктовый сад. На траве ещё оставалась влага после полива, воздух пах землёй и листьями.

— У тебя всё утро подозрительно довольное лицо, — сказала я.

Глеб шёл рядом, засунув руки в карманы шорт.

— Хорошо спал.

— Поздравляю.

— И утро удачное.

— Орлов.

Он повернул голову.

— Что?

— Забудь про окно.

— Я ничего не говорил про окно.

— Именно поэтому я предупреждаю заранее.

Уголок его рта дрогнул.

— Ладно.

Мы дошли до дальней клумбы.

Тамара Павловна остановилась возле роз и начала объяснять Марине Сергеевне, что садовник подрезал один куст неправильно.

Я встала чуть в стороне, рассматривая крупные белые цветы.

Глеб остановился справа от меня.

Над клумбой гудели пчёлы.

Одна пролетела рядом с лицом.

Я машинально отступила.