— Спасибо, Орлов, — ответила я, снова посмотрев на экран. — Без тебя цифру два я бы сегодня не узнала.

Он сделал глоток кофе.

— Всегда рад помочь с образованием.

— Тогда сходи на следующую лекцию. Преподаватели уже начали забывать, как ты выглядишь.

Уголок его рта приподнялся.

— Переживаешь за мою посещаемость?

— За преподавателей. Они хорошие люди и не заслужили такого счастья.

Соня рядом тихо кашлянула.

Я покосилась на неё.

Она сделала вид, что очень занята собственной папкой.

Глеб спокойно вернул внимание к стенду. Его взгляд прошёлся по первым строкам и остановился на наших фамилиях.

Мне сразу стало тревожно.

Я знала это выражение лица.

Слишком спокойное.

Слишком довольное.

Сейчас будет гадость.

— Шесть баллов, — протянул он задумчиво.

— Я умею вычитать.

— Вижу.

— Тогда чего ты стоишь?

Глеб повернул голову ко мне, сделал ещё один глоток кофе и опустил стакан.

— Наслаждаюсь моментом.

— Каким ещё моментом?

Он снова посмотрел на таблицу.

Потом на меня.

— Слушай, Соколова. У тебя, видимо, судьба быть подо мной.

Я замолчала.

Соня тоже.

Мой взгляд медленно переместился с его лица на рейтинг.

Первая строка — Орлов.

Вторая — я.

Конечно, он говорил про рейтинг.

Мы стояли посреди университета, вокруг ходили люди, было утро пятницы, а до пары оставалось меньше десяти минут. Даже Орлов должен иногда помнить о приличиях.

Должен.

Я снова посмотрела на него.

Глеб молчал.

Просто стоял рядом со стаканом в руке и смотрел на меня с таким невозмутимым выражением лица, что мне очень не понравилась длина этой паузы.

— Только не продолжай, — предупредила я.

Он слегка приподнял бровь.

— Почему?

— Потому что я тебя знаю.

— И что же ты обо мне знаешь?

— Достаточно, чтобы сейчас попросить закрыть рот.

Его улыбка стала медленнее.

— Можно и в сексе эту позицию попробовать. Вдруг тебе понравится.

Соня резко отвернулась к стенду.

Её плечи дёрнулись.

Я несколько секунд смотрела на Глеба.

Он спокойно выдержал мой взгляд.

— Орлов.

— Мм?

— Ты совсем больной?

Глеб переложил стакан в другую руку.

— Почему сразу больной? Я предложил практическую проверку теории.

— Мы стоим посреди университета.

— Я заметил.

— Здесь люди.

Он оглядел холл, словно только сейчас заинтересовался окружающей обстановкой.

— Действительно.

— И тебя это никак не смущает?

Глеб снова перевёл взгляд на меня.

— А должно?

Боже.

Я посмотрела на Соню.

Та уже прикусила костяшку пальца и старательно разглядывала рейтинг.

Предательница.

Я снова повернулась к Орлову.

— Слушай, Орёл. Лети куда летел.

Он замолчал.

Секунду изучал моё лицо, потом улыбнулся шире.

— Мне здесь нравится.

— А мне нет.

— Поэтому и нравится.

Вот как разговаривать с человеком, который получает удовольствие непосредственно от твоего раздражения?

Никак.

Нормальные взрослые люди в таких ситуациях прекращают контакт и уходят.

Я развернулась к Соне.

— Мы идём.

Подруга послушно двинулась рядом, хотя выражение её лица обещало мне очень неприятный разговор сразу за ближайшим поворотом.

Глеб за нами не пошёл.

Хоть одна хорошая новость за утро.

Мы пересекли холл, обогнули группу студентов возле кофейного автомата и начали спускаться по широкой лестнице на второй этаж. Сквозь высокое окно на площадку падал прямоугольник солнечного света, и на светлом каменном полу блестела тонкая полоска пыли.

Соня продержалась до середины лестницы.

— «Можно и в сексе эту позицию попробовать», — повторила она с интонацией диктора вечерних новостей.

Я остановилась на ступеньке и повернулась.

— Не надо.

— Мне просто интересно. Он всегда такой?

— К сожалению.

— И давно?

— Достаточно, чтобы я начала рассматривать монастырь как реальную жизненную стратегию.

Соня рассмеялась и переставила папку под другую руку.

— Я серьёзно. Он же с тобой флиртует.

Я продолжила спускаться.

— Он со всеми флиртует.

Подруга догнала меня через несколько ступеней.

— Я не видела, чтобы он предлагал Кате проверить позиции в сексе.

— Возможно, у них другой факультатив.

— Соколова.

— Что?

Соня посмотрела на меня сбоку.

— Ты можешь сколько угодно делать вид, что не замечаешь, но он постоянно ищет повод к тебе подойти.

— Именно. Ищет повод меня достать. Это разные вещи.

— Второй год?

— Очень упорный паразит.

Мы спустились на второй этаж и повернули в длинный коридор учебного крыла. Здесь было прохладнее. Кондиционеры работали сильнее, из открытой аудитории впереди доносился голос преподавателя, возле окон стояли высокие кадки с фикусами, которые каким-то чудом переживали университетскую жизнь уже много лет.

До нашей пары оставалось несколько минут.

Я ускорила шаг.

— А зачем мужчине два года регулярно доставать одну девушку? — не отставала Соня.

— Избыток свободного времени. Отсутствие правильного воспитания. Тяжёлая наследственная наглость. Выбирай любой вариант.

— Или ты ему нравишься.

Я остановилась возле дверей нашей аудитории.

Соня тоже остановилась и повернулась ко мне.

Она уже не улыбалась.

— Нет.

— Почему ты так уверена?

— Потому что люди, которым кто-то нравится, обычно зовут этого человека на свидание.

— Некоторые сначала бесят.

— До какой степени эмоционального развития нужно не дорасти, чтобы это считалось ухаживанием?

— Спроси Орлова.

— Я не собираюсь обсуждать с Орловым его предполагаемые чувства ко мне.

Соня потянула на себя одну створку двери, пропуская выходящих студентов предыдущей группы.

— Почему?

Я вошла первой.

— Потому что хочу дожить до диплома без публичного унижения.

Аудитория была просторной, с тремя рядами длинных столов, большим экраном у передней стены и высокими окнами слева. Внутри пахло маркером, пылью от проектора и кофе, который половина потока притащила с собой.

Я прошла к привычному месту во втором ряду возле окна и поставила сумку у правой ножки стула.

Соня села слева.

Я достала ноутбук, зарядку и тонкую тетрадь, подключила провод к розетке под столом и открыла вчерашний файл с расчётами.

— Кроме того, — произнесла я, пока ноутбук загружался, — ты видела женщин вокруг него?

Соня положила папку на стол.

— Видела.

— Вот.

Глеб не был бабником в смысле человека, который менял девушек каждые три дня и потом забывал их имена. По крайней мере, ничего такого я о нём не слышала.

Но недостатка женского внимания он определённо не испытывал.

На втором курсе встречался с девушкой с юридического факультета. Красивой, высокой, с такими волосами, ради которых мне пришлось бы продать душу хорошему парикмахеру.

До неё была старшекурсница.

А в этом году я вообще перестала следить.

Не из ревности.

Мне просто было всё равно.

Совершенно.

Так сильно всё равно, что сейчас я зачем-то вспоминала его бывших.

Прекрасно, Лиза.

Очень убедительно.

— Ты сейчас сама себя в чём-то уговариваешь? — спросила Соня.

Я повернула голову.

— Нет.

— У тебя было очень сосредоточенное лицо.

— Я думала о стажировке.

— Конечно.

В аудиторию вошёл Сергей Павлович — невысокий мужчина лет сорока пяти в светлой рубашке с короткими рукавами. Он прошёл к кафедре, положил на неё планшет и несколько листов, затем включил проектор.

Студенты постепенно занимали места.

Я уже собиралась открыть университетский портал, когда возле нашего ряда остановилась высокая фигура.

Сначала на стол справа от меня опустился бумажный стакан.

Потом я услышала: