— А вот это моё.

Я молчала.

Она посмотрела на меня.

— Говорите честно.

— Красивый цвет.

— Лиза.

Я всё-таки улыбнулась.

— Тамара Павловна, он… очень заметный.

— Вот!

Она водрузила сооружение на голову и повернулась к зеркалу.

Красная сетка легла на лоб, перо опасно наклонилось в сторону.

Я прикусила губу.

— Вам идёт настроение.

— А сама шляпа?

Я выдержала ещё секунду.

— Если ваша цель — чтобы в ресторане все остальные женщины сняли свои шляпы из чувства поражения, тогда однозначно она.

Тамара Павловна рассмеялась.

Громко и совершенно искренне.

— Господи, наконец-то! Марина вчера двадцать минут рассказывала мне про «смелый дизайнерский акцент».

— Я стараюсь быть вежливой.

— Вот именно. А врать не умеете.

Она сняла шляпу и посмотрела на неё.

— Красный кандибобер.

Я не выдержала.

Смеяться над Тамарой Павловной я бы себе не позволила.

Смеяться вместе с ней оказалось совсем другой историей.

— Простите.

— За что? Я сама так называю его третий год.

За дверью раздался стук.

— Бабушка?

Глеб.

Тамара Павловна мгновенно перестала смеяться.

Посмотрела на меня.

Потом на красную шляпу.

В её глазах появилось выражение, которое я уже слишком хорошо знала по её внуку.

О нет.

— Входи, — позвала она.

Дверь открылась.

Глеб вошёл и остановился у порога.

— Мама спрашивает, вы…

Тамара Павловна подошла к нему.

— Наклонись.

— Зачем?

— Наклонись, Глеб.

Он подозрительно посмотрел на меня.

Я подняла обе ладони, показывая, что к происходящему отношения не имею.

Глеб всё-таки склонился к бабушке.

Она надела на него красный кандибобер.

Я согнулась пополам.

Просто физически не смогла удержаться.

Глеб медленно выпрямился.

Ярко-красное перо качнулось над его тёмными волосами.

Сетка легла на бровь.

Лицо осталось совершенно серьёзным.

От этого стало ещё хуже.

— Лиза, — очень спокойно произнёс он.

Я закрыла рот ладонью.

— Простите.

— Меня или бабушку?

— Всех.

Тамара Павловна отошла на шаг и оценила внука.

— Тебе идёт.

— Спасибо.

— В ресторан поедешь так.

Глеб повернул голову к зеркалу.

Несколько секунд рассматривал собственное отражение.

Потом посмотрел на меня через красную сетку.

— Соколова.

— Что?

— Телефон достань.

Я выпрямилась.

— Зачем?

— Фотографируй. Второго шанса не будет.

Я моргнула.

— Серьёзно?

— Пока я не передумал.

Телефон появился в моей руке с такой скоростью, будто всю жизнь ждал именно этого момента.

— Встань ближе к окну.

Глеб прищурился.

— Ты слишком быстро вошла в роль фотографа.

— Молчи. Свет хороший.

Тамара Павловна села в кресло и наблюдала за нами с откровенным удовольствием.

Я сделала несколько снимков.

На первом Глеб стоял с каменным лицом.

На втором поднял два пальца.

На третьем слегка склонил голову, и красное перо окончательно превратило его в человека, который проиграл очень странный спор.

— Всё, — сказала я, опуская телефон. — Это останется со мной до старости.

Он снял шляпу и подошёл ко мне.

Я перестала смеяться.

Потому что теперь между нами осталось меньше метра.

Глеб протянул руку.

— Телефон.

Я прижала смартфон к груди.

— Нет.

— Соколова.

— Это моя страховка.

— От чего?

— От тебя.

Он сделал ещё полшага.

— Я могу забрать.

— Попробуй.

— Ты сама предложила?

Господи.

Вот зачем я это сказала?

Глеб остановился прямо передо мной.

Его взгляд опустился на телефон у моей груди.

Потом поднялся к лицу.

— Последний шанс отдать добровольно.

— Даже не надейся.

Уголок его рта медленно поднялся.

— Хорошо.

Он протянул руку.

Я отступила.

Глеб шагнул следом.

Ещё один шаг — и моя спина коснулась края шкафа.

Очень умно, Лиза.

Прекрасная стратегия.

Он не трогал меня.

Просто стоял напротив, оставив между нами совсем немного пространства.

— Нарушение границ, — напомнила я.

— Я тебя не касаюсь.

Чёрт.

Технически прав.

Его ладонь легла на дверцу шкафа рядом с моим плечом.

— Телефон.

Я подняла подбородок.

— Нет.

— Тогда фотография остаётся.

— Именно.

— И ты будешь на неё смотреть?

— Каждый раз, когда ты начнёшь меня раздражать.

Глеб слегка наклонился.

— То есть ежедневно.

— Возможно.

Он замолчал.

Взгляд задержался на моём лице.

Веселья в нём стало меньше.

У меня почему-то тоже.

— Глеб, — позвала Тамара Павловна из кресла. — Если вы там закончили изображать сцену из дешёвой мелодрамы, верни мне шляпу.

Мы одновременно отступили друг от друга.

Я быстро убрала телефон в карман.

Глеб посмотрел на бабушку.

— Ты всё испортила.

— Что именно?

— Уже ничего.

Он подошёл к креслу и отдал ей кандибобер.

Тамара Павловна приняла шляпу и совершенно невинно заметила:

— Вы очень убедительно встречаетесь.

Я почувствовала, как Глеб посмотрел на меня.

Сама смотреть на него не стала.

Потому что внезапно перестала понимать, какая часть последних двух минут действительно была спектаклем.

Глава 7. Рыба моей мечты

Глава 7. Рыба моей мечты

К семи вечера я окончательно пришла к выводу, что брать с собой тёмно-синее платье было одним из лучших решений за последние двое суток.

Оно было простым: длина чуть ниже колена, тонкие бретели, закрытая спина и мягкая ткань, которая хорошо сидела по фигуре без лишней торжественности. К нему я надела бежевые босоножки на небольшом каблуке и тонкие серебряные серьги.

Волосы оставила распущенными.

Перед зеркалом результат выглядел достаточно прилично, чтобы не опозорить фиктивного бойфренда перед его семьёй, и достаточно сдержанно, чтобы не чувствовать себя человеком, который пришёл на собственную помолвку без предупреждения.

Я взяла маленькую сумку, выключила свет в ванной и вышла в спальню.

В дверь постучали.

— Лиза?

Голос Марины Сергеевны.

Я сразу подошла и открыла.

Она стояла в коридоре в светлом брючном костюме, волосы были уложены мягкими волнами.

— Вы уже готовы?

— Да.

Её взгляд скользнул по платью, и лицо осветилось улыбкой.

— Очень красиво.

— Спасибо.

— Глебу понравится.

Я слегка кашлянула.

— Надеюсь, ресторану тоже.

Марина Сергеевна тихо рассмеялась.

— Спускайтесь. Мы через десять минут выезжаем.

— Хорошо.

Она ушла к лестнице.

Я закрыла дверь, проверила, взяла ли телефон, и вышла следом.

На первом этаже уже ждали Андрей Викторович и Тамара Павловна.

Бабушка всё-таки выбрала тёмно-синюю шляпу.

Я одобрила решение всем сердцем.

— Лизочка, — позвала она, когда я спустилась с последних ступеней. — Подойдите.

Я подошла к ней.

— Очень хорошее платье.

— Спасибо, Тамара Павловна.

— Глеб видел?

— Ещё нет.

— Сейчас будет интересно.

Я хотела уточнить, что именно она имеет в виду, но сверху послышались шаги.

Глеб спускался по лестнице.

На нём были тёмные брюки, белая рубашка и чёрный пиджак. Галстук он не надел, верхняя пуговица рубашки оставалась расстёгнутой.

На середине лестницы он увидел меня.

И остановился.

Всего на секунду.

Потом продолжил спускаться.

Мне это понравилось больше, чем следовало.

Глеб дошёл до холла, поприветствовал отца и только после этого повернулся ко мне полностью.

Взгляд прошёлся по платью.

Медленно.

Очень.

Я прищурилась.