— Что?

— Я расскажу ей, что мы познакомились вчера в приложении для знакомств.

Он рассмеялся.

Негромко, искренне.

И от этого мне самой захотелось улыбнуться, что было совершенно некстати.

— Хорошо, — сказал Глеб, когда перестал смеяться. — При семье постараюсь держать рыбу при себе.

— Вообще держи её при себе.

— Не обещаю.

Я потянулась к чаю и остановилась, потому что главный вопрос всё ещё оставался.

— А если я откажусь?

Улыбка исчезла с его лица.

— Будем ждать счёт из сервиса.

— И?

— Составим нормальный график. Столько, сколько тебе реально удобно платить.

— Без этих семи дней?

— Без них.

Я несколько секунд смотрела на него, пытаясь найти подвох.

Не нашла.

— Ты не передумаешь потом?

— Нет.

— Не потребуешь всё сразу?

— Нет.

— Не будешь напоминать мне об этом на каждой паре?

— Я могу напоминать про второе место. Про деньги не буду.

— После перерыва я буду первой.

Глеб усмехнулся.

— Посмотрим.

Вот засранец.

Но именно этот ответ почему-то окончательно расставил всё по местам.

Он действительно оставлял мне выбор.

Я могла отказаться, платить частями и вообще сейчас встать, уйти и больше не обсуждать его странную семейную проблему.

Вместо этого посмотрела на свои ладони, потом на чашку и ещё раз мысленно взвесила оба варианта.

Всего семь дней — с субботы до пятницы. Фиктивная девушка с заранее обозначенными границами, отдельной комнатой и полным отсутствием поцелуев.

И никаких нескольких лет выплат за одну очень неудачную демонстрацию среднего пальца.

Я подняла взгляд.

Глеб ничего не говорил.

Не торопил.

Просто ждал.

— Хорошо.

Он не пошевелился.

— Что хорошо?

— Не заставляй меня повторять.

— Я хочу услышать формулировку.

— Орлов.

— Соколова.

Я вздохнула.

— Я согласна на твою идиотскую неделю.

Его взгляд изменился.

Совсем немного.

Улыбка осталась прежней, но в глазах появилось что-то слишком довольное.

— Значит, будешь моей девушкой.

— Фиктивной.

— На людях это слово не используем.

— Семь дней.

— Семь.

— После этого мы снова просто учимся вместе.

Он взял чашку.

— Если тебе так спокойнее.

Я нахмурилась.

— Что значит «если мне так спокойнее»?

— Значит, сейчас тебе лучше не нервничать.

— Глеб.

— Лиза.

— Я уже начинаю жалеть.

— Поздно.

— Никаких письменных договоров?

— Ты хочешь?

— Нет.

— Тогда договорились устно.

Он протянул через стол ладонь.

Я посмотрела на неё.

Большая мужская рука, длинные пальцы, часы на запястье.

Потом на его лицо.

— Серьёзно?

— Сделка.

— Это выглядит так, будто мы компанию делим.

— Можешь скрепить поцелуем.

Я медленно подняла глаза.

— В договор поцелуи не входят.

— Проверял память.

— И?

— Отличная.

Я всё-таки вложила ладонь в его руку.

Глеб сомкнул пальцы.

Не сжал сильнее нужного и не потянул меня к себе. Просто пожал руку и отпустил.

— Завтра в десять буду у общежития, — произнёс он.

— Четвёртый корпус.

— Запомнил.

— Не опаздывай.

— Я когда-нибудь опаздывал к тебе?

Я открыла рот.

И задумалась.

На пары — да.

На наши случайные столкновения — подозрительно никогда.

— Просто не опаздывай.

Глеб улыбнулся.

— Вещей бери на неделю.

— Спасибо. Я умею считать дни.

— Возьми что-нибудь приличное.

Я медленно поставила чашку на блюдце.

— Что значит «приличное»?

— У нас будет семейный ужин, ресторан, бабушкин день рождения.

— У меня есть нормальная одежда.

— Я предупредил.

— Ты сомневаешься в моём гардеробе?

Глеб опустил взгляд на мою белую рубашку.

Потом ниже, на джинсы.

И снова поднял глаза.

— В твоём гардеробе как раз ничего не вызывает сомнений.

Вот опять.

Обычная фраза в его исполнении умудрялась превращаться во что-то, после чего хотелось проверить, застёгнуты ли все пуговицы.

Я отодвинула стул и поднялась.

— На сегодня достаточно.

Глеб тоже встал со своего места.

— Я провожу.

— Не надо. До общежития двадцать минут.

— Темно.

— Я каждый день так хожу.

— Я предлагаю проводить тебя, Лиза.

На этот раз без приказного тона.

Я посмотрела на него.

— Тогда можешь.

Глеб снял со спинки моего стула джинсовый жакет и протянул мне.

— Рыба моей мечты.

Я выхватила жакет из его руки.

— Сделка ещё не началась.

— Тренируюсь.

— Тренируйся молча.

Он улыбнулся и придержал дверь кафе.

Я вышла на улицу.

До общежития мы действительно шли около двадцати минут. Ночная прохлада уже опустилась между домами, на мокром после полива асфальте блестел свет фонарей, а возле круглосуточного магазина шумела компания студентов.

Глеб шёл рядом, не пытаясь хватать меня за руку или изображать будущего фиктивного бойфренда заранее. Мы обсуждали время выезда, я ещё раз уточнила, что у меня будет отдельная комната, а он в ответ с совершенно невинным видом поинтересовался, не собираюсь ли я ночью сама нарушить это правило.

— Не собираюсь, — отрезала я.

Он повернул голову.

— Даже если приснится кошмар?

— Особенно если приснится кошмар. После встречи с тобой любой сон покажется отдыхом.

— Обидно.

— Переживёшь.

У входа в общежитие я остановилась.

Глеб тоже остановился в двух шагах от двери.

— Значит, завтра в десять, — напомнила я.

— Буду.

— И до приезда согласуем историю отношений.

— Согласуем.

— Без импровизаций.

Уголок его рта приподнялся.

— Это уже похоже на ограничение творческой свободы.

— Именно.

— Хорошо, Соколова.

Я взялась за ручку двери.

— Спокойной ночи.

— Спокойной.

Я уже собиралась войти, когда он добавил:

— Рыба моей мечты.

Медленно повернула голову.

Глеб стоял на том же месте с совершенно невозмутимым лицом.

— До завтра, Орлов.

— До завтра.

Я вошла в общежитие и только за стеклянной дверью позволила себе улыбнуться.

Семь дней.

Всего одна неделя.

Учитывая, что сегодня я уже показала Орлову средний палец и въехала в его машину, вариантов того, что могло пойти не так, было неприятно много.

Глава 4. Глеб

Глава 4. Глеб

Соколова считает меня своим главным университетским врагом.

Это удобно.

Потому что если бы она хотя бы раз рассмотрела альтернативную версию происходящего, мне пришлось бы объяснять, почему я знаю её расписание лучше собственного, помню, какой кофе она берёт в автомате на первом этаже, и прихожу смотреть новый рейтинг исключительно в те дни, когда уверен, что она будет стоять возле стенда.

Последнее особенно сложно объяснить конкуренцией.

Мне этот рейтинг до определённого момента вообще был безразличен. Первое место приятно, спору нет. Я не люблю проигрывать и не привык специально делать что-то хуже, чем могу.

Но всё стало значительно веселее после того, как в прошлом учебном году Соколова впервые обошла меня на одном из промежуточных тестирований.

Я увидел её возле того же стенда.

Она стояла рядом с подругой и пыталась сохранить серьёзное лицо. Получалось плохо: глаза сияли, губы всё время тянуло в улыбку, а когда она заметила меня в конце коридора, сразу выпрямилась и сделала вид, что результат её совершенно не волнует.

Я подошёл.

— Поздравляю, Соколова.

Она посмотрела на меня так, будто ждала подвоха.

Потом всё-таки ответила:

— Спасибо.

И только когда я добавил, что через месяц вернусь наверх, объявила меня самовлюблённым засранцем.

С этого момента я начал следить за рейтингом.