Редников прошёл к шкафу.

— Если память не изменяет, часть действительно могла пройти через нашу кассу.

Он позвал старшего кассира. Через четверть часа принесли толстую книгу. Марина стояла рядом, пока мужчина перелистывал страницы.

— Вот, — наконец сказал он.

Арсеньев наклонился. Запись была сделана почти три недели назад; сумма и номера совпадали, получателем значилась В. А. Соколова. Марина перечитала строку дважды. Редников на секунду закрыл глаза.

— Я надеялся, что до этого не дойдёт.

— Вы выплатили Варваре Александровне эту сумму? — спросил Арсеньев.

— Да.

— За что?

— Это частное дело.

— Уже нет.

Редников посмотрел на Марину. В его взгляде не было злости. Скорее сожаление.

— Вы ему ничего не рассказали?

Очень опасный вопрос.

— Я хочу услышать вашу версию, — ответила она.

Он коротко усмехнулся.

— Всё-таки вы умеете ставить человека в неудобное положение.

Значит, это тоже было свойственно настоящей Варваре.

— Николай Константинович, — вмешался Арсеньев. — За что вы заплатили?

Редников подошёл к окну.

— За сведения.

Дмитрий едва заметно напрягся.

— Какие?

— Коммерческие.

— Украденные?

— Нет.

— Служебные?

— Нет.

— Тогда какие?

Николай повернулся.

— Те, которые проходили через телеграф совершенно открыто, но которые никто не догадался сопоставить.

Марина и Дмитрий одновременно посмотрели на него.

— Продолжайте, — сказал Арсеньев.

Редников вздохнул.

— Около двух месяцев назад наш торговый дом начал терять контракты. Сначала я считал это обычной конкуренцией. Затем появились слишком странные совпадения. Мы предлагали цену на поставку — через день соперник подавал предложение ровно настолько ниже, чтобы выиграть. Договаривались о покупке участка — кто-то появлялся раньше и перекупал его. Заказывали партию — конкуренты заранее знали направление и сроки.

— Вы подозревали, что кто-то читает вашу переписку? — спросила Марина.

— Именно.

— Почему обратились к Варваре Соколовой?

Редников посмотрел прямо на неё.

— Потому что она единственная не рассмеялась.

Марина ничего не сказала.

— Я пришёл на станцию с вопросом, можно ли определить, кто имеет доступ к отдельным сообщениям. Павел Елисеевич посоветовал не выдумывать заговоров. Жаров сказал, что без доказательств помочь трудно. А Варвара Александровна спросила, какие именно совпадения я заметил.

— И?

— Я показал несколько дат и сумм. Через неделю она пришла ко мне сама.

Дмитрий внимательно слушал.

— Что сообщила?

— Что проблема может быть не в нашей переписке.

— А в чём?

— В чужой.

Знакомое напряжение вернулось.

— Объясните.

— Она заметила коммерческие телеграммы, которые выглядели совершенно обычными, но проходили через одни и те же узлы непосредственно перед нашими неудачами. Разные отправители. Разные товары. Разные получатели.

— Те самые двенадцать? — спросила она.

Редников вздрогнул.

— Вы нашли?

Марина не ответила. Дмитрий спросил:

— Вы платили ей за копирование этих сообщений?

— Да.

— То есть служащая телеграфа передавала вам содержание чужой корреспонденции за деньги.

— Нет.

Ответ прозвучал резко.

— Она не передавала тексты полностью. Только номера, даты, станции отправления и отдельные цифровые значения, которые считала необычными. И первоначально вообще отказалась брать деньги.

— Однако потом взяла.

Редников сжал губы.

— Потому что работа стала опасной.

Она перевела взгляд на него.

— Что произошло?

— Варвара заметила, что кто-то начал интересоваться её запросами. Один журнал исчез. Потом вернулся на место с заменённой страницей.

Вот оно: не смутный страх, а след конкретного вмешательства.

— Когда? — спросил Арсеньев.

— Около десяти дней назад.

— Почему она не обратилась в полицию или к жандармам?

Редников горько усмехнулся.

— Потому что не знала, кому доверять.

Внутри похолодело. Слишком знакомая формулировка. Дмитрий тоже заметил.

— Она говорила это именно так?

— Почти дословно.

— Упоминала конкретного человека?

— Не сначала.

— А потом?

Редников замолчал. Вот здесь начиналось что-то важное.

— Николай Константинович.

Он посмотрел на неё.

— Вчера вы должны были прийти.

— Сюда?

— Да.

— Зачем?

Редников нахмурился.

— Вы правда ничего не помните?

Дмитрий перевёл взгляд на Марину. Она почувствовала, как вокруг снова стягивается петля.

— Я хочу услышать это от вас, — сказала она.

— Мы договорились встретиться после вашей смены. Вы обещали назвать человека, который руководит всей сетью.

В кабинете стало так тихо, что Марина услышала тиканье часов на стене.

— Вы знали, кто это? — спросил Арсеньев.

— Варвара утверждала, что почти уверена.

— На основании чего?

— Она не сказала. Только потребовала, чтобы я никому не сообщал о встрече.

— И всё-таки сообщаете сейчас.

— Сейчас она уже стоит здесь вместе с вами.

Николай посмотрел на Марину.

— Когда вы не пришли утром, я решил, что вы передумали. Потом услышал про исчезнувший вагон.

— Почему не пришли искать меня?

— Потому что именно этого вы и запретили делать. Сказали: если исчезнете, я должен вести себя так, будто ничего не произошло.

Марина медленно вдохнула. Настоящая Варвара готовилась к собственному исчезновению — точнее, допускала его как достаточно реальную возможность. Арсеньев спросил:

— Она собиралась передать только имя?

— И доказательство.

— Какое?

— Не знаю.

— Но имя сказала заранее?

Редников замешкался. Впервые за весь разговор уверенный предприниматель выглядел так, словно хотел оказаться где угодно, только не в собственном кабинете. Недоброе предчувствие возникло раньше, чем он заговорил.

— Варвара Александровна попросила не произносить его вслух до встречи.

— Сейчас встреча состоялась, — сказал Дмитрий.

Редников посмотрел на него. Потом на Марину. Она уже знала. Ещё не логически. Просто знала. Три слова под ящиком вдруг перестали быть одинокой странностью.

НЕ ВЕРЬ АРСЕНЬЕВУ.

— Вчера Варвара Александровна должна была передать мне имя человека, который, по её мнению, руководит всей этой сетью, — медленно сказал Николай.

Дмитрий оставался совершенно неподвижным. Марина спросила:

— Имя?

Редников не отвёл взгляда от штабс-ротмистра.

— Арсеньев.

Слово прозвучало негромко, но Марине показалось, будто в кабинете стало теснее.

— Арсеньев.

Николай Редников не отвёл взгляда от Дмитрия Сергеевича. Тот не пошевелился, не потребовал повторить и не бросился опровергать обвинение. Просто смотрел на Редникова, и именно это спокойствие Марине понравилось меньше всего. До этой минуты всё, что она знала против Арсеньева, сводилось к трём словам, выцарапанным Варварой на внутренней стороне ящика. Предупреждение могло означать что угодно: личную неприязнь, ошибку, страх, недоразумение, смысл которого она ещё не понимала. Теперь появился второй независимый источник. Настоящая Варвара собиралась назвать Редникову то же имя.

Совпадений становилось слишком много.

— Вы уверены? — спросила Марина.

Николай посмотрел на неё с удивлением.

— Вы сами назвали его вчера утром. Здесь.

Он указал на кресло возле стены.

Он указал на кресло возле стены.

— Вы пришли около девяти. Не сели, хотя я несколько раз предлагал. Сказали, что нашли связь между телеграммами и человеком, который три года назад уже занимался похожим делом.

Дмитрий едва заметно повернул голову.

— Похожим делом? — спросил он.

Редников будто только теперь понял, что сказал лишнее.