Потом мой палец медленно опустился.

Я повернула голову назад.

Левый металлический угол грузовой площадки упирался в бок чёрной машины.

Вдоль задней двери тянулась светлая полоса.

Чуть ниже металл вогнулся.

Нет.

Нет.

Это не со мной.

Сейчас я моргну, и окажется, что звук издал чей-нибудь шкаф.

Моргнула.

Машина осталась.

Царапина тоже.

— Лиза.

Голос Глеба прозвучал спокойно.

Слишком спокойно.

Я повернула голову.

Он уже отошёл от передней части машины и стоял сбоку от электрокара, оценивая место столкновения.

— Ничего не делай резко, — произнёс он. — Руль прямо держишь?

Я посмотрела на руль.

— Да.

— Хорошо. Переключи вперёд и медленно отъедь сантиметров на пятьдесят. Руль не крути.

Я кивнула.

Пальцы почему-то слушались отлично.

Переключила направление движения и очень осторожно нажала педаль.

Электрокар отъехал от машины.

— Хватит, — сказал Глеб.

Я сразу затормозила.

Поставила ручник.

Заглушила двигатель.

Сдвинула очки на макушку, только после этого отстегнула ремень и вышла.

Глеб уже стоял возле задней двери машины.

Я подошла к нему.

С такого расстояния повреждение выглядело ещё прекраснее.

Длинная светлая царапина шла по двери к задней арке, а ниже виднелась вмятина.

Моё сердце тихо собралось и ушло жить в другое тело.

— Так, — сказала я.

Глеб повернул ко мне голову.

— Сильное начало.

— Не мешай мне переживать финансовый крах.

Он снова посмотрел на дверь.

Я наклонилась чуть ближе.

Нет.

Лучше не стало.

— Может…

Замолчала.

Нет.

Унизительно.

Глеб ждал.

Я всё-таки договорила:

— Может, она такая была?

Он очень медленно повернул голову.

— Нет.

— Ты уверен?

— Соколова, я с этой машиной знаком дольше, чем с тобой.

— Я просто уточнила.

— Она не была такая.

— Понятно.

Где-то за парковкой заработала дрель.

С площадки донеслась музыка.

Мимо нас прошли две девушки с коробкой пластиковых стаканов. Одна бросила короткий взгляд на машину, потом на меня.

Обычный мир продолжал существовать.

Какая наглость.

Я посмотрела на белый электрокар.

На металлическом углу грузовой площадки остался тёмный след, но пластиковый кузов выглядел целым.

— Мне ещё Оле надо сказать, что произошло, — выдохнула я.

Глеб тоже бросил взгляд на электрокар.

— Скажи. С ним, похоже, ничего серьёзного. А с моей машиной разберёмся отдельно.

И вот от этого «отдельно» стало совсем нехорошо.

— Я заплачу, — сказала я.

Глеб посмотрел на меня.

— Что?

— За ремонт. Я отвлеклась, не посмотрела назад и въехала в твою машину. Это моя вина, значит, я заплачу.

Он несколько секунд молчал.

В его лице что-то изменилось. Веселье исчезло.

— Соколова, сначала надо понять, что здесь вообще повреждено.

— Поймём.

— Ты даже сумму не знаешь.

— Узнаю.

— И уже решила платить?

Я повернулась к нему.

— А что мне ещё делать? Сделать вид, что машина сама подкралась под электрокар?

Уголок его рта дёрнулся.

— Было бы смело.

— Орлов.

— Всё, молчу.

Глеб достал телефон из кармана и сделал несколько фотографий: сначала дверь, потом нижнюю часть возле арки, затем общий план.

Я стояла рядом и смотрела.

Каждый новый снимок почему-то делал ситуацию ещё официальнее.

— Для сервиса? — спросила я.

Он опустил телефон.

— Да.

— И сколько это может стоить?

— Сейчас никто тебе точно не скажет.

— Примерно.

Глеб посмотрел на дверь.

— Тебе понравится меньше, чем рейтинг утром.

— Уже нравится.

Он присел возле повреждения, внимательно осмотрел нижнюю часть двери и участок возле задней арки, после чего поднялся.

— Если дверь вытянут, ничего не придётся менять и повреждение ограничилось этим участком, в официальном сервисе может выйти от трёхсот.

Я ждала продолжения.

Его не было.

— Трёхсот чего?

Глеб посмотрел на меня.

— Тысяч.

Я моргнула.

— Рублей?

— Нет, желудей.

— Орлов, я уточняю, потому что триста тысяч звучит как сумма, за которую можно похоронить меня с оркестром.

Он выдохнул через нос.

— В рублях.

Триста.

Тысяч.

Я снова посмотрела на дверь.

Царапина обрела совершенно новое величие.

Теперь это было уже не повреждение лакокрасочного покрытия.

Это была финансовая программа на ближайшие годы.

Я мысленно сложила стипендию, зарплату в кофейне, расходы на общежитие, питание, транспорт и всё остальное.

Получившийся результат мне не понравился.

Совсем.

— А почка сейчас сколько стоит? — спросила я задумчиво.

Глеб несколько секунд смотрел на меня.

Потом прикрыл лицо ладонью.

Плечи у него дрогнули.

— Ты смеёшься?

Он убрал руку.

— Нет.

— Орлов.

— Немного.

— Я тут внутренние органы распределяю.

— Оставь обе почки себе.

— У меня их две.

— Именно.

— Одна запасная.

— Они так не работают.

Я посмотрела на него.

— Спасибо. Очень поддержал.

— Пожалуйста.

— Это было не спасибо.

— Уже третье за сегодня.

— Ты невозможный человек.

Глеб тихо рассмеялся.

И вот это окончательно сбивало.

Если бы он орал, ругался или хотя бы ходил вокруг машины с лицом человека, который выбирает место для моего захоронения, было бы понятнее.

А он стоял рядом и смеялся над почкой.

— Почему ты вообще такой спокойный? — спросила я.

Глеб убрал телефон в карман.

— А каким мне быть?

— Злым.

— Я злюсь.

Я внимательно посмотрела на его лицо.

— Где?

— Внутри.

— Очень глубоко?

— Я хорошо воспитан.

Я вскинула брови.

— Сегодня утром ты предложил мне сексуальную позицию посреди университета.

— Предложил попробовать.

— Это сейчас принципиальное уточнение?

— Конечно.

В его глазах снова мелькнуло знакомое веселье.

— Предложение секса звучало бы значительно прямее.

Щёки мгновенно стали горячими.

Ну да.

Вот и хорошо воспитанный Орлов.

Я сама напросилась.

— Мы обсуждаем машину, — напомнила я.

— Я помню.

— Тогда вернёмся к моему финансовому краху.

Глеб посмотрел на меня внимательнее.

— Ты серьёзно собираешься выплатить ремонт?

— Конечно.

— Чем?

— Деньгами, Орлов. Надеюсь, сервис принимает именно их.

— Я не об этом.

— Я поняла.

Скрестить руки хотелось очень сильно, но я заставила себя просто опустить ладони вдоль тела.

— Сразу не смогу. Буду переводить частями.

Глеб перестал улыбаться.

— Лиза.

Я подняла на него глаза.

Он впервые за весь день назвал меня по имени.

Спокойно.

Без шутки.

— Что?

— Ты даже точную сумму не знаешь.

— Узнаю.

— И уже планируешь несколько лет отдавать деньги за машину?

— Не несколько лет.

— Сколько ты зарабатываешь?

Я прищурилась.

— Это вообще не твоё дело.

— Тогда сколько времени собираешься платить?

— Разберусь.

Глеб смотрел на меня несколько секунд.

Потом перевёл взгляд на электрокар.

— Ты специально въехала?

Я выпрямилась.

— Конечно нет.

— Пьяная?

Уставилась на него.

— Сейчас середина дня, Орлов. Нет, я не пьяная. Права у меня есть, если это твой следующий вопрос.

Он выдержал короткую паузу.

— Значит, обычная случайность.

— Случайность по моей вине.

— Ты очень любишь уточнять.

— Потому что это важно.

— Для кого?

— Для меня.

Я повернулась к повреждённой двери.

— Не люблю, когда за мои ошибки платят другие.

Несколько секунд он молчал.

Я чувствовала его взгляд, но не поворачивалась.