Второе место я ненавидела сильнее понедельников, растворимого кофе и людей, которые слушают голосовые сообщения без наушников в общественном транспорте.

Особенно если первое место занимал Глеб Орлов.

Я стояла перед большим электронным стендом в холле третьего этажа и уже второй раз перечитывала обновлённый рейтинг факультета, хотя за последние тридцать секунд фамилии на экране не переставились местами из уважения к моим чувствам.

1. Орлов Глеб Андреевич — 987 баллов.

2. Соколова Елизавета Романовна — 981 балл.

Шесть.

Шесть несчастных баллов.

Столько отделяло меня от первого места, которое я планировала занять ещё в начале семестра, а потом мысленно переносила этот план с месяца на месяц, потому что один конкретный человек никак не желал уступать дорогу более трудолюбивым членам общества.

За высокими окнами университетского корпуса сияло июньское солнце. Уже с утра было жарко, поэтому одну из створок в конце коридора распахнули настежь, и внутрь периодически затягивало тёплый воздух вместе с запахом свежескошенной травы со двора. В холле ровно гудели кондиционеры, возле кофейного автомата толпились студенты, кто-то тащил по лестнице картонные коробки с декорациями для сегодняшнего мероприятия, а вокруг рейтингового стенда то и дело останавливались желающие проверить собственные результаты.

Большинство находило себя где-нибудь в середине списка, оценивало цифры и спокойно уходило.

Удивительные люди.

Я так не умела.

Поправив ремень холщовой сумки на плече, я подалась ближе к экрану и снова пробежалась глазами по отдельным показателям. На мне были обычные голубые джинсы, белая хлопковая рубашка с закатанными до локтей рукавами и светлые кеды. Длинные светлые волосы я с утра собрала в высокий хвост, потому что ходить с распущенными в такую жару казалось добровольной попыткой сварить себе голову.

Контрольные — у меня выше.

Посещаемость — тут Орлова вообще следовало снять с соревнования за неспортивное поведение.

Дополнительные задания — снова я.

Курсовой проект…

Вот здесь этот паразит меня и сделал.

Я медленно выдохнула через нос.

— Только не начинай, — произнесла рядом Соня.

Я повернула голову.

Моя подруга стояла справа, прижимая к груди прозрачную папку с распечатками. На ней было светлое летнее платье, а короткую джинсовую куртку, которую она зачем-то надела утром, теперь приходилось носить на согнутой руке.

— Я вообще ничего не сказала, — заметила я.

Соня перевела взгляд на мои пальцы, крепко сжимавшие ремень сумки, потом снова посмотрела мне в лицо.

— Ты уже минуту разглядываешь одну фамилию так, словно пытаешься поджечь её силой мысли.

— Не получается.

— Может, монитор огнеупорный.

— Или у Орлова защита от сглаза. С его образом жизни полезная инвестиция.

Соня тихо рассмеялась, подошла на полшага ближе к стенду и тоже посмотрела на первые строки.

— Лиз, шесть баллов — это ерунда. Таблица ещё текущая. Сегодня последняя практика, а окончательный пересчёт всё равно будет только после недельного перерыва.

— Я знаю.

— Тогда почему у тебя лицо человека, которому сообщили о банкротстве?

Я перевела взгляд на первую строчку.

— Мне не мешает второе место.

Подруга повернулась ко мне.

— Да?

— Мне мешает конкретное первое.

Соня прыснула.

— У тебя очень личные отношения с Орловым.

— У меня с Орловым никаких отношений нет. И это единственная светлая сторона нашей истории.

— Какой истории?

— Трагической. Про честную студентку, которая пашет весь семестр, и богатенького засранца, который приходит через занятие и каким-то мистическим образом опять набирает больше баллов.

— Он умный.

Я медленно повернула к ней голову.

Соня сразу подняла свободную ладонь.

— Всё, поняла. Признание очевидных фактов сегодня считается предательством.

— Я прекрасно знаю, что он умный, — произнесла я тише, потому что возле стенда остановились двое первокурсников. — Именно это и раздражает.

Если бы Глеб Орлов был типичным сыном богатых родителей, который получил место в университете вместе с ключами от дорогой машины и потом четыре года красиво перемещался между парковкой, кофейней и вечеринками, мне было бы значительно проще.

Я бы презирала его спокойно и последовательно.

Но Орлов умудрялся всё портить даже здесь.

Он мог пропустить лекцию, появиться на следующем занятии с кофе, лениво пролистать условие задачи и через десять минут уже объяснять соседу, где тот ошибся.

Мог сидеть на последнем ряду с телефоном в руке и выглядеть так, будто обсуждение инвестиционных рисков интересует его чуть меньше, чем брачные повадки тропических кузнечиков, а потом задать преподавателю вопрос, после которого тот начинал заново объяснять тему всему потоку.

И хуже всего было то, что Орлов не списывал.

Я проверяла.

Не специально, разумеется.

Просто человек имеет право знать, каким образом его систематически унижают в официальном университетском рейтинге.

— Зато у тебя посещаемость выше, — попыталась утешить меня Соня.

— Великолепно. Можно выгравировать на памятнике.

— «Здесь лежит Лиза Соколова. Она ходила на все пары».

— Уже лучше.

Она улыбнулась и ткнула пальцем в мою строчку.

— На стажировку всё равно рекомендуют первые пять мест. Ты туда попадаешь с огромным запасом.

— Я знаю.

И действительно знала.

Только дело давно было не в одной стажировке.

Год назад я впервые поднялась на второе место и впервые обнаружила фамилию Орлова прямо над своей.

Тогда меня это даже не задело.

Через месяц я снова стала второй.

Он — первым.

Потом мне удалось обогнать его на одном из промежуточных тестирований, и я совершила большую ошибку: слишком явно этому обрадовалась.

Орлов заметил.

С тех пор этот человек считал своим священным долгом интересоваться каждым обновлением рейтинга и лично сообщать мне результаты.

Даже если я уже видела их собственными глазами.

— Кстати, — сказала Соня и отвела взгляд куда-то мне за плечо, — сейчас станет хуже.

Я сразу поняла.

Даже оборачиваться не хотелось.

— Нет.

— Я ничего не сказала.

— У тебя лицо сказало.

— Какое?

— Предательское.

Соня прикусила губу, сдерживая улыбку.

За моей спиной раздались неспешные шаги.

Потом рядом появился запах свежего кофе и лёгкий древесный аромат мужского парфюма, который я за последний год научилась узнавать быстрее некоторых дорожных знаков.

Орлов остановился слева от меня.

Разумеется.

Я не повернула голову.

Принципиально.

Он тоже ничего не сказал.

Секунд пять мы втроём молча смотрели на рейтинг.

Соня переводила взгляд с меня на него и всё заметнее веселилась.

Потом возле моего плеча показался бумажный стакан.

— Второе место тоже хорошее, Соколова.

Вот теперь я посмотрела.

Глеб стоял рядом, держа кофе в правой руке. На нём была чёрная футболка без принтов, тёмные брюки и белые кроссовки, которые выглядели так, будто никогда в жизни не сталкивались с общественным транспортом. На левом запястье блестели часы, а тёмные волосы были слегка растрёпаны, словно он утром пару раз провёл по ним ладонью и решил, что этого достаточно.

Что раздражало — ему действительно было достаточно.

Высокий, широкоплечий, с правильными чертами лица и тёмно-серыми глазами, Орлов выглядел так, будто жизнь при рождении выдала одному человеку весь набор преимуществ и даже не попыталась соблюсти справедливость.

Красивый, богатый, умный и ещё зачем-то высокий.

Хоть что-нибудь могли оставить другим. Исключительно для воспитания его характера.