Прекрасно.

— Ты меня смущаешь специально.

— Сейчас нет.

— Ещё хуже.

Он усмехнулся, но мягко.

— Я заметил.

Я всё-таки увидела чистый стакан у мойки, поднялась со стула и подошла к фильтру.

Пока наливала воду, пыталась привести мысли в порядок.

Глеб оставался у острова.

Не подходил.

Не давил.

Что раздражало, потому что с его обычным поведением справляться было проще.

Я выпила несколько глотков и повернулась.

— Я пойду спать.

Он кивнул.

— Иди.

— Спокойной ночи.

— Спокойной, Лиз.

Без рыбы.

Без гадости.

Я вышла из кухни.

Прошла через тёмную гостиную.

Поднялась по лестнице.

У своей двери остановилась.

И только тогда поняла одну неприятную вещь.

Глеб Орлов только что практически сказал, что два года добивался моего внимания.

А я вместо нормальной реакции сбежала доедать внутреннюю панику в спальню.

Очень взросло.

Глава 9. Мажор работает

Глава 9. Мажор работает

Во вторник утром Глеб исчез.

Я поняла это за завтраком.

Его место на террасе пустовало, чашки не было, телефон тоже нигде не лежал. Марина Сергеевна читала что-то на планшете, Тамара Павловна обсуждала с Андреем Викторовичем завтрашний приезд дочери и внука.

Я села за стол.

— Доброе утро.

— Доброе, Лиза, — ответила Марина Сергеевна. — Как спалось?

— Хорошо, спасибо.

Ложь.

До трёх ночи я анализировала фразу «мне нравится твоё внимание» так тщательно, будто от этого зависела мировая экономика.

— А Глеб ещё спит? — спросила я максимально нейтрально.

Андрей Викторович поднял глаза от телефона.

— Глеб?

— Да.

— Он с восьми работает.

Я замерла.

— Работает?

Марина Сергеевна посмотрела на меня.

— У него созвон.

Я медленно положила салфетку на колени.

— Какой созвон?

Тамара Павловна прищурилась.

— Вы не знали?

Чудесно.

Мы снова стоим на пороге разоблачения.

— Знала, что он чем-то занимается, — ответила я осторожно. — Просто Глеб любит рассказывать о себе выборочно.

Это даже не было ложью.

Андрей Викторович усмехнулся.

— Это семейное.

Марина Сергеевна объяснила:

— Он уже второй год работает у отца в компании. Сейчас больше с аналитикой и проектами, но Андрей постепенно даёт ему серьёзные задачи.

Я смотрела на неё.

В голове медленно перестраивалась ещё одна деталь портрета Орлова.

Второй год.

Работает.

В компании отца.

А я два года искренне считала, что он пропускает пары, потому что ему лень вставать.

— Он вам совсем не рассказывал? — спросила Марина Сергеевна.

— Мы обычно больше говорим об университете.

Это звучало безопасно.

Тамара Павловна посмотрела на сына.

— Видишь, Андрей? Молодёжь теперь встречается и ничего друг о друге не знает.

Я улыбнулась.

— Исправляемся.

После завтрака Андрей Викторович ушёл к себе в кабинет.

Марина Сергеевна отправилась проверять комнаты перед приездом сестры, а Тамара Павловна решила отдохнуть.

Я поднялась наверх.

Прошла мимо своей комнаты.

Дверь Глеба напротив была закрыта.

Тишина.

То, что Орлов ещё и работал, плохо укладывалось в картину жизни беззаботного мажора, которую я два года старательно собирала у себя в голове.

Я зашла к себе, взяла ноутбук и решила заняться собственными делами. До начала практики после перерыва оставалось несколько дней, но мне нужно было подготовить документы для стажировки и закончить пару заметок.

Минут сорок всё шло хорошо.

Потом заряд батареи упал до двенадцати процентов.

Я потянулась к сумке.

Зарядки не было.

Посмотрела в чемодане.

Нет.

Вспомнила.

Вчера вечером я брала её вниз, когда сидела в маленькой библиотеке возле гостиной.

И оставила там.

Прекрасно.

Я вышла в коридор и спустилась на первый этаж.

В библиотеке зарядки не оказалось.

Зато на столе лежал мой блокнот.

Я взяла его и уже собиралась выйти, когда из соседнего кабинета услышала голос Глеба.

Дверь была приоткрыта.

— Нет, если мы переносим ввод второй очереди, модель по выручке надо пересчитывать полностью. Оставлять старый прогноз бессмысленно.

Я остановилась.

Голос звучал иначе.

Спокойный.

Собранный.

Без привычной ленцы.

— Посмотрите третий лист. Да, именно там. У вас ставка по кредиту обновилась, а стоимость финансирования в итоговой модели осталась старая.

Пауза.

Я смотрела на щель приоткрытой двери.

Это было очень похоже на наш университетский кейс.

Только настоящий.

Я уже собиралась уйти, потому что подслушивать чужие рабочие разговоры было некрасиво, когда дверь открылась шире.

Глеб стоял за ней с телефоном у уха.

Увидел меня.

Показал рукой: заходи.

Я покачала головой и показала на лестницу.

Он нахмурился, потом прикрыл микрофон ладонью.

— Что искала?

— Зарядку. Неважно.

— На столе справа.

Я заглянула внутрь.

Кабинет был небольшой, светлый, с большим столом у окна. На одном мониторе была открыта таблица, на втором — план какого-то жилого комплекса. Рядом стояла чашка кофе, лежала папка с документами.

Моя зарядка действительно лежала на краю приставного стола.

— Можно?

Глеб кивнул.

Я вошла.

Прошла вдоль стены, стараясь не смотреть на экран.

Взяла провод.

Глеб тем временем вернулся к разговору.

— Да, я здесь. Скиньте обновлённую модель до двух. Я посмотрю до встречи.

Он отключился.

Я уже дошла до двери.

— Соколова.

Остановилась.

Повернулась.

Глеб положил телефон на стол.

На нём была белая рубашка с закатанными рукавами и тёмные брюки. Волосы зачёсаны назад, на носу — очки в тонкой чёрной оправе.

Очки.

Вот ещё одна проблема.

— Что? — спросила я.

Он посмотрел на зарядку в моей руке.

— Ты чего так смотришь?

— Никак.

— Очень даже как.

Я вернулась на два шага в комнату и ещё раз посмотрела на открытые таблицы.

— Ты действительно всё это время работал в компании отца?

Глеб откинулся на спинку кресла.

— Уже второй год. Не каждый день, если ты об этом. Но проекты настоящие.

— И поэтому иногда пропускаешь занятия?

— Иногда из-за работы. Иногда потому, что могу себе позволить не сидеть на паре, если уже знаю материал.

Я прищурилась.

— Последнюю часть можно было не добавлять.

— Но тогда ты бы решила, что разговариваешь с другим человеком.

— Самодовольство на месте. Уже спокойнее.

Глеб усмехнулся.

Я ещё раз посмотрела на мониторы.

— И почему ты никогда не говорил?

— Ты спрашивала?

Я открыла рот.

Закрыла.

Нет.

Не спрашивала.

Я сразу решила, что знаю ответ.

— Ты мог упомянуть.

— Когда? Между «Орлов, отстань» и «Орлов, иди куда шёл»?

Я нахмурилась.

— Я не всегда так разговариваю.

— Со мной — часто.

— Потому что ты обычно начинаешь с какой-нибудь гадости.

— Рабочая стратегия.

— Очень взрослая.

Глеб снова усмехнулся.

Я кивнула на второй монитор.

— Что за проект?

Он повернулся к экрану.

— Жилой комплекс. Отец дал мне финансовую модель и блок по коммерческим помещениям.

— Это один из реальных проектов вашей компании?

Глеб медленно посмотрел на меня.

— Реальнее некуда.

— И ты сам считаешь всю модель?

— Часть. Там несколько человек работают. Моя зона — финансовая аналитика и часть коммерции.

— А отец потом всё проверяет?

— Сейчас уже не всё.

Это прозвучало спокойно.

Без попытки похвастаться.

Что раздражало ещё сильнее.

— Поэтому ты так быстро делаешь университетские кейсы.